Не расстанемся с тобой, Гулька! Глава 11

Провожать уходящий год решили, естественно, в новом общежитии, пригласили и друзей из старого, Женю Холодова и других, скинулись понемногу, накрыли стол у ребят в комнате на этот раз, вроде это празднование как и не запрещалось, но и не разрешалось, просто комендант и иже с ним, те же воспитатели закрывали на всё глаза. Сидели за столом, пили шампанское, водку, вино, потом расселись по кроватям парочками, повели о чём-то тихо разговоры. Холодов пришёл один, с подругой у него, студенткой музыкального института, какая-то вышла размолвка, вот он в одиночестве сидел и скучал.

– Эй, народ! О чём вы там всё говорите? – не выдержал Евгений.

– О жизни, – усмехнулся в ответ Сергей.

– О ней будете на лекциях говорить, – отозвался тот. – Давайте лучше пить.

На его предложение откликнулись немногие, но Новиков подсел к столу. Холодов пил водку и ел бутерброды с сыром, лежавшие на тарелке перед ним. Сергей тоже стал пить водку и есть бутерброды с той же тарелки.

– Слушай, Новиков, у тебя нет совсем совести! – возмутился в шутку Евгений.

– У меня есть аппетит, и хороший аппетит, – в тон ответил тому друг.

– Я ещё раз повторяю, что у тебя нет совести! – уже громче заявил гость.

– А я никогда не повторяю! – повысил голос и хозяин.

– Мальчики, возьмите ещё сыра, – подошла к ним Мироненко, – а то вы, смотрю, ещё и подерётесь друг с другом.

– Драться с другом? Никогда! – ответил ей Холодов. – Но за сыр спасибо, – и снова налил водки себе и Сергею.

– Нет, что-то скучно у нас, ребята, – изрёк Новиков, когда выпил ещё и закусил.

Осмотрелся, а на его месте уже сидит Маленький Ибрагим, что-то говорит Чайке и плачет. Сергей невольно прислушался. Тот говорил его подруге, что мы вот тут сидим и пьём, а там, у него на родине, в Сирии, идут сейчас бои, арабы отстаивают свои земли от наседающих на них израильтян, и он не уверен даже, живы ли его родители и два брата. Сергей подсел к ним, обнял Ибрагима за плечи.

– Всё будет хорошо, Ибрагим, – сказал просто. – Верь в это. И родители с братьями останутся живы, и земли ваши никто не захватит.

Тот только молча кивал головой, а слёзы всё равно текли по его щёкам. Да, невесело заканчивается этот Год зелёного Дракона. В понедельник начался, понедельником и заканчивается. Что же ещё от него ожидать, кроме одних неприятностей?

– Нет, мужики, что-то тут не так, – встал с кровати Новиков. – Что бы ни было, а жизнь продолжается. Давайте и мы будем продолжать её и… пойдём куда-нибудь сходим. А то везде музыка звучит и все пляшут, а у нас тут такое затишье. Кто со мной?

Все посмотрели на него, но никто даже с места не поднялся.

– Ну, раз нет желающих, то я пошёл один, – и вышел из комнаты.

В общежитии по всем этажам действительно гремела музыка, студентки и студенты прыгали по всем свободным площадкам в хороводах и танцах, разряженные во всевозможные колпаки и костюмы. Сергей сразу же влился в этот поток, но почувствовал, что выглядит недостаточно новогодне, и спустился к себе в комнату. Там только Холодов сидел за столом и чего-то жевал, видимо, всё закусывал, а Ибрагим Маленький лежал на постели, уткнувшись лицом в подушку.

– А где остальные? – удивился вошедший.

– Остальные – это кто? – не понял Евгений.

– Все остальные, кто был здесь, – пояснил тот.

– Остальные разбежались, остались только самые стойкие, – ответил Евгений, выливая из бутылки последние капли вина. – И Гулька твоя тоже разбежалась.

– Понятно, – закивал головой друг. – Ну и хрен с ними!

– Хрен всегда с нами. Мы же мужики.

– Ладно, пошли попрыгаем, Женя, – предложил Сергей.

– Иди прыгай, а мне и здесь хорошо.

Новиков и не стал особо уговаривать друга, достал из-под кровати свой чемодан, вытащил оттуда тельняшку, что выдали ему ещё в речном училище, натянул на себя, перевязал один глаз лентой, что валялась тут на кровати, ещё и косынку из полотенца соорудил.

– Ну как? – обратился к другу за оценкой.

– Хорош пират. Вали отсюда! – махнул рукой Евгений.

Сергей и повалил. Сначала поднялся в комнату, где жила Чайка, постучался и вошёл, та уже лежала в постели.

– О, ты уже спишь? – разочарованно спросил. – А я думал, мы с тобой ещё попляшем.

– Я не хочу, – отозвалась та. – Я устала и хочу спать.

– Ну и спи! – бросил в сердцах и вышел из комнаты.

И всё закружилось в едином новогоднем ритме, все орали и плясали, обнимались и целовались, и Сергей вместе со всеми пел, плясал и целовал, и перецеловал чуть ли не всех русских, немок и вьетнамок в общежитии, последние, правда, сильно сопротивлялись. И так дурачились почти до самого утра. А потом начался разбор полётов.

Новиков знал, на что шёл, и шёл ведь сознательно, уж больно хотелось ему узнать реакцию своей подруги на его новогоднее дурачество. Нет, он, конечно, ничего ей не рассказывал ни на следующий день, ни на последующий. К чему? И так было ясно, что Чайке обо всём расскажут доброжелатели из её подруг, та же Нестеренко. Они, естественно, и поведали всё о приключениях друга. Сергей сразу это понял, увидев поутру надутую Ларису. Впрочем, она в последнее время и ходила всегда такая, с хмурыми бровями и дрожащими губами. Но как ни странно, на этот раз девушка молчала, не высказывала никаких претензий парню. А он всё ждал и ждал бурной реакции, такой, как тогда, при праздновании новоселья. Ему очень хотелось узнать, извлекла ли та хоть какой-то урок из всего того, что случилось с ними тогда. Но она молчала, только больше и больше хмурилась. И это его не устраивало. Вот тогда он и решил подлить масла в огонь. Всё получилось как-то даже не специально, а вроде по его доброте и по старой привычке.

Придя на консультацию – сессия уже началась – Сергей поздравил всех с Новым годом. Его тоже все поздравили. Он достал из портфеля апельсин, большой такой и яркий, один всего-то у него и был, и подарил Ирине Барабанщиковой, а потом и поцеловал её. Просто так, в щёчку, но при всех. Та очень сильно смутилась, даже спасибо сказать не смогла – так растерялась, а все затихли и посмотрели на Чайку, знали же сокурсники, какие у них отношения. Лариса зажмурила глаза и отвернулась к стене, чтобы сдержать нахлынувшие слёзы. Растерялся и сам Сергей. И чего это он действительно поцеловал Барабанщикову? Она кто? Ни староста, ни комсорг и даже ни профорг группы? Простая студентка. И вот на тебе! Целует её! Конечно,
Ирина ему нравилась, он уважал её и был очень благодарен, что помогла тогда, на втором курсе, с заводским общежитием. А доброту ценить умел. И души их были в чём-то родственные, тонкие и поэтические. Он знал, что и она пишет стихи, только ещё нигде их не афиширует, и прозой немного занимается. Может быть, поэтому их и тянуло друг к другу, но приблизиться вплотную они никак не могли. Сергей делал попытки сойтись поближе с ней ещё раньше, как и со всеми остальными девчонками, но Ирина держала себя настороженно, не допускала никаких вольностей. Он и поцеловал-то её только сейчас в первый раз, отчего оба и растерялись даже. И первый поцелуй оказался и последним. Так и остались они добрыми друзьями на всю жизнь.

Напряжённую обстановку в аудитории разрядил вошедший преподаватель, который сразу приступил к консультации, а ситуация между Чайкой и Новиковым разряжалась уже в общежитии. Надо сразу сказать, очень бурно разряжалась.

Зашли к нему в комнату – ребят не было, занимались, видимо, в библиотеке, разделись, сели на стулья и молчали. Первой не выдержала Чайка.

– Скажи честно, тебе очень нравится издеваться надо мной? – спросила тихо.

– Мне? Издеваться? Ты чего? – словно не понял тот. – А кто тут кого лупил недавно?

– Тебе понравилось, чтобы тебя лупили?

– Нет, не понравилось, – признался. – А тебе? Тебе понравилось лупить?

– Ты хочешь, чтобы я снова тебя побила?

– Хочу! Хочу! – в его глазах светились искры вызова и задора. – Давай! Избей меня ещё раз! Давай!

Нет, его выкрики её совсем не возбудили, она уже извлекла урок из того последнего инцидента, хороший извлекла урок, и поэтому молчала, а потом разрыдалась.

– Скажи, зачём ты меня так мучаешь? Что я тебе такого плохого сделала? Я тебе всё отдала, всё! А ты… – слёзы ручьём текли по её щёкам. – Тебе эта Ирина больше, чем я нравится, да? Конечно, ты её ещё не добился, как меня. Меня можно и бросить теперь. Я тебе уже не нужна совсем…

– Ну почему же… – смутился тот.

– Ты меня нисколько не уважаешь. Потому что я уступила тебе…

– Что ты такое говоришь? – не знал что и ответить он, так растерялся. – И чего я такого сделал?

– И ты ещё спрашиваешь, чего сделал? Ты поцеловал при всех эту Барабанщикову. Унизил, как мог, меня!

– Да я же в шутку, – стал оправдываться. – Просто так.

– Просто так ничего не бывает, – начала немного успокаиваться девушка. – Не смей никогда целовать других девчонок! Хотя бы при мне…

– А без тебя? Без тебя можно? – усмехнулся тот.

– И без меня нельзя.

– Ну а глядеть-то на них хоть можно? – уже начал издеваться Сергей.

– И глядеть нельзя, – упорствовала та.

– Так тогда надо мне глаза выколоть, чтобы я ни на кого не глядел. Но тогда я и тебя не увижу, – рассмеялся парень.

– И ничего тут смешного нет, – никак не хотела реагировать на его дурацкие шутки девушка. – Пойми же наконец, что только ты мне нужен, ты один. Больше никто.

– И ты мне нужна, – сразу стал серьёзным Сергей. – Разве я от тебя отказываюсь?

– А чего ж ты тогда…

– Так! – прервал её Новиков. – Хватит! Не будем возвращаться к началу разговора. – Он немного помолчал. – Я постараюсь держать себя в руках, – улыбнулся он.

– Да уж постарайся, пожалуйста, хотя бы ради меня, – кислая улыбка появилась и на её губах.

Наконец-то! Он её обнял и приласкал, она и успокоилась. Очередной конфликт был исчерпан без особых потерь с обеих сторон. Это и хорошо.

Но не всё так хорошо складывалось с наступившей сессией. Во-первых, некоторым, в том числе и Новикову с Чайкой, а та теперь почти всегда прислушивалась к мнению своего друга, не понравилось то, что сдачу последнего экзамена – русскую литературу, назначили аж на четвёртое февраля. Ну, умники! Точнее – умницы! Додумались же до такого! На каникулы ведь тогда совсем ничего не остаётся. И это всё решила святая троица – староста, комсорг и профорг. Ведь их мнение учитывал деканат, составляя расписание зимней сессии. Вот они и высказали своё мнение, конечно, при молчаливом согласии большинства, которому всё было до лампочки. А на меньшинство кто же обращает внимание? Никто, в том числе и актив группы, матриархат этот занюханный.

Да, в первой группе журналистов на третьем курсе произошли большие изменения в руководстве. Старосту Владимира Семукова сместили с должности по настоянию деканата – скатился тот совсем в хвостисты, стал пропускать занятия. Ну, это ребята ещё терпели, а вот когда Семуков перестал появляться в дни выдачи стипендии, уж тогда завозмущались. А в деканате студентам только и сказали:
– Это ваше право избирать старосту. Не подходит этот, выберите другого.

На первом же собрании группы они и провели перевыборы. Долго обсуждали, кого бы избрать, вроде бы все хорошие, за исключением некоторых, но одни не хотят быть избранными, другим не предлагают избираться. Прозвучало мнение сделать старостой Новикова. Тот поблагодарил всех за оказанное доверие и вежливо отказался, сославшись на личные мотивы, и предложил избрать старостой Наталью Волокову.

– Так она же профорг группы! Что, две должности на неё повесить? – засомневались некоторые.

– Зачем две? Наташа – ответственный и хороший человек, – стал сразу агитировать Сергей. – Прекрасно себя зарекомендовала в должности профорга. Пора ей и поменять её на более серьёзный пост.

– А кто же будет профоргом? – спросили ребята.

– А профоргом мы сейчас изберём… – Новиков осмотрелся, – Татьяну Мироненко. Для чего и проведём сразу профсоюзное собрание. Кто против?

Все как-то даже растерялись тогда, особенно выдвиженцы, или выдвиженки. Не ожидали они такого от своего товарища по группе, но особо отказываться не стали, их и выбрали большинством голосов: Волокову – старостой, Мироненко – профоргом группы. Ну а раньше ещё комсорга Ольгу Васильцову избрали секретарём комсомольской организации факультета, а групкомсоргом стала Татьяна Костюк. Вот и получилось, что в первой группе стал главенствовать матриархат. А все парни как-то побоку остались. Плохо это или хорошо? Да как сказать. В группе, конечно, стало спокойнее, девушки были исполнительные, старательные, но… нерешительные, уж как всему женскому полу подобает. Вот из-за их нерешительности и сессионное расписание получилось таким растянутым. И куда деваться? Это было во-первых. А во-вторых…

Во-вторых, всё свободное время Лариса с Сергеем стремились теперь проводить в Таганроге. А почему бы и нет? Занятий уже не было, досессионные экзамены и зачеты сдали, получив по паре “автоматов”, остались  только консультации и сессионные испытания. Вот они и готовились к ним дома у девушки, а там такое раздолье стало… Мать по-прежнему лежала в столичной больнице, отец уехал на сессию в Киев, учился там заочно в авиационном институте, оставалась на хозяйстве одна младшая сестрёнка Юля. Ну, с этой противной девчонкой они вдвоём быстро справились, та и дома-то почти не бывала: то в школу убегала, то на свидания с мальчишками. Ей и не до них совсем было, особенно до этого вредины Сергея, с которым цапалась раньше из-за каждого пустяка: но то ли привыкла к нему, то ли смирилась с посторонним человеком в их доме, а, может, просто и терпела его. В общем, устоялся у них временный мир. Это и хорошо. Ну а эти взрослые люди, какими считали себя Сергей с Ларисой, вели себя как дети. И правильно ведь в народе-то говорят: не оставляйте детей одних, дети балуются… дети от них. Вот они и добаловались…

Как-то вечером вышла девушка из ванной и шепнула на ухо парню с испугом:
– Кажется, я забеременела…

У того от такой новости и глаза на лоб полезли, он и слова-то никакого сказать не мог, сидел несколько минут на диване с раскрытым ртом.

– Что ты молчишь? – спросила. – Скажи чего-нибудь.

– Ты… ты забеременела или те… тебе это кажется? – только и выдавил из себя тот
.
– Всего скорее, что да, – понурившись, ответила девушка. – У меня грудь стала наливаться, и подташнивает постоянно.

– Да-а… – многозначительно изрёк друг и задумался, крепко задумался.

Было, конечно, от чего задуматься: такое ведь случается не каждый день и не два раза в год, как, допустим, сессии у студентов, даже не раз в году, как летний отпуск. Испугался ли он, услышав такую неожиданную новость? А чего, собственно, неожиданную? Этого и следовало ожидать с тех самых пор, как они с Чайкой вступили в эти самые близкие отношения. И Новиков постоянно прорабатывал эту мысль: что, если что случится, то… Он ещё до конца не знал, чем окажется это самое то, но ненавязчиво подходил сам и подводил свою подругу к нему, исполняя свой самый сокровенный в жизни план, которым ни с кем не делился, только делал намёки Ларисе. Мол, хочу до конца испытать себя и потом принять окончательное решение.
А он, этот план, был прост, может, даже и наивен, а, может, и коварен, это уж с какой стороны на него посмотреть. Первый пункт плана заключался в следующем: ему надо было познать настоящий ли он мужчина. Познал, вроде настоящий, и процесс этот, не с наскока, ему очень понравился, его партнёрше – так себе, но это не главное. Второй пункт гласил: сможет ли он стать отцом? Выполнить второе положение плана было гораздо сложнее первого. Процесс-то тот же самый, а вот последствия от него могли быть просто непредсказуемые. И парень и остерегался этого самого исхода и невольно тянулся к нему, вот почему и всё время откладывал на потом своё окончательное решение, обещая жениться на девушке то после третьего курса, то после четвёртого. Просто у него не имелось самого главного аргумента для этого шага. И вот этот аргумент появился. Сергей в душе был доволен, но радости своей откровенно не высказывал, побаивался чего-то. Да это и понятно, вон как его подруга растерялась – сидит на диване с полными ужаса глазами и не знает, что ему ещё сказать.

– Ну чего ты испугалась? – прижал её к себе. – Всё будет хорошо.

– Для тебя будет хорошо, а для меня? – в её глазах стали накапливаться слёзы.

– И для тебя тоже! – Он чему-то улыбнулся. – Представляешь, закончим мы университет и поедем куда-нибудь работать, а с нами сын, уже за руку держась, идёт…

– Почему сын? – не поняла та. – И какой сын? Никакого сына у нас не будет! – закрыла ладонями лицо девушка и начала плакать.

– Так, слёзы эти немедленно прекратить! – скомандовал, словно на плацу, парень. – Тебе нельзя расстраиваться. Это вредно для ребёнка.

– Не будет у нас никакого ребёнка, – не успокаивалась девушка. – Я не хочу сейчас ребёнка. Мне учиться надо.

– Послушай меня, Гулька, – стал её гладить по голове Сергей. – Да это же здорово будет! Хоть одно полезное дело сделаем в университете – заведём себе сына!

– Почему ты так уверен, что у нас будет сын? – всё же заинтересовалась.

– Уверен. Даже не один, но это будет потом, – не стал ничего объяснять тот.

– А дочка? Дочка будет? – уже спокойнее спросила Лариса.

– И дочка будет. Но если ты захочешь. А сейчас… – задумался парень. – А сейчас надо учиться и учить. Сессия всё-таки идёт.

– Как учиться? Как? – в её глазах опять стали накапливаться слёзы.

– А очень просто. Соплакова же учится, и ничего. У неё уже и сын большой, – привёл веский аргумент парень.

– Но она же замужем, а я? Как я людям в глаза стану смотреть? – расплакалась та. – Моим же родителям как?

– Ой, да это пустяковое дело. Сходим в ЗАГС и зарегистрируемся. Вот тебе и пара супружеская получится.

Девушка подняла голову, внимательно посмотрела на парня.

– Ты только обещаешь это сделать, – сказала понуро.

– Это я раньше обещал, а сейчас твёрдо говорю – поженимся, – серьёзно заявил Сергей и, немного подумав, добавил: – Летом, как и договорились.

– Каким летом? – опять пустилась в слёзы Лариса. – У меня летом живот уже огромный будет.

– Точно! – сообразил тот. – Ну, тогда зимой. Когда уже сын будет, – пошутил неумело, отчего та просто разрыдалась. – Шучу. Этой зимой и поженимся. Сдадим сессию и поедем ко мне в деревню, там и зарегистрируемся в сельсовете без всякой свадьбы. Зачем нам лишняя шумиха?

Этот вариант выхода из сложившейся ситуации пришёл ему в голову только что, но он ему сразу понравился. А почему бы и нет? Девушке, кажется, тоже он понравился. Она успокоилась и стала смотреть на парня.

– А так можно? – всё же спросила. – Мы ведь здесь живём, а не там?

– Думаю, что можно, – всё же призадумался Сергей. – Я вообще-то и тамошний житель. Да и в деревне все свои люди, можно всегда договориться. Так что всё у нас получится. Поедем и поженимся.

– А мои родители? Как же они?

Задумался парень. Действительно, как же они? Их-то сейчас дома нет. Отец в Киеве, мать в Москве. И вроде без их благословения как-то и не положено жениться, нехорошо это будет.

– Отец же должен к нашему отъезду вернуться, – высказал своё мнение Сергей. – А к матери мы заедем по пути. Вот и всё, – улыбнулся он.

Такой расклад понравился и Ларисе, она немного подумала и успокоилась. Может, всё и образуется, подумала. Остаётся только экзамены сдать. Но это же не жениться, особенно в первый раз. Считай, уже пятая сессия идёт, всё почти знакомо и привычно. Уверенность уже есть. Так что…

Вот уверенность и подвела некоторых, причём здорово. Новиков тоже, как ни странно, оказался в числе неудачников. Чуть не провалился на первом экзамене! И по какому предмету? По логике! Нет, он такого результата по этому предмету просто не ожидал! Ведь в течении семестра у Сергея не возникало никаких осложнений на занятиях по этому предмету. Логика… логика… Новиков всегда считал себя человеком, умеющим мыслить логически, да и мыслил вроде так. А вот этот предмет поначалу не совсем понимал. Да и на занятиях молодой ещё преподаватель и не учил никого мыслить логически, а просто давал теорию формальной логики, а на практических студенты решали задачи по этой самой дисциплине. И как-то само собой получилось, что научился Новиков в числе первых решать эти самые задачи и чуть ли не запросто. Обошла его разве что только Ольга Васильцова, ну та вообще была ас во всём. Вот и получилось, что к концу семестра у Новикова в журнале стояли одни почти пятёрки. В таких случаях успевающим студентам обычно преподаватели ставили ещё до сессии “автоматы”. По логике ведь так и должно было быть. Но это по жизненной логике, а по формальной, увы, так не получилось. Все пошли сдавать этот предмет. Конечно, готовились к нему почти все, читали учебники и конспекты, решали задачки. А Новиков настолько был уверен, что у него не возникнет никаких осложнений на экзамене, что даже ни разу и конспект свой не раскрыл. А Чайка занималась, упорно занималась, несмотря ни на что. С твёрдой уверенностью Сергей и вошёл в аудиторию в первой пятёрке.

Вытащил билет, сел за стол и стал читать первый вопрос. По теории он был, по той самой формальной логике, по которой у студента никаких проблем до экзамена не возникало. Читал этот вопрос, читал и ничего не мог припомнить из теории для ответа, словно первый раз такое увидел в билете. Забеспокоился немного, а время-то уже поджимает, Васильцова бодро отчиталась по всем вопросам и, получив отличную оценку, вышла из аудитории с гордо поднятой головой. Новиков только с завистью посмотрел ей вслед и уткнулся во второй пункт билета. А там условие задачи. Ну, с их решением он расправлялся в два счёта. Тут же переписал условие на чистый листок бумаги и… дальше его автоматическая ручка, наполненная фиолетовыми чернила, не сдвинулась с места.
Вот тут-то и запрыгало в груди сердчишко, заволновалась нежная душа, и от этого голова совсем перестала что-либо соображать – заклинило просто её. Он сидел, уткнувшись в стол, не поднимая головы, ни к кому не обращаясь за помощью, в полной прострации, готовясь к самому худшему. “Хвост”, – промелькнуло где-то далеко-далеко. Да, у него вырисовывался самый настоящий студенческий “хвост”, или неуд. Таких оценок он и на занятиях-то не получал, а уж на экзаменах и тем более. И вот – на тебе! Неудовлетворительная оценка, которая ломает все их с Чайкой планы. Надо же будет пересдавать эту логику, будь она неладна! А пересдавать можно только после сессии. Значит, каникулы накрываются, поездка в деревню тоже, и брак с девушкой опять откладывается на неопределённый срок…

От этих мыслей у парня, кажется, и волосы на голове зашевелились. Из оцепенения вывел его голос преподавателя:
– Новиков, идите отвечать.

Студент медленно поднялся, подошёл к первому столу и сел напротив преподавателя.

– Так, какой первый вопрос? – спросил тот.

Новиков прочитал и замолчал.

– Отвечайте. Что же вы молчите?

Ответа не последовало.

– Не знаете ответ?

Сергей только головой покачал.

– Тогда покажите решение задачи.

Студент показал листок с записанным условием задачи.

– А решение где?
В ответ тот только склонил голову, жутко покраснев.

– Да-а, – разочаровался преподаватель. – Вы так прекрасно решали все задачи на занятиях. А тут ни теории, ни практики… – Задумался тот. – Надо вам два балла ставить.

Студент молчал, голову не поднимал.

– Ладно, – вздохнул преподаватель. – Поставлю я вам три балла. Но это только за прежние заслуги. Вам понятно?

Новиков поднял голову, внимательно посмотрел на преподавателя – уж не шутит ли тот, но тот был серьёзен – кивнул.

– А за экзамен два балла у вас. Всё, идите, – протянул зачётку тот.

Сергей взял зачётку, посмотрел на оценку – действительно там стоял трояк, перевёл взгляд на преподавателя, выдавил из себя:
– Спасибо.

Преподаватель махнул с досадой на того рукой – иди, мол, быстрее отсюда. Тот и пошёл к двери. А когда вышел, также с досадой махнул рукой на тех, кто его спрашивал: “Ну как?” Стыдно, до предела было стыдно парню за такой результат на экзамене, и ещё по какому предмету – по логике, с которой в семестре они как бы и дружили. Подвела, очень подвела его эта уверенность, скорее самоуверенность. Значит, ещё одно правило надо соблюдать, идя на экзамен. Обязательно следует готовиться к каждому испытанию, обязательно, и не полагаться исключительно только на свои силы и эрудицию. Они ведь могут и подвести.

Чайку уверенность не подводила, потому как у неё её и не было – она всегда дрожала перед экзаменами и готовилась к ним основательно, ну или более основательнее, чем друг, вот и получала твёрдые четвёрки. По логике получила такую же оценку, по политэкономии тоже. Новиков по последнему предмету получил хорошую отметку, да и другие сокурсники шли почти со всеми на равных, не считая некоторых исключений. И остался у всех один предмет – русская литература девятнадцатого века. Вот тут-то все и забоялись. Бояться её, правда, начали многие ещё до начала сессии, когда расписание составляли. Собственно, боялись-то не русской литературы, а самого преподавателя – Наталью Григорьевну Половцеву, совсем ещё молодую женщину, но уже защитившуюся.
Понятное дело, кандидат филологических наук Половцева исключительно хорошо знала свой предмет и очень хотела, чтобы и её подопечные также прекрасно его знали. К этому она стремилась всей душой, прилагала все свои не растраченные на иные дела силы, на лекциях подробно излагала научную точку зрения на этот период в литературе и такого же изложения требовала на семинарах. Да, это вам не пересказ прочитанного (или пересказанного сокурсниками) произведения, чего требовали у студентов её предшественники. Тут нужно было и знать первоисточник и подвести научную базу под идею, заложенную в нём, такую же, как и в диссертации Половцевой. К подобному третьекурсники ещё не привыкли, вот и дрожали перед экзаменом, который отодвинули аж на четвёртое февраля, на средину зимних каникул.

Многие могли позволить себе такую роскошь – сдавать экзамен во время каникул. Этим многим никуда не надо было ехать и спешить. Но у Новикова с Чайкой совсем иные имелись планы на начало февраля: им-то нужно было ехать жениться. Вот они и решились на отчаянный шаг – пошли сдавать русскую литературу вместе с заочниками в последний день января.

Экзамен был назначен на вторую половину дня. Как раз хорошо, ребята поготовились к нему в Таганроге несколько дней и приехали утром в университет, не слабо подкованные. В аудиторию вошли в числе первых, сразу объяснили ситуацию, что они очники и им нужно сдать этот предмет пораньше, не раскрывая деталей.

– Раз нужно, то пожалуйста, – согласилась Половцева. – Берите билеты и готовьтесь.

Они вытащили билеты, стали готовиться. Вопросы Новикову показались вроде и знакомыми, но не так, чтобы слёту на них ответить. Сел за стол и задумался, стараясь вспомнить что-то из лекций. Но долго размышлять студенту преподаватель не дала.

– Вы, кажется, спешите, – обратилась к нему Половцева. – Тогда идите отвечать… Новиков?

– Да, Сергей Новиков, студент первой группы, – отрекомендовался тот.

– Первой? – переспросила преподаватель. – Это которая последней идёт у меня сдавать экзамен? – Она чуть улыбнулась, самыми краешками губ. – Интересно, почему это вы так решили?

Студент задумался, не ожидая такого вопроса.
– Говорите. Это мне действительно интересно, – с нотками просьбы проговорила та.

– Честно говорить? – спросил Сергей.

– Конечно честно!

– Потому что многие боятся вас, вот и отодвинули экзамен на крайний срок, – сразу выпалили тот.

– Меня? Боятся? – как-то нервно рассмеялась Половцева. – Неужели я такая страшная, что меня надо бояться?

– Нет. Что вы? – даже растерялся Новиков. – Вы нормальная… – споткнулся, не зная как назвать её: девушка, женщина или преподаватель. – Вполне… – Хотел ещё сказать и симпатичная, но глянул на свою подругу, внимательно слушавшую их разговор, и промолчал, Чайка, конечно, была симпатичнее.

– Нормальная… А почему же тогда меня боятся? – стала допытываться Половцева.

– Да больно вы строго спрашиваете. Ну и терминологию свою ещё требуете употреблять, – начал объяснять студент.

– А чем вам не нравится моя научная терминология?

– Да она хорошая, может быть, но… Мы как-то не приучены к такому изложению материала. А эти различные термины… Они только сбивают с мысли. Пока думаешь над одним из них, уже другой прозвучал. Из-за этого суть материала и не доходит до нас.

Говорил он это, не поднимая глаз, а потом поднял голову. Половцева очень внимательно смотрела на него, и не очень ласково. У студента даже сердце ёкнуло: ну сейчас даст ему Наталья Григорьевна за такую откровенность. А она смотрела и молчала.

– Да, а я думала совсем по-другому, – произнесла тихо, как бы для себя. – Ладно, давайте вашу зачётку.

От неожиданности тот чуть даже не крикнул: а отвечать на билет? Но вовремя сдержался.

– Поставлю вам четыре балла. Вас это устраивает? – спросила негромко.

– Вполне, – согласился тот сразу.

Та расписалась и протянула ему зачётку.

– Спасибо, – поблагодарил студент.

– И вам тоже, – ответила та.

Новиков вышел из аудитории и чуть не заорал: ура! Я сессию сдал! Но никого из знакомых рядом не было, да и Чайка ещё сидела в аудитории, промолчал, стал ждать свою подругу. Та на экзамене долго не задержалась, вышла с сияющим лицом.

– Мне она четыре балла поставила, – обрадовано сообщила. – И совсем почти не спрашивала по билету.

– Молодец! Поздравляю с успешным завершением сессии, – обнял девушку парень, и они направились в раздевалку.

Ещё одна очередная сессия осталась позади. Сумбурная она какая-то получилась для Новикова с Чайкой, а впереди ещё вообще всё непонятно было. После сдачи литературы решили заскочить в общежитии за кое-какими вещами. Подружки Ларисы так и ахнули, когда узнали, что та уже сдала, как и Сергей (!), на четыре балла (!!) экзамен Половцевой (!!!). Они в такое и поверить не могли, что можно заранее и так здорово пройти это испытание, и стали завидовать чёрной завистью. А когда узнали, что Чайка отправляется вместе с Новиковым в Москву и далее, вообще пожухли совсем. Да-а, везёт же некоторым!

Сирийцы восприняли подобные новости намного спокойнее. Оба Ибрагима тоже уже сдали сессию и теперь думали, как бы поинтереснее провести зимние каникулы. Пригласили сразу Сергея к столу, нарезали сыра и колбасы, налили вина, стали интересоваться ближайшими планами сожильца.

– Я еду домой, – не стал скрывать своих планов тот, – вместе с Гулькой. Но сначала заедем в Москву, там мать у неё лежит в больнице после операции.

– В Москву? – заинтересовался Ибрагим Большой. – Я тоже хочу в Москву. Мне надо в наше землячество съездить.

– Так поехали вместе! – обрадовался Сергей. – Возьмём билеты в купе и поедем на поезде.

– Лучше на самолёте, – возразил араб.

– Можно и на самолёте, – согласился русский.

На том и порешили и стали обдумывать, как бы всё получше это организовать. В принципе, можно было лететь хоть на следующий день, что и предлагал, собственно, Ибрагим, но надо ещё и билеты купить, и в Таганрог ребятам съездить, с отцом девушки поговорить, они ведь ему ничего так и не сказали, хотя и виделись после его возвращения из Киева. Поэтому решили так: сегодня ребята едут к отцу, завтра возвращаются сюда, вместе все берут билеты на самолёт и послезавтра рано утречком отправляются путешествовать.

– Ты едешь с Ларисой? – спросил Сергея всё это время молчавший второй Ибрагим.
– Да. А что? – не понял тот.

– Нет. Ничего. Просто я хотел сказать, что у неё всё хорошо в стройке тела.

– В стройке тела? – переспросил удивлённо Новиков и тут же рассмеялся. – А, это точно. Руки и ноги у неё на месте, и ещё что-то к ним прилагается. Так что всё в порядке. – И чуть помедлив, поправил араба: – Но только нужно говорить – у неё хорошая фигура. Усёк?

– Усё… что? – ничего не понял Ибрагим.

– Я спрашиваю: ты всё понял?

– Понял, – подтвердил теперь сириец.

– Вот и хорошо, – и стал подниматься со стула. – Нам надо ехать. Спасибо, ребята, за угощение. Должок за мной.

Оба араба внимательно посмотрели за спину русского, но ничего там не заметили и подняли на того глаза.

– Я потом вас угощу, вот как вы сейчас меня, – улыбнулся тот.

Ребята всё поняли, и когда уже Новиков уходил, Ибрагим младший вспомнил:
– К тебе днём приходил парень. Немножко с бородкой.

Настала очередь удивляться Сергею:
– Это как, немножко с бородкой?

– Вон как у него, – показал на старшего товарища.

– А, с усами! – сразу сообразил Новиков. – Так и у тебя есть усы. И чего, вы не знаете, что у вас под носом растёт? – спросил, а арабы только плечами пожали. – Усы это, усы! А чего хотел этот, немножко с бородкой?

– Не знаю. Просто спросил тебя, – ответил Ибрагим.

– Понятно, – кивнул Сергей.

Видимо, Холодов приходил, с этой сессией они уже давно не встречались и увидятся наверняка только после каникул. Помахал ребятам рукой и пошёл за девушкой.

Чайка сидела в кресле самолёта между двумя ребятами: Ибрагим – у окна, а Сергей – с краю, так все решили. Восемь часов утра, суббота, а они уже на высоте десять тысяч метров летят в столицу нашей Родины. Рейс 1172, самолёт ТУ-134. Здорово! Ростов остался позади, как и те проблемы, которые одолевали всех в последние эти дни. Можно теперь расслабиться и просто отдохнуть, что, видимо, и сделал Ибрагим: посмотрев в иллюминатор на заснеженную землю, закрыл глаза и задремал, склонив голову на грудь. Лариса тоже клевала носом: понятное дело – не выспалась как следует за эти две последние ночи. Куда там было спать, когда столько следовало выяснить и объяснить. У Сергея тоже ломило голову от недосыпания, но он никак не мог погрузиться в дрёму, хотя гул моторов и способствовал тому. Сидел, закрыв глаза, и всё перебирал в памяти события этих двух прошедших дней.

В Таганрог они приехали уже глубоким вечером, домочадцы спали, будить их не стали, поужинали и легли отдыхать по разным местам: Лариса с сестрой, а Сергей на диване в зале, как и обычно. Обоим спалось плохо: нужно ведь было объясниться с отцом девушки. И хотели они это сделать сразу по приезду, но не получилось, и вот теперь приходилось ждать до утра, а утром отец мог уйти и на работу, а уходил он рано, и нужно было не проспать тот момент, когда тот позавтракает и соберётся. Вот и спали в напряжении первые часы, а потом словно отключились и ничего не слышали: ни как вставал отец, ни как завтракал, ни как уходил из дома. Проснулись, а его и нет. В отчаянье Лариса даже заплакала: как же быть? Ведь надо обязательно поговорить с отцом перед отъездом, а уезжать следует сейчас, чтобы ещё в Ростове купить билеты на самолёт, причём на самый первый рейс, потому как и в Москве немало ещё предстоит сделать? Как тут не расплакаться? Не уезжать же, не получив благословения отца! Разволновался сильно и Сергей, но тот сдерживал себя, не хныкал, только успокаивал свою девушку:
– Ну чего ты? Чего? Придёт отец, придёт. На обед обязательно придёт.

– Но уже поздно будет, не успеем билеты взять на самолёт, – не хотела успокаиваться та.

– Всё мы успеем! – стоял на своём парень. – Ты лучше собирайся в дорогу. Всё-таки на свою свадьбу едешь, – усмехался при этом.

– Ты же говорил, что свадьбы не будет, – заволновалась девушка ещё больше.

– Свадьбы не будет, но без бракосочетания же не обойдёшься.

Не успели они выяснить это всё до конца, как появился отец. Оказывается, у него ещё учебный отпуск не закончился, на работу только с понедельника, поэтому утречком и поехал на базар за продуктами, ведь остался в доме и за хозяйку и за хозяина одновременно, вот и беспокоился о своих детях. Лариса сразу стала помогать тому на кухне и завела тут же серьёзный разговор. Она прямо ему так и заявила:
– Мы с Серёжей решили пожениться.

– Да? И когда? – не сильно удивился отец.

– Поедем к нему в деревню, там и поженимся.

Тот немного призадумался, внимательно посмотрел на дочь. Было ему, конечно, о чём подумать. Всё-таки свадьба, а он так и понял слова своей старшей дочери, что именно будет свадьба, – дело это очень ответственное и серьёзное. А как же её проводить без серьёзной подготовки, да ещё притом, что ему с понедельника надо обязательно идти на работу – отпуск-то закончится, а мать сейчас лежит в больнице? Было над чем задуматься, было. Он молча закурил, пошёл в комнату, сел в кресло и стал в упор смотреть на парня, сидящего на диване. Дочь тоже пришла и села рядом с Сергеем. Выяснять, почему они так быстро решили пожениться, отец не стал, о причине догадался сразу, думал о другом, как это всё получше устроить. Думал и ничего не мог придумать, поэтому и спросил:
– И как же вы всё это представляете?

– Мы поедем ко мне деревню, – начал, чуть заикаясь, объяснять Сергей. – Там  и зарегистрируемся, а свадьбу проводить не будем. Мы не хотим лишнего шума. Может быть, потом как-нибудь…

Отец глубоко вздохнул, молча докурил сигарету, затушил её и сказал просто:
– Раз вы так решили, то так и поступайте, – встал и ушёл на кухню.

Дети переглянулись, улыбнулись друг другу, радуясь, что так всё хорошо получилось, и стали собираться в дорогу.

Из электрички вышли на Первомайской, сели на троллейбус и покатили в общежитие, Ибрагим там их уже заждался, сразу и поехали брать билеты. Взяли спокойно, вернулись в общагу, и потекли сборы вместе с разговорами. Заказали ещё и такси на утро, на четыре двадцать, чтобы не опоздать на первый рейс. Будильник проспать не дал, такси пришло вовремя, только заплатить пришлось изрядно за него, почти одну стипендию, но это на троих. Но всё равно Ибрагим очень переживал за такую трату денег. А куда было деваться? В такую рань на общественном транспорте не доберёшься с Западного в аэропорт, а ночевать в зале ожиданий не очень-то всем хотелось. Но все эти волнения остались уже позади, самолет со скоростью почти девятьсот километров в час нёс их в Москву, можно и расслабиться. Но расслабиться не получалось – впереди ещё столько всего ожидало их.

По прилёту в столицу с Ибрагимом сразу и расстались – пути их лежали в разные стороны: тот отправился в своё землячество, а эти на Ярославский вокзал за билетами на поезд. Там около касс как всегда было столпотворение. Очередь выстояли стойко, но билеты достались только в общий вагон, это уже привычно. Вещи сдали в камеру хранения и отправились в больницу к матери. Нашли её быстро. Она лежала в большой палате, чуть ли не вся в гипсе, обрадовалась, увидев детей. Лариса рассказала, как сдали они сессию, как дела дома, помолчала, собираясь с духом, и сообщила главную новость:
– Мы едем к Серёже жениться. Нам надо.

У матери и щёки задергались от такой неожиданной вести.

– Доигрались, значит. Я же вам говорила, я вас предупреждала! – зашептала сердито, чтобы соседки по палате не слышали, но шептала та довольно-таки громко, все к ним и обернулись. – Ну и что теперь?

– Я же сказала, мама, мы едем жениться, – повторила дочь, сильно покраснев.

– Отец об этом знает?

– Знает.

– И что он говорит? – не понижая голоса, выспрашивала мать.

Лариса повела в сторону головой.

– Что, что? Он согласен с нами.

Мать молча перевела взгляд с дочери на парня.

– А ты что, ещё не отказался от неё? – спросила серьёзно.

– А чего мне от неё отказываться? – удивился такому вопросу тот. – Нам теперь вроде как бы и нельзя отказываться друг от друга, – усмехнулся едва.

– У, знал бы ты, кого в жёны берешь.

– Мама! Прекрати сейчас же! – прикрикнула на неё дочь. – Тут уже не до шуток.

– Никто и не шутит, – мать даже заёрзала на койке. – Хорошо, дети, поезжайте, – уже заговорила поспокойнее. – Только как-то не по-людски получается, что нас с отцом там не будет. Можно было бы и подождать хотя бы до лета.

– Куда нам до лета ждать? – вспыхнула Лариса. – Ты о чём, мама, говоришь?

– Да, не слушались меня, вот так всё и вышло. А я же вам говорила…

Ну и началось всё сначала. Но, выговорившись, мать успокоилась, повздыхала и отпустила детей с миром, а те ей пожелали быстрейшего выздоровления.

Ещё одно испытание осталось позади. Теперь нужно только занять хотя бы одну верхнюю полку в общем вагоне поезда, чтобы девушке поспать, да объясниться с родителями парня. Они-то ведь тоже ничего не знали о столь скоропостижных планах своего сына. Ни слухом, ни духом не ведали. Об этом парню стоило поломать как следует голову. Вот он её и ломал, сидя ночью на нижней полке в переполненном вагоне поезда, везущего их в Кинешму.
 
Свадьбу играть они с девушкой не хотели, но это они так решили, а что скажут по этому поводу родители парня, ещё не знали. Но Сергей, на всякий случай, прихватил с собой деньги, что заработал на целине, пятьсот десять рублей. Не так, конечно, много, как хотел заработать, но всё же деньги. Вроде и не сильно будет напрягать родителей в этом плане. Но только ли они, деньги, играли решающую роль во всём данном мероприятии? Нет, конечно. Главное – как встретят его родители само это известие – брак сына с девушкой? Вот этого он предугадать не мог. Так и уснул, скрючившись на полке и ничего не придумав.

Дома их, конечно, ждали – писал же Сергей, что приедет на каникулы, и, возможно, с девушкой. Какой? Это понятно. С Чайкой. Но что приедет жениться, увы, ни слова в письмах не было. Так что разговор серьёзный предстоял и с его родителями. Откладывать на потом сын ничего не стал, начал выяснять всё сразу же после обеда, как только отец ушёл на работу. Надо было сначала посмотреть, как мать среагирует на такую сногсшибательную новость. Вот он ей прямо и заявил:
– Мама, мы приехали жениться.

Та или не поняла, или не расслышала – немножко глуховата стала из-за постоянного шума в школе, ничего не ответила.

– Мам! Я тебе сказал, что мы приехали жениться, – уже громче повторил сын.

– Я слышала, – тихо проговорила мать, перестала убирать со стола посуду и села. – Это со всеми случается. Все женятся. – Она немного помолчала. – А вы хорошо подумали?

– Хорошо, мама, хорошо, – твёрдо ответил сын. – Надо нам жениться.

Она взглянула на детей, грустно улыбнулась.

– И когда? Летом хотите свадьбу сыграть?

– Нет. Мам, ты не поняла. Мы сейчас хотим… – чего-то смешался Сергей. – Но не свадьбу, а просто расписаться в ЗАГСе.

– Как сейчас? – искренне удивилась та. – И где?

– Да здесь же, здесь! – начал что-то сердиться сын.

– Но… надо же было это как-то всё заранее делать, – растерялась мать. – Мы же совсем не готовы. И отец на неделе на курорт уезжает. Как же это?

– Мам, да ты не расстраивайся, – подсел к ней сын. – Нам ничего особого и не надо. Мы только распишемся, и всё. Зачем нам лишняя шумиха? – Обнял за плечи совсем поникшую мать.

– Но как же… как?… А что будут про нас соседи говорить, если мы свадьбу не сыграем? Что, мы самые бедные в селе? – никак не соглашалась мать. – Так нельзя.

– А как можно? – спросил, улыбнувшись, сын.

– Я не знаю. Надо с отцом поговорить. Он ведь хозяин в доме.

Мать сильно задумалась и чуть не расплакалась.

– Ты чего, мам? – уставился на неё Сергей. – Мы же не хоронить кого приехали, а жениться. Радоваться надо. Ты же давно хотела, чтобы я женился. Так ведь?

– Так, сынок, так, – кивнула та головой. – Но всё это так неожиданно.

– Ты уж извини, так получилось, – склонился к ней сын. – Поговори с папой, когда тот придёт с работы, а мы с невестушкой пойдём на лыжах покатаемся.

– Может, лучше отдохнёте, – посоветовала мать. – Устали ведь с дороги.

– И то верно, – согласился сын. – Пойдём, Гулька, поспим немножко.

И ушли в свою боковушку, и так заснули, что даже не слышали, когда отец пришёл с работы. Они с матерью громко, но недолго поговорили, потом отец ушёл. Вернулся быстро, как раз и молодые проснулись.

– Вот заполните заявление, – протянул им бумагу, – только число поставьте заднее, месяц назад.

Сергей поднял на него удивлённые глаза.

– Чего смотришь? Пиши, – скомандовал тот. – Ручка-то есть? Или только хрен?

– Есть и то и другое, – буркнул сын.

– Ну, тогда пиши.

Тот и начал заполнять бланк, а отец не очень охотно стал рассказывать.

– Хорошо, что в сельсовете председателем сейчас Марья Ивановна Пазнина. Она всё поняла и подсказала. А то бы ничего и не вышло. Так что регистрация во вторник, пятого февраля, а я в среду уезжаю, – какая-то обида сквозила в его голосе, сын сразу почувствовал.

Конечно, отцу обидно стало, что его сын, единственный сын, вот так скоропалительно решил жениться, что и свадьбы-то нормально не сыграешь. И ему надо уезжать на курорт: путёвку купил, отпуск взял, куда ж теперь что-то менять?

– Во вторник зарегистрируетесь, а в субботу… – вздохнул отец, – в субботу, не знаю, что у вас тут получится, но что-то надо организовать. Хоть вечеринку какую, чтоб не стыдно было перед людьми. Но это уже без меня. Вот так, чурбан!

Сын аж вздрогнул, услышав это слово, каким он в детстве того обзывал, и в упор посмотрел на отца.

– Давай, давай пиши, – проговорил тот, вставая, – а заявление сам отнесёшь. Дом Пазниных знаешь, где находится, – и вышел из комнаты.

Один день на подготовку к свадьбе – не к свадьбе, это так мало, но сами так захотели, вот и забегали жених с невестой. И столько, оказалось, сделать нужно, что они даже и не предполагали! Думали, распишутся, и всё. А тут… Мария Ивановна, конечно, никаких препятствий не чинила, только очень внимательно посмотрела на девушку, вздохнула чего-то и проговорила:
– Во вторник в шестнадцать часов регистрация. Вы должны быть со свидетелями.

Вот так! Свидетели ещё нужны. Даже об этом они и не подумали, но сразу после ухода от Пазниных кинулись в село искать себе свидетелей из знакомых друзей и подруг Сергея. И нашли, конечно. Юра Белкин, сосед его и друг детства, сразу согласился быть свидетелем. Он только что сам женился на дочке сельской учительницы Ларисе, поэтому и супруга его тоже была не против. Хотя вроде по народным обычаям не полагалось брать в свидетели мужа и жену, но куда уж там до чёткого соблюдения всех этих традиций, раз так припекло. К тому же Белкин и Бодрова только поженились, и детей у них ещё не было, поэтому вроде как и можно даже по обычаям. Но, как бы там ни было, а свидетелей на бракосочетание нашли. Теперь встал другой вопрос: наряды. Парню что, надел белую рубашку с галстуком, приличный костюм и – готов жених. У Сергея всё это оказалось, приехал домой в нормальном костюме, а вот у невесты, увы, свадебного платья не было. Никто же не собирался из них никакую свадьбу проводить, решили же только зарегистрироваться, и, естественно, девушка приехала в деревню в обычном платье, ну и ещё одно прихватило, но тоже будничное.

– А в чём же ты пойдёшь на регистрацию? – поинтересовалась у неё мать Сергея.

– В этом и пойду, – показала на себя девушка.

– Как в этом? – даже растерялась женщина. – Ты же невеста? И первый, наверное, раз замуж выходишь?

– Первый, – ответила та. – Ну и что?

– Как что? – ещё больше изумилась мать. – Под венец нужно идти в белом платье. У нас так, в деревне, положено. Не знаю, как у вас в городе.

– Да и у нас тоже, – поникла Лариса.

– Что же делать?

Будущая невестка только руками и развела. А что делают в подобных случаях? Идут в пункт проката и берут себе платье на выбор. Но какой пункт проката в деревне? Там сроду-то ничего подобного не было. А шить?… Разве кто сошьёт хорошее подвенечное платье за день? Никто даже и не возьмётся. Вот и расстроились обе женщины. Хорошо хоть тут третья в дом зашла – Ангелина, сестрёнка. Увидела чуть ли не плачущих их и спросила:
– Вы чего, девственность что ли оплакиваете? Так её у вас, надеюсь, давно уже нет. Радоваться надо, что потеряли, – рассмеялась та.

Мать только рукой на неё махнула: отстань, мол.

– Рассказывайте, что случилось? – приступила к ним Ангелина.

– Да вон платья у невесты нет, – с грустью ответила мать.

– Ха! Нашли из-за чего расстраиваться. Зато у меня оно есть. Могу сдать на прокат, – опять рассмеялась та.

– Правда? – оживилась Лариса. – А оно мне подойдёт?

Ангелина осмотрела девушку со всех сторон и изрекла:
– Думаю, что да. Это я сейчас такая толстая стала, а тогда, когда замуж выходила, была совсем как ты, стройная и юная. Пойдём ко мне, оно у меня дома в сундуке лежит. Берегу на всякий случай, – улыбнулась Ангелина.

– Серёжа, пойдём к ней, – обратилась Лариса к парню.

Тот подумал немного и ответил.

– Знаешь, чуть попозже. Тут ещё один неясный вопрос есть.

– Какой? – заинтересовались все.

– Как нам до ЗАГСа добираться? Пешком или?.. На чём? Собственно, тут до сельсовета не так и далеко, – начал рассуждать тот, – но хотелось бы чего иного.

– Тройку лошадей что ли? – засмеялась сестра.

– А почему бы и нет? Лошадей-то, наверное, всех ещё на колбасу не переделали. Надо сходить к своему свидетелю Белкину, – решил сразу Сергей. – Всё-таки он в колхозе работает, да и отец у него конюхом был. В общем, сообразим что-нибудь.

– Да вы сообразите. Это ясно, – усмехнулась сестра. – Только не очень много и долго соображайте. Нам ещё за платьем в Михайлово нужно сходить. Ты понял, братишка?

– Братишка всё понял, – ответил, одеваясь, тот и сразу же выскочил на улицу.

И этот вопрос разрешился быстро. Белкин, конечно, с большим удовольствием решил помочь своему другу, и лошадь резвую пообещал найти, и сам в извозчики вызвался. Так что вся подготовка к свадьбе, или не совсем к свадьбе, успешно завершилась. Оставалось только мероприятие само провести.

Вот и наступил этот долгожданный день, о котором так настойчиво просила Чайка, и который так стремился отдалить Новиков, видя в нём прежде всего рубеж окончания своей беспредельной свободы. Этот день наступил. И куда деваться? Надо! Все, или почти все, мужчины к этому рубежу подходят, такова уж наша природа. И женщины, естественно, вместе с ними. Был это обычный будничный день, вторник по календарю, пошла полная первая неделя последнего месяца зимы, которая вдруг решила отступить от своего грозного нрава, расклеилась совсем – с утра пошёл снег с дождём. Не поймёшь: то ли плакала природа над чем-то, то ли обещала счастье и богатство новой семье. По народным приметам выходило, что последнее. Это и радовало их обоих. Об остальном: об ответственности, надежде и т.д., думать пока не хотелось – не тем ещё голова была забита. Голову приходилось ломать только над тем, как бы это мероприятие прошло побыстрее да поспокойнее и чтоб ничего плохого о нём не сказали люди. Оно и прошло нормально.

Юрий Белкин хорошо подсуетился, подогнал к дому Новиковых резвого жеребчика точно в назначенный срок. Жеребчик был украшен разноцветными лентами, так и гарцевал на месте, на дуге колокольчики звенели, кошёвка накрыта ярким ковром, да и извозчик сам так и сиял от радости. Просто загляденье всё было! А молодые ещё стояли на коленях перед матерью, держащей в руках старинную икону, переходящую из рода в род, и благословляющей детей своих на долгую и счастливую жизнь. Поклялись они в своей вечной любви друг к другу, поцеловали эту икону и мать, встали и пошли, пошли в новую жизнь.

А потом всё было как и полагается. Домчались с ветерком до сельсовета, председатель Пазнина совершила над ними акт бракосочетания, расписались они и свидетели в книге регистрации, обменялись кольцами молодые, поцеловались, поздравили их все близкие родственники, подняли бокалы с шампанским и водкой, выпили за здоровье и счастье новой семьи, и помчал жеребчик супругов Новиковых по улицам и окрестностям заснеженной Ёлнати, сумев за всю поездку вывалить новобрачных несколько раз в сугробы. Понятное дело, это тебе не городское шоссе, а сельская дорога с ямами да ухабами, занесёнными снегом чуть ли не под самые крыши невысоких домов. Но всё обошлось благополучно – никто не пострадал, только повеселились малость. А вечером собрались все на торжественный ужин. А всех-то всего-то и было четыре пары: мать с отцом жениха, его сестра с мужем, свидетели, да и сами молодожёны. Посидели тихо и спокойно. Ещё раз все поздравили молодых. Так вот и вступил в законный брак гражданин Новиков с гражданкой Чайкой. Гип-гип, ура! Или, как сказала Ангелина, пусть всегда стоит и никогда не падает… с бокалом полным, естественно, рука.

На следующий день отец уехал, уехал в очень расстроенных чувствах. Как же? На субботу намечалась всё же свадьба, пусть и скромная, и малолюдная, но свадьба. И без него. Настояли всё-таки родители на своём: всё организовали, правда, по-спешному. Закупили шампанского несколько бутылок, “Зубровки” три ящика, о самогоне речь и не шла даже – когда уж его успеешь согнать? Да и то, что приготовили, суметь бы выпить. Пришлось ещё и вина немного взять, и закусок разных. Мясо своё было, перед приездом сына родители как раз успели поросёнка заколоть. Худо-бедно, а скотинку они кое-какую держали: кур, поросёнка, овец да кошку. Были ещё ульи с пчёлами, а в последнее время отец ещё и кроликов начал разводить. Без этого уж на селе не обойдёшься, на базар в Юрьевец за мясом не наездишься. И дорогое оно там, и не всегда бывает. И огород, конечно, здорово выручал: картошка, лук, морковка, свёкла всегда имелись. Так что в основном обходились всем своим. Покупали в магазинах только сахар да крупы разные. И когда Сергей предложил свои деньги вложить в праздничный стол, мать сразу запротестовала, она ведь семейной кассой распоряжалась:

– Нет-нет, и не думай даже. Мы сами за всё расплатимся. А тебе деньги ещё пригодятся. У тебя теперь своя семья. – Подумала немного и добавила: – Вот если что с родителей невесты взять немного…

Посмотрели друг на друга мать с сыном внимательно.

– Но как же взять? С их-то стороны никого на свадьбе и не будет, – задумалась женщина.

– Не будет, – подтвердил, вздохнув, сын.

– Как же с них брать? Нет, ничего не надо, – тут же решила мать. – Ты и Ларисе ничего не говори об этом. Мы сами за всё заплатим.

Сын сильно и не возражал.

Попутно и гостей стали приглашать. Сергей послал телеграмму в Рыбинск, чтобы тамошние родственники приезжали. Местным своим родичам сообщили. Проводили отца на курорт и стали готовиться к субботе. Свадьбу, собственно, семейный ужин, решили проводить прямо в доме жениха, в большой комнате. Прикинули так, что гостей вместе с хозяевами будет человек пятнадцать, а может, и меньше, все и уберутся. И дешевле станет, чем снимать зал в той же сельской столовой. Да и поспокойнее будет, меньше зевак и посторонних. В пятницу к вечеру пришла телеграмма из Рыбинска: все от души поздравляли молодых со столь значительным шагом, огорчались, что приехать не смогут, посему и приглашали к себе в гости. Круг приглашённых сужался, и ничего не поделаешь.

Собрались за свадебным столом самые близкие родственники, кто жил по соседству: сестра Ангелина со своим Микой, его родители, сестры отца с мужьями да детьми, свидетели, сами новобрачные и мать жениха. Такая небольшая дружная компания. Никаких посторонних, и гармонист среди гостей нашёлся. Так что всё чин-чинарём получилось: поздравляли молодых, дарили подарки, кто керамические пивные кружки со стопками, кто деньги в конверте по стольнику или тринадцать рублей в старой газетке, кто полотенце да покрывало, пили, пели и плясали. И дурачились конечно, как же без этого? Место жениха занимали, если тот отлучался по нужде, и приходилось тогда тому откупаться от посягателя той же “Зубровкой”. Гуляли допоздна, а потом и на следующий день собрались, только уже в меньшем числе. На второй день нужно было проверять результаты первой брачной ночи, возить молодых на санях в баню, ну и так далее.
 Всего этого, конечно, не было. Никаких тебе вывешенных простыней со следами потерянной невинности. Это тебе не свадьба Ангелины с Микой со всеми её атрибутами. Там всё было. И простынь, и баня. И молодым тогда здорово повезло – как раз свадьба совпала с критическими днями у супруги. А откуда ж следы эти самые возьмутся у беременной невесты Сергея? Хоть пальцы себе режь да простынь пачкай. Но никто этого не потребовал, никто и на санях не катал. Это и хорошо. Разве что любопытных соседей пустили в дом посмотреть на новобрачных. Поглазели те и пошли себе на здоровье восвояси. Остальные посидели мирно и в воскресный день, попили, поели и разошлись, а хозяева сразу подбили итоги. Потерь больших не оказалось, молодые подарками остались весьма довольны, мать тоже сильно не ахала – “Зубровки” выпили только чуть больше ящика, так что остальное можно сдать в магазин, как отец и договорился. Посуду тоже не перебили, как это случается на свадьбах. Ну а поели, так уж и поели, на то и на стол разносолы разные выставляли. Так что всё хорошо получилось.

Под вечерок вышли молодые на улицу подышать свежим воздухом да немножко подразмяться после обильного двухдневного возлияния. Погода стояла немного пасмурная, тихая и тёплая, температура почти плюсовая. Видимо, зима уже выдыхалась. Но она и так порезвилась сильно в тот год: и морозы стояли приличные, и снегу навалило дай боже. Вот снежками и начали кидаться друг в друга ребята. Сергей-то, конечно, этим делом с детства занимался, только и баталил с пацанами всеми зимами, а Лариса к такой забаве не приученной была, поэтому быстро оказалась побеждённой. И заскучала. Тогда муж и предложил:
– А давай бабу снежную скатаем?

– Давай! – живо согласилась жена.

Вот и начали они катать первый ком, и такой накатали, что потом и сдвинуть с места не смогли, оставили его около самой дороги, и за другой принялись. И тоже получился громадный. А его-то поднимать надо – ставить на первый. Пыхтели, пыхтели вдвоём – никакого результата, хоть бросай это дело. А тут из дома, что почти напротив Новиковых, Юра Белкин показался, тоже вышел погулять, правда, без жены. Обрадовался Сергей, позвал друга на помощь. Тот мгновенно согласился. Поставили они вдвоём второй ком на первый, подбили снегом с боков, чтобы не свалился, и принялись за третий. Третий-то что, маленький совсем нужен, быстро его накатали, быстро и установили. Теперь следовало облагородить всю эту скульптуру, приделать необходимые детали: нос, руки и т.д. Сергей сбегал в дровяник, принёс худое ведро и водрузил сразу на голову, ещё угольков да веток разных прихватил. А Юра за морковками побежал, притащил несколько самых разных на выбор. Стали они, по-прежнему вдвоём, всё это прилаживать к нужным местам, ветки – в бока, угли вместо глаз и рта, морковка носом обернулась. Лариса только ходила кругом да с интересом наблюдала за всем этим творческим процессом. Хорошая получилась снежная баба! Величественная, как Екатерина Вторая, пышная и высокая, со всеми достоинствами.

Постояли немного втроём ребята около неё, полюбовались, а тут мать в окно что-то постучала, видимо, звала невестку за чем-то. Та и пошла в дом. А ребята почесали затылки, подумали и решили, что чего-то в этой бабе не хватает. И чего? Да морковки ещё одной! Юра выбрал, что покрупнее, с горбинкой, и воткнул её в нижний ком спереди, прямо посредине. А невестка уже и свекровь свою вытащила на улицу полюбоваться такой прелестью. Радостная такая подошла к снежной скульптуре.

– Вот какую мы бабу снежную слепили! – заявила той.

Мать посмотрела на эту бабу и ахнула, глянула сурово на ухмыляющихся ребят. А Лариса ничего не поняла сначала, смотрела удивлённо на всех, а потом перевела взгляд на изваяние, увидела вторую морковку, скривила губы и заплакала. Вот тебе и раз!

– И что тут такого? – пожали плечами ребята и рассмеялись. – На свете должно быть каждой твари по паре. Баба есть. А почему Снеговику не быть?

Не поняла такого довода девушка, ещё сильнее заплакала и убежала домой. Мать покачала головой: что ж вы, мол, мужики, делаете? А чего они делают? Ничего особенного. И пошла та успокаивать свою невестку. Ребята постояли ещё немного, посмеялись над наивностью жены Сергея и разошлись по домам.
 
Новикова встретила растерявшаяся мать – она никак не могла успокоить невестку. Принялся тогда за дело муж, начал убеждать жену, что это, мол, всего лишь шутка была, а шутки надо понимать.

– Никакая это не шутка! – прямо рыдала та. – Пошлость это! Я никогда от тебя такого не ожидала! Ты мне всегда казался таким порядочным… И чего я только за тебя замуж вышла?

Настала очередь изумляться Сергею.

– Ничего себе заявочки. Ты хоть думай, что говоришь!

– А ты думай, когда что-то делаешь!

В общем, полный семейный скандал получился. Первый в их совместной жизни. И из-за чего? Из-за пустяка какого-то. Да-а, сложна жизнь несвободная…

Каникулы быстро заканчивались. А что? Основное дело сделали люди молодые, теперь можно и успокоиться. Начали в дорогу собираться. Но захотелось им ещё и свадебное путешествие совершить. Поэтому решили на обратном пути заехать в Рыбинск, навестить родственников – приглашали же, да и жену им надо было показать Сергею. Вот и засобирались пораньше. Мать как всегда расстроилась, узнав от сына, что дети так быстро уезжают.

– Совсем и не погостили ничего, – стала чуть ли не плакать. – Одну меня оставляете.

– Мам, ты не расстраивайся, мы ещё приедем, – начал её успокаивать сын. – Лето будет впереди, каникулы большие.

– Как вы приедете? У вас же ребёнок должен родиться, – засомневалась та.

– Ребёнок? – словно впервые услышал об этом сын. – Да, ребёнок… – и задумался.

До него только сейчас стало доходить, что в скором времени он может стать отцом. До этого момента как-то не доходило по-настоящему до сознания, что у него может появиться сын, продолжатель его рода, носитель его фамилии. До этого всё было как-то абстрактно: девушка забеременела. Ну и что? Это же она забеременела! Это же у неё родится ребёнок! Он-то тут причём? Это так думалось сначала, а потом словно всё перевернулось. Так это же и его ребёнок! Его сын! В чём он не сомневался ни грамма. И он тоже будет носить фамилию Новиковых. И этот перелом наступил сейчас, после этой свадьбы, когда и Чайка стала носить его фамилию. И уже теперь он глава новой семьи. А сможет ли он быть им? Это и забеспокоило Сергея.

– Мам, а смогу я быть отцом? – спросил мать. – Это же так ответственно.

Вздохнула та глубоко, посмотрела внимательно на сына.

– Отцом каждый парень может быть, – ответила тихо. – Только отцы-то бывают разные.

– Ну а я каким буду? Хорошим или плохим?

– Ты будешь хорошим отцом. Только… только…

– Договаривай, мам, – попросил тот.

– Да нет, ничего. Это я так, – отвернулась от него мать, чтобы скрыть набежавшую вдруг слезу.

– Ты чего, мама? – подошёл к ней сын. – Плачешь что ли?

– Это я так, – вытерла концом платка слёзы мать, – что уезжаете вы.

Не стал больше ни о чём допытываться сын, и так понял, что не только из-за близкого расставания плачет мать. Да и как её не понять? Отрывают же от неё кусочек самого дорогого естества, которого она родила и вскормила грудью, отдавала ему всё самое лучшее, всё время жила ради того, чтобы он рос и не болел, делала всё, чтобы стал хорошим человеком… И вот теперь пришла другая женщина, совсем чужая, но молодая и красивая, и отбирает у неё это всё, отбирает навсегда. Как же так? Разве это справедливо? Как тут не заплакать от обиды? Понял всё это сын. Прижал к себе мать, погладил по голове.

– Ты не беспокойся, мама, – стал тихо шептать. – Ты у меня самая хорошая. Я никогда тебя не забуду. Я буду к тебе постоянно приезжать. А сейчас нам надо ехать, – вздохнул он.

Отвернулся от матери, почувствовав вдруг, что и у него самого слёзы на глазах навертываются, поцеловал женщину и пошёл в боковушку, где к отъезду готовилась его жена.

В Рыбинск добирались автобусами, доехали только к вечеру, Белкины их уже и заждались: стол был накрыт, сразу же и приступили к трапезе, поздравляли молодых, кричали “Горько!”, те и целовались без стеснения. А чего стесняться? За столом сидели все такие родные для Сергея люди, и они уже так давно не виделись. Лариса, конечно, стеснялась – всё-таки первый раз попала и в этот город, и в этот дом. Но постепенно непринуждённая обстановка и её успокоила, и она стала что-то рассказывать. Посидели, а потом и спать улеглись: молодые тут же в комнате, тётушка Аня в кухне, а Виктор ушёл со своей женой к её родителям. И что-то странным показалось Сергею в отношениях брата со своей супругой, как-то сторонились они друг друга. Раньше за ними такого не замечал, раньше они буквально прилипали друг к другу, и её рука всегда лезла в ширинку супруга, как только все садились за стол. А сейчас и сидели даже врозь. Вот и решил это выяснить на следующий день, когда они вдвоём пошли в магазин.

– Ты скажи, что у вас с Татьяной? – спросил прямо Сергей.

– Да ничего, – как-то неохотно ответил брат.

– Ничего – это ничего. Но я-то вижу, что что-то не так. Давай рассказывай, – наступал на него Новиков. – Поделись опытом старшего женатика.

– А чего им делиться? Ну… – замялся Виктор, – понимаешь… что-то у нас разладилось.

– И что именно? В ширинку к тебе Танька не лезет больше? – рассмеялся брат.

– И это тоже, кстати, – вполне серьёзно парировал Белкин. – Нет уже у нас того единения, что было раньше. Охладели мы друг к другу.

– Что-то быстро охладели. Всего полтора года и прошло с вашей свадьбы.

– Понимаешь, мы живём у тёщи. А та всё время лезет в наши дела, – начал всё же рассказывать Виктор. – А Танька, естественно, держит сторону матери. Вот и цапаемся постоянно. К тому же мать у неё детдомовская. За себя постоять умеет. Только держись.

– Так уйдите на квартиру, – посоветовал Сергей. – Вы же оба работаете, сможете оплачивать расходы.

– Да сможем. Но это ещё не всё. Ты же видишь, какая Танька. Вечно кислая и всем недовольная. Только и нудит постоянно. А мне это не нравится.

– А раньше, конечно, нравилось? Она всё время такая была. Никогда не улыбнётся и слова доброго не скажет. Чего ты тогда женился на ней?

– Мы дружили ещё со школы. Ты же знаешь. А после выпускного вечера я её сделал женщиной, – вдруг признался Виктор. – Я первый у неё был мужчиной. Вот и пожалел. Поженились мы.

– Да-а… – только и смог произнести Сергей. – Ты чего? Вообще не любил её?

– Почему же? Регулярно… любил, – усмехнулся тот в ответ.

– Да я серьёзно спрашиваю!

– Любил! Любил! А сейчас вот не люблю, – уже серьёзно ответил брат.

– Странно как-то. Любил и не люблю, – задумался Сергей.

– Да жизнь вообще странная штука, – вздохнул Виктор. – Но и это ещё не всё.

– А что ещё? – даже испугался брат.

– А то, что у нас детей быть не может.

– Детей? А почему?

– Как нам заявили в поликлинике, у нас физиологическая несовместимость в этом плане, – ответил с грустью Виктор.

– Да-а… Это уже серьёзно. И что же ты намерен делать?

– Ещё не знаю. Думаю всё.

– Да, тут думать есть над чем, – задумался Сергей. – А я к тебе за опытом приехал. Думал, ты со мной поделишься семейными секретами.

– Я и поделился ими.

– Как семью развалить? – усмехнулся брат. – Это я понял как. А как её сохранить? Может, скажешь?

– Скажу. Главное – никогда не живи с тёщей, какой бы хорошей она ни была, – сразу заявил Виктор. – Пусть вам хуже будет одним, в материальном плане, но всё равно лучше жить одним. Уж поверь мне.

– Поверю. А ещё что?

– Надо всё же свою бабу любить, а не жалеть. Жалость всегда унижает и даже оскорбляет. А это ни к чему хорошему не приводит. И чтоб дети были в семье, – добавил, чуть помолчав. – Вот и все тебе мои советы.

– Спасибо, Витя, – поблагодарил Сергей. – Ты, конечно, во многом прав, – и опять задумался.

А подумать было над чем. У него, Сергея, ситуация складывалась почти аналогичная. Он – первый мужчина у Ларисы, из-за всего случившегося и жалел её, но и любил тоже. И она постоянно капризничала и нудила, что ему больше всего и не нравилось в ней. И жил сейчас у тёщи, правда, пока только наездами. А потом, когда окончит университет, какая у него перспектива? Ехать в Таганрог и там работать? А, значит, и жить у тёщи? Вот тебе и ещё одна схожесть с Виктором. Но есть и одно различие, причём весьма существенное, – у них будет ребёнок! В этом Сергей нисколько не сомневался. А это уже большой плюс в укрепление семейных уз. Но… и большое препятствие на пути к самостоятельности. Вдвоём можно поехать работать хоть на край света, хоть на Камчатку, а вот втроём уже сложнее. И тут стоило подумать. Вот он и думал.

Но Виктор долго думать не дал. Зашли в магазин, начали делать покупки и на стол, и в дорогу. Возвращаться уже надо было молодым домой, с понедельника ведь занятия начинались в университете. Вот и заспешили те, поехали вечером на поезде, а из Москвы решили лететь на самолёте, чтобы побыстрее добраться до места. Но, увы, их планам не суждено было осуществиться. Билеты на самолёт они взяли, а рейс всё время откладывали – Ростов из-за непогоды не принимал воздушные суда, вот и сидели в аэропорту. Потом, не выдержав, сдали билеты и покатили на поезде прямо в Таганрог. Во вторник и были на месте. Встретил их отец, обнял детей, поздравил с законным браком, за что и выпили винца. На следующий день супруги Новиковы поехали в университет.