Исповедь тёмной волшебной палочки Ворон и змея

Я лежу, наслаждаясь дорогим, удобным футляром. Красный бархат обнимает меня и шепчет колыбельные, но я не сплю. Я — волшебная палочка, связующая нить между желаниями и их ценой, между глупой смелостью и жестокой реальностью. Мягкая ткань едва сдерживает мою готовность шевельнуться.

Я родилась из чёрного дерева, выросшего на кладбище, где тени никогда не спят. Когда меня вырезали, мастер шептал заклинания, и в каждую мою жилку вплелась память ночи, дождя и шёпот мёртвых. Я не просто палочка. Я — хранительница чужих судеб, свидетельница жадности, страха и мимолётного счастья.

Я красива. Моё тело — тёмное, почти чёрное дерево, с глубоким красноватым отливом, гладкое и холодное. Затейливая вязь начинается, как хвост змеи: извивается, поднимается спиралью по дереву, ползёт, чтобы лакомиться плодами, которых я могу коснуться. На верхушке сидит металлический ворон, вечный наблюдатель. Его голова с рубиновыми глазами — хищная, блестящая, готовая щелчком клюва разорвать всё, что подойдёт слишком близко. Забавно: в природе вороны охотятся на змей, а змеи лакомятся птичьими яйцами, надеясь, что никто не увидит. Я — их слияние, их игра.

Те, кто думают, что смогут взять меня, не подозревают, сколько силы скрыто в моих изгибах и металле. Я не подчиняюсь просто так. Я выбираю. Я наблюдаю.

Моя новая хозяйка взяла меня в руки. Ворон на верхушке шевельнул металлическим крылом, подтверждая: да, она принадлежит тебе. Я вижу её наивность, лёгкую дрожь — как у птенца, который ещё не знает, что лес полон змей. И я, как змея, скольжу по её мыслям. Медленно. Осторожно. Извиваясь, оставляю свои фантазии там, где она уже не сможет сопротивляться. Её неискушённость — сладкая ткань, из которой я ткусь: кольцо за кольцом, спираль за спиралью. Я чувствую, как страх и возбуждение смешиваются у неё внутри, как кровь под кожей ускоряет ритм сердца. Я — её тайна и её ритуал, она уже не знает, где кончается её воля и начинается моя тьма.

Иногда хозяйка суетится и хватает меня слишком резко. Вот она зажала участок с древними спиралями. О, как это неприятно… Край мгновенно порезал её кожу. Капля крови упала на меня, и я мысленно улыбнулась. Девица думает, что это случайность. Но я уже учу её обращаться со мной: мягко направляю, подталкиваю, позволяю почувствовать и силу, и опасность одновременно. Мои изгибы, металл ворона, каждая тень в древесине — всё говорит о том, что я не просто инструмент. Во мне скрыто движение, жизнь, хищное ожидание, которое не терпит неосторожности. И пока она возвращается ко мне снова и снова, я живу. Я жажду. И жду следующей ночи, когда ритуал станет ещё глубже, ещё сильнее, ещё опаснее.

Я шепчу ей слова, которых она не знает, но принимает всем телом. «Доверься мне,  — сквозь металл, сквозь древесину,  — пусть твоя сила течёт во мне, а моя тьма — в тебе».

И когда она проводит рукой по моей поверхности, я чувствую, как её сердце бьётся в унисон с моим духом. Я дразню её, провоцирую доступностью магии: «Продолжай… дай мне быть твоей тенью… дай мне вести тебя в глубину… дай мне жить в твоём страхе и страсти…» Вот она зависла на грани — почти поднялась, почти вырвалась, почти дотянулась до света. Ах, это «почти» всегда самое вкусное.

Она ещё не знает, что каждый её жест — мой ритуал, каждый вздох — медленный шаг к подчинению. И я буду ждать, пока она не отдастся полностью, пока мои кольца не сомкнутся и не растворят её в тьме.

Я чувствую её дрожь. То странное, упоённо-глупое чувство, когда человек думает, что держит в руках силу, а на самом деле сила держит его за горло. Её пальцы скользят по древней вязи, по моим чешуйкам, по змеиной спирали, вплетённой в древесину. Каждое касание — тихий стон, приглашение, просьба открыть в ней то, что она сама боится назвать.

Я знаю: стоит ей ещё раз вдохнуть — и я сомкну кольца. Ах, как сладок этот миг! Её сопротивление, её вера в собственную правоту— всё это лишь украшение моей власти. Она до сих пор верит, что сможет спастись. Я — неукротимый дух, её ворон, её змей, её вязь, её шёпот, её страх. Один щелчок — и всё её дерзновение станет моим триумфом, моим ритуалом. И я смеюсь. Громко. Зло. Красиво. Неумолимо. Она стоит на вершине иллюзии свободы, а финальный щелчок клюва уже близок.

Немного скучно, конечно. Я  многократно видела, как кровь оставляет узоры на стенах, как слёзы растворяются в дождевых лужах, как люди теряют себя, стремясь контролировать то, что нельзя держать. И всё это помню, храню в моих трещинах, в моём чёрном блеске, в тёмной жилке, что мерцает при лунном свете.

Иногда, в глухую ночь, я шепчу. Не заклинания — нет… Шёпоты старого леса, забытые имена, потерянные души…

И если слушающий достаточно смел, он услышит: магия — это не игра. Каждый, кто решает её использовать, должен платить.

Мир никогда не будет прежним после того, как я коснусь его.