Остаться жить. Глава 17

С неба часто и обильно падал снег. Мокрые хлопья, быстро кружась, оседали на корпусе искорёженного автомобиля, словно желали поскорее скрыть его уродство от окружающей действительности. Но это происходило снаружи. Там, где испуганные водитель и спутница легковушки, двигавшейся навстречу маршрутному такси, увидели весь ужас произошедшего, остановились в отличие от чёрной «Приоры», и вызвали спасателей. Внутри вылетевшего в кювет автомобиля была своя реальность, решался вопрос человеческих жизней.

От удара машины о землю баллон с газом выскочил из-под сиденья, куда его положил Геннадий, и стукнулся о правую переднюю стойку, после чего взорвался. Хорошо, что был упакован в брезентовую спортивную сумку, ткань которой частично погасила взрывную волну. Закись азота стремительно распространилась по салону, оказав тем самым влияние на каждого пассажира.

Обычно этот газ применяют в медицине в качестве общей анестезии. И хотя его нельзя в полной мере назвать наркотиком, из-за специфического воздействия на мозг многие люди используют его с целью расслабления. «Клубный» или «веселящий» газ Колька отправил с Геной в Татарстан именно для распространения в ночных заведениях. И сейчас бывший сокамерник водителя сам того не желая, оказал положительное воздействие на всех участников аварии. Закись азота помогла пассажирам впасть на некоторое время в забытье и отключиться от болевых ощущений. Если бы не выбитые стёкла и сравнительно небольшой объём газового баллона, то передозировка этим веществом могла оказаться смертельной. Вероятно, незримый режиссёр этого представления заранее продумал все детали случившегося, иначе как объяснить данное стечение обстоятельств. Зрителям приходится только наблюдать за происходящим со стороны. Кому суждено остаться на этой земле, а чей жизненный путь завершится здесь и сейчас, уже предопределено.


В момент аварии Холодов Игорь Аркадьевич сильно ударился грудной клеткой о спинку впереди стоящего сиденья. Несколько рёбер звонко хрустнули. Стало невыносимо трудно дышать. Правая рука оказалась неестественно вывернутой и зажатой между боковой панелью и сиденьем. Осколки выбитого стекла посекли лицо.
«Скоро умру, - промелькнуло в голове мужчины. – Вот так внезапно, без подготовки. Что там бывает перед смертью? Длинный коридор, по которому ты идёшь, а перед глазами проносится вся жизнь. Насколько длинный? Как вдоль складских помещений в недостроенном торговом центре? Сколько мне идти? И почему ничего не вспоминается? О чём я должен думать на смертном одре? Или о ком? О жене и дочке? Или о делах, которые не успел закончить? В каком ключе обо мне будут вспоминать? Это тот самый, который проворовался и не смог достроить торговый центр?»

Игорю Аркадьевичу захотелось выбраться из покорёженного автомобиля, он даже попробовал ползти вперёд, но с зажатой рукой и упёршимися в стенку коленками ничего не получалось. Организм просил глотнуть воздуха полной грудью, но выходило делать лишь маленькие короткие вдохи и непродолжительные выдохи.
«Лёха Синицын про меня при случае скажет, что я как был неудачником, так им и остался. Не вкарабкался на вершину, как он, не дотянул, - продолжал размышлять Холодов. – Тесть такого же мнения будет. Сколько раз мне придётся в гробу перевернуться, пока он будет полоскать моё имя на все лады? Дашку жизни начнёт учить, чтоб уж со следующим мужем не прогадала, выбирала шапку по Сеньке. Дашка, конечно, возразит, что потенциал во мне видела, что не таким уж плохим я был, что она меня любит, в конце концов. И отец из меня приличный. Ни разу на ребёнка не прикрикнул даже, а уж подарки какие дарил».

Генеральный директор строительной фирмы «Здание», мужчина 32 лет, вдруг впервые на своём жизненном пути ощутил на себе лучи яркого солнечного света. Будто кто-то сверху специальным фонариком подсветил ему ту часть жизни, которая до недавнего времени находилась в тени, становилась всё более блёклой и потихоньку покрывалась слоем плесени, а теперь заиграла своими натуральными красками.
«Вот же стимул жить! – осенило Холодова. – Семья! Ради Дашки и маленькой Миланочки стоит бороться. Не в автомобили и новую недвижимость нужно вкладываться. Надо стараться ради самых близких, кто будет защищать тебя даже от родного отца, станет выгораживать и обелять, чего бы это ни стоило. Ради крохотных ручек, что тянутся обнять за шею. Ради ласкового «папочка», сказанного детским голоском. Мне нужно жить! И я останусь жить!»


Иван Чащин внезапно почувствовал себя на вершине склона, с которого никак не мог скатиться. Будто лыжи примёрзли к трассе и отказывались ехать вперёд. А ещё винтовка за плечами ужасно давила и тянула к земле.
«Да, такими темпами не видать мне чемпионства», - подумал биатлонист.
Ваню в этой аварии всевышний пощадил. Посмотрел на него свысока и смилостивился. 21 год, настоящей жизни ещё не нюхал. Пусть вынесет из всего этого жизненный урок. И парень вынес, не мог не вынести.

Чащина во время ДТП заблокировало между сиденьями, а сверху придавило собственными лыжами и сумкой с формой. Не самое приятное ощущение, но вполне терпимое, особенно в сравнении с другими. Если представить маршрутное такси с людьми в виде упавшей в песочницу игрушечной машинки с пупсами внутри, то после жёсткой посадки корпус авто встал на дыбы, уйдя правой частью носа в песок, а пупсик, играющий за Ивана, завис в верхней точке машинки. Ваня оказался именно в этом положении.
Он после вылета автомобиля в кювет получил только ушибы и ссадины, так сказать, отделался лёгким испугом, а ещё, наглотавшись анестезирующего вещества, неожиданно «прозрел».

«В Германии захотел тренироваться, у немецкого тренера», - сердился на себя Ваня.
Ему отчего-то в одночасье всё в этой жизни стало понятно. Будто он прожил её однажды, а теперь идёт по протоптанной дороге. Нет, едет по проложенной лыжне, заранее зная, какой его ждёт финиш.

«За границей, конечно, спорт совсем на другом уровне. Условия кардинально отличаются от наших. Развитая спортивная инфраструктура в виде специализированных биатлонных центров на зависть каждому. Современные базы для тренировок. Собственные методики. Лыжи самые лёгкие и быстрые, форма почти невесомая и удобная, - мысленно перечислял спортсмен, подбираясь в главному. – НО!!! Я же русский и душой, и телом! И куда меня нелёгкая понесла? А как же известная русская пословица: “Где родился – там и пригодился”? Кому я там, на чужбине, нужен? Вот сейчас, в аварии, переломаюсь весь, лёжкой лежать буду – кто мне воды подаст, кто с ложки кашей накормит? На кого я отца с матерью, вырастивших меня, решил бросить? А Наташа Маслова? Дождётся она моего взлёта на Олимп, пока я в Германии буду тренироваться? Да она замуж выскочит и ребятишек нарожает с тем, кто рядом окажется и тёплую ладонь протянет вместо холодной призрачной мечты из-за границы. Нет, мне тут нужно остаться! В России! Остаться жить, а не существовать, грезя о лучшей доле!»

Тем временем к маршрутному такси, завалившемуся на правый бок, спешили люди.

Продолжение: http://proza.ru/2025/12/09/1290