Вирус Адама черновик 24 глава

24 глава
Ну что, Марьина, довольна? Лежи теперь, умирай от страха в своем стеклянном саркофаге, вся обмотанная непонятными проводками и обколотая подозрительными иголочками, наслаждайся плодами своего всепрощения, альтруистка хренова! И на кой черт тебе, спрашивается, пришло в голову отвезти этого целлофанового в лечебный блок? Как же, человеческую жизнь спасти – это святое! Да и потом… Чего разоткровенничалась? Зачем о детстве своем начала рассказывать? Подружиться захотелось? Да, скучно, конечно, было… Но… Дура! Ох, дура! Сейчас бы уже к Земле подлетала б… Вот он, наверное, рад-то был, когда ты, как покорная овечка, все его требования исправно исполнила, глазки закрыла, ручки сложила и добровольно на свои опыты и неминуемую смерть сама и отправилась, без шума слез и истерик … Идиотка! А глист этот в скафандре, небось, сидит сейчас у себя дома, улыбается до ушей, денежки свои пересчитывает да от радости ручки потирает… Эх! Да что уж теперь! Судьба у тебя такая, Марьина! Идиоткой быть! Хорошо хоть Осика подарил…
Так и не поняла, как я попала в саркофаг, то ли сознание потеряла на время, то ли от страха не помню просто ничего. Но, как бы то ни было, лежу я сейчас в непонятной комнате-лаборатории, тело будто парализовано, не чувствую почти ничего, но дышать легко и боли, вроде, тоже никакой не ощущаю. Да! И в туалет не хочется! И на еду и питье не тянет. Чудеса да и только! Спросить, что за участь мне уготовили, и куда я, собственно, попала, было не у кого. Никого не видно и не слышно… Подключили меня к каким-то приборам по прибытии сюда и благополучно забыли. Кто? Как? Зачем? Ничего не понятно. Тишина, полумрак, только непрерывное монотонное гудение мишкиного процессора прямо у уха…
- Потапыч, - осторожно позвала я робота. – Эй, ты чего? Перезагружаешься, что ли? Ты живой или как?
Тишина…
- Эй, Потапыч! Так не честно! Включайся давай! Мне одной страшно, не бросай меня, слышишь? Потапыч…
Паника подступила, нехорошая такая паника, словно вот-вот и задохнусь, словно опять в пасть удава этого проклятого угодила.
- Потапыч! Потапыч! Ну пожалуйста! – то ли шептала я, то ли просто мысленно проговаривала про себя.
Еще пять минут тревожного надрывного жужжания и… наконец-то! Мишка распахнул свои глазки бусинки и радостно поприветствовал меня:
- Доброе утро! Ни о чем не переживай, Элли. Спокойно лежи и принимай назначенные тебе процедуры. Скоро тебя вылечат, и мы с тобой снова сможем играть. Хочешь, я почитаю тебе какую-нибудь книжку?
- Потапыч, ты можешь разговаривать шепотом? – на всякий случай спросила я игрушку.
- Могу, - еле слышно ответил он. – Это игра такая, да?
- Да. Потапыч, а ты можешь узнать, где мы сейчас находимся? У меня есть нехорошие подозрения, что ты ошибаешься, насчет больницы и моей болезни.
- Я постараюсь, - послушно приступил мишка к сканированию окружающего пространства. – Приборы образца прошлого года, привезенные с Векторной галактики, попробую разобрать клеймо заказчика. Ты в больнице! Эти приборы принадлежат научному медицинскому исследовательскому центру Эллии. Не волнуйся! Ты обязательно выздоровеешь. Теперь – место нахождения…
Я старалась не дышать, чтобы ненароком не потревожить Потапыча. Тот задумался над чем-то и как-то странно посмотрел на меня.
- Ну что? Где мы?
- В запретной зоне… Информация засекречена. Раньше здесь находились склады, в которых хранили экспериментальные материалы… ничего не понимаю…
- На расстраивайся, Потапыч, - поспешила я утешить своего друга. – Зато я все поняла. Меня похитили для проведения каких-то запрещенных опытов, только и всего…
- Опыты над живыми существами были запрещены законом еще в десятом тысячелетии! Этого не может быть!
- Еще как может! А, кстати, привез меня сюда твой бывший друг – Каин! А взамен получил большие деньги. Вот так-то, Потапыч. Предатель он! И про тебя даже не вспомнил…
Эх, зря я, наверное, его расстроила. Он же так веру в людей потеряет. Бедненький, опять завис, молчит…
- Сусанин! Не раскисай! Ты же герой! А герои никогда не сдаются! – как можно жизнерадостнее воззвала я к нему. – Давай лучше план побега разрабатывать. Как нам из лап преступников вырваться.
- Если тебя действительно похитили преступники…
- Не тебя, а нас, Потапыч! Нас! И никаких если… тише! Там кто-то вошел! Они не должны знать, что ты робот, пусть думают, что обычная плюшевая игрушка, понял, Потапыч?
- Понял, отключаюсь…
Эх, ничего этот шерстяной не понял! Я-то надеялась, что он сейчас вошедшего человека просканирует, фото там сделает, чтобы потом в сети поискать. А он… а он поступил, как настоящий герой – лег спать, то есть отключился… Эх, ладно, Марьина! Притворись-ка и ты на всякий случай спящей и наблюдай, наблюдай!
Судя по походке и фигуре, вошла женщина. Одежда на ней, надо заметить, была какая-то странная, не халат и не скафандр, скорее плащ-палатка, смешно даже стало… ткань полупрозрачная, что внутри, не увидишь, а вот лицо… Лицо вполне себе видно, из-за стеклянного забрала, естественно, но видно…
Я на мгновение чуть пошире раскрыла глаза и даже поежилась слегка от неприятных ощущений, нечаянно встретившись с леденящим душу взглядом… Кого? Медсестры? Лаборантки? Или? А почему я, собственно, решила, что заказчик, заплативший за меня Каину деньги, мужчина? Да, он называл его ученый… Но ученым у нас и женщину можно назвать, разве нет? Так неужели же эта рыбина в палатке, а судя по глазам, рыбина и есть, (холодные, круглые, безучастные ко всему, брр…) эта рыбина и есть мой главный враг? Да ну, нет, слишком уж тупой взгляд для великого ученого… Скорее всего лаборантка… Бейджика с именем, сколько я ни вглядывалась, на ее одеянии никакого не наблюдалось…
- Кто вы? Зачем вы меня похитили? – попыталась я наладить контакт с этим странным существом.
Оно лениво окинуло меня презрительным взглядом, словно я мебель какая или цветок там в горшке, и ничего не ответив, нагло развернулось к мониторам, расположенным на панели дальней стены комнаты…
- Эй! Я требую, чтобы меня немедленно освободили! – снова попыталась я отстоять свою свободу.
Крикнула и тут же почувствовала, как легкая волна успокоения медленно проплывает внутри моего тела… Сомнений не было. Эта карасиха что-то ввела мне в кровь, какое-то лекарство, транквилизаторы, похоже… Молчи, Марьина, молчи! А то наделаешь еще дел… Не хотят с тобой общаться и не надо. Рано или поздно все равно заказчик должен прийти, тогда все и узнаешь…
 От жутких, так и крутящихся в мозгу, мыслей меня снова прошиб холодный пот… Если придет еще… А если и придет, то… будет ли со мной разговаривать? Может, их задача только в том и состоит, чтобы забрать из меня биоматериалы, а дальше… утилизировать тело, за ненадобностью, так сказать…
- Потапыч, Потапыч! Ну зачем же ты отключился? Эх… Страшно-то как! Господи!
Ушла… И хорошо, что ушла…
- Включайся давай, Потапыч! – обратилась я к мишке, но, к своему удивлению, обнаружила, что он сам уже давно открыл глазки и, невинно улыбаясь, приветливо смотрит на меня.
- А я и не отключался, - пояснил робот. – Просто перешел в экономный режим.
- Молодец! Только вот забыла я тебя кое-о-чем спросить, а теперь поздно… Да ладно, может, вернется еще эта карасиха… Ты фото ее сделать можешь? Ну, есть же у вас что-то наподобие земного интернета… Вдруг мы с тобой сумеем узнать, кто она…
Мишка чуть ли ни презрительно фыркнул на мои слова и гордо так заявил:
- Конечно есть! И фото я ее давно сделал, и просканировал. И даже получил ответ.
Я от радости поцеловала его в пушистую бежевую щечку и похвалила:
- Умница ты, Сусанин. И… что? Кто она?
- Я не только фото сделал…
Похвалы, что ли, ему мало? Ну ладно, я не жадная вообще-то!
- Умница, Потапыч! Ты очень умный, сообразительный, смелый и верный медведь робот. Я горжусь нашей с тобой дружбой! – чуть подольстилась к бедолаге.
Он замурчал, словно котенок, и наконец-то начал выдавать требуемую информацию:
- Эта женщина – жительница центральной части Эллии, ей шестьсот шестьдесят шесть лет и шесть месяцев…
От таких цифр мне пришлось слегка закашляться.
Мишка вежливо поинтересовался:
- Что с тобой? Ты не заболела?
- Нет, ничего, не обращай внимания, дальше…
- Зовут ее Мария Рутмэнс, вот уже триста пятьдесят восемь лет как она работает лаборанткой в научном исследовательском центре биологии, в данное время находится в пятилетнем отпуске. Однако продолжает работать в лаборатории своего старшего брата Авраама Рутмэнса. Вдова, детей нет, личных земель и недвижимого имущества за ее эккодом не числится…
- Э-э-э… ИНН что ли? Ладно, Потапыч, это все, конечно, очень интересно, но в данный момент меня больше интересует ее брат, ты о нем узнал что-нибудь?
- Нет, ты не просила, - просто ответил мишка. – Узнать?
- Конечно! И побыстрей!
Вот зря я его похвалила, никакой он не сообразительный. Ну да что поделаешь? Робот, он и есть робот. Ему четкие команды подавай. Вот и займись, кстати, этим, Марьина! Да, нужно обдумать список интересующих меня вопросов…
- Я еще не всю информацию тебе рассказал, - почти обиженно прошептал Осик.
- Да, да, я слушаю…
- Мария Рутмэнс числится среди живого населения Эллии. Но, как я ранее тебе говорил, мне пришло в голову просканировать ее тело и… тебе интересно?
Обижать мишку мне совсем не хотелось, так что пришлось притворится, что буквально жажду узнать ее биологические параметры, ну там давление, температуру, объем жира и что-то в этом роде.
- Конечно! Рассказывай!
Мишка, как заправский актер, выдержал паузу и тревожным шепотом сообщил:
- Сканирование показало, что Мария Рутмэнс – не человек! Она биологический робот!
Робот! Так вот в чем дело! То-то ее взгляд мне показался таким подозрительным. Холодные мурашки снова поползли у меня по спине…
- Что же это получается, Потапыч? Что ее братик и над собственной сестричкой опыты свои ставит? Блин, Сусанин! Нам нужно срочно делать ноги отсюда!
- Какие ноги? Я не умею изготавливать человеческие органы…
- Да ну тебя… Это у нас, на Земле, так говорится «делать ноги», ну когда срочно бежать нужно из опасного места. А это местечко, где мы с тобой сейчас находимся, сдается мне, именно такое, опасное. Бежать нужно, Потапыч! Бежать!
- Так мне искать информацию об Аврааме Рутмэнс, у которого ей сестра Мария 666 с половиной лет?
- Искать, конечно! Возможно, что от этой информации зависит наша с тобой жизнь, Потапыч. Ты уж постарайся, ладно?
- Можешь не сомневаться во мне! Я лучшая модель роботов своего типа! – гордо заявил мишка и тут же монотонно зажужжал процессором.
А характер-то от чрезмерной похвалы даже у роботов, оказывается, портится, нужно взять на заметку. Может, и пригодится когда. А ты оптимистка, Марьина, оказывается! Ну-ну…
Пока мишка, подозрительно долго, кстати, искал запрошенную информацию во всевселенской паутине, (гугл на моем стареньком ноуте и то быстрее бы справился), я составляла в голове список интересующих меня вопросов по моим похитителям. Кстати! А почему я ничего не спросила у своего пушистого друга о Каине? Да! А впрочем, зачем мне это надо? Вряд ли моя злополучная судьба еще раз пересечется с его фортуной, такой удачливой и денежной… Не о том ты думаешь, Марьина, не о том! Итак, вопросы:
- Из чего состоит материал моего саркофага и насколько он прочен? И можно ли как-то его открыть? Или разбить?
- Какие анализы мне делают?
- Какие вещества вводят?
- Биография Каина… вот опять! И что он из моей головы никак не выветрится, червяк этот целлофановый?
- Да! Телевидение! Может, еще раз попытаться подключиться к центральным каналам? Ну а что? Вдруг получится?
Внезапно откуда-то издалека донесся приглушенный крик…
Я вздрогнула. Это был страшный крик, так кричат… так кричат… Да! Я слышала такой крик! Однажды! Случайно! Не по своей воле! Я лежала тогда в больнице с подозрением на аднексит, именно с подозрением, диагноз так и не был уточнен и теперь уже никогда не будет. Просто моя врач так решила, что лучше на всякий случай проколоть мне антибиотики… Водится в наших больницах за врачами такой грех: надо и не надо их колоть. И ведь помогает! И мне помогло, температурку снять… Боли-то, как были, так и остались, и долго еще мне покоя не давали, пока вес не набрался нормальный. Как теперь я подозреваю, причина моего недомогания именно в этом и была, в чересчур резком похудении, только и всего… Ну да отвлеклась… Так вот, здание муниципальной больницы было старое, операционные там находились в подвале, да-да, старинном дореволюционном подвале… А еще там находились душевые. Ну так вот, однажды ночью… именно ночью, нам с подругой по несчастью, то есть соседкой по палате, Оксанкой что-то не спалось, и не выдумали мы с ней ничего умнее, как сходить в эти самые душевые, волосы перед выпиской промыть, как следует. Это было настоящим приключением! Во-первых, все лестницы, ведущие туда, почему-то не были освещены, во-вторых, за окном завывал неимоверный ветер, это при полной-то луне! Ну а в-третьих, мы умудрились заблудиться! Вышли не к душевым, а к операционным… А там… Как после нам медсестра объяснила, когда мы утром к ней с вопросами подступились, ночью на скорой одну наркоманку с улицы привезли, пьяную к тому же… В общем, ей чистку там делали, а так как  наркоз ее, похоже, плохо забрал… то кричала она страшно! Это был крик дикого умирающего животного! Желание мыть головы у нас с Оксанкой тогда исчезло практически синхронно, в палату мы обе влетели, как ошпаренные, помню, бабушку Зину еще разбудили, и она грозилась на нас медперсоналу пожаловаться…
Да… крик, только что услышанный мною, был схож с тем, только мужской и… подозрительно короткий… Что они сделали с этим мужчиной? И кто - ОНИ? Страх окончательно забрал меня в свои ледяные склизкие щупальца… Да куда же ты меня завез, проклятый Каин?! Каин…
А вдруг это был его крик?! Нет, нет, Марьина, ты просто слишком много в свое время читала ненужных книжек… Это не он… Не он, конечно, не он…
- Потапыч, Потапыч! Ну ты долго еще там? – нервно затрясла я ни в чем не повинного медведя.
Он обиженно отозвался:
- Нельзя прерывать процесс поиска информации. Будь терпеливой и воспитанной девочкой! Подожди! Осталось две с половиной минуты…
Ну столько-то я еще смогу продержаться, не больше… Наверное, смогу…
Когда робот обратился ко мне с предложением зачитать найденную в сети информацию, я так себя уже накрутила, что нашла в себе силы только на то, чтобы молча кивнуть головой. В горле стоял ледяной колючий ком…
- Авраам Рутмэнс – является одним из ярчайших представителей интеллигентной элиты Эллии. Выдающийся ученый, занимающийся вопросами биологии, генетики, вирусологии и психоестественности…
- А… это что за зверь такой? – перебила я мишку. – Психоестественность?
- Наука – занимающаяся исследованием веществ, составляющих души живых организмов.
Мне пришлось снова слегка закашляться, скромненько так…
Мишка продолжал:
- Возраст - семьсот двадцать два года. Родился в семье потомственных ученых биологов… Детство и юность – ну это пока пропустим… Работал в университете при научном центре… Тоже не важно… Так! Вот! Лауреат премии Моренса за открытие психоэнергии и ее законов! Заслуги…
- Пропусти, все равно ничего не поймем. Ты лучше скажи, над чем он сейчас работает!
- Три месяца назад он подал в отставку в связи с уходом на пенсию…
- Черт!
- Ты девочка, ругаться нехорошо, - тут же поправили меня.
- Не будь занудой, Потапыч, - отозвалась я. – Давай-ка теперь про семью его расскажи!
- Тридцать лет назад семья Рутмэнс пережила огромную трагедию. Их родовая планета погибла в результате мощнейшего землетрясения, ее буквально разорвало на куски и унесло к ближайшей черной дыре. Сам Авраам не пострадал, он вместе с сестрой Марией в это время был на конференции в центральном эллийском всевселенском университете.
- А кто дома остался? Жена, дети? Они погибли, да?
- Да…Его жена, двое детей со своими семьями, два внука и престарелый отец Авраама Иоанн. Так же там находилась и семья Марии, ее муж и их семнадцатилетняя дочь Ракель. Все погибли. Мать Авраама и Марии Сара Рутмэнс в момент катастрофы находилась в космическом корабле на стыковочной площадке одной из орбитальных станций, она успела спастись. Но случившееся сильно подкосило психическое здоровье Сары Рутмэнс, врачи диагностировали у нее тяжелейшую депрессию, а через несколько месяцев после трагедии, так и не сумевши справиться с горем, женщина впала в кому. И до сих пор находится в искусственном сне под присмотром собственного сына…
- Да… нелегкая судьба у этого ученого, - отчего-то пожалела я и своего заказчика ( «Дура, наверное», как сказала бы на это Ленка, не к ночи будь помянута). – От таких потрясений запросто можно и в маньяки переквалифицироваться, пожалуй… А сейчас он где живет?
- Арендовал астероид в научной зоне, перестроил под свою лабораторию…
- То есть здесь… Да, Потапыч… Что-то ничего мне не ясно…
Робот озабоченно спросил:
- У меня что-то не так с динамиками? Сейчас включу проверку и все исправлю.
Прозвучало почти издевательски… Понятно, что не нарочно он это, конечно… Но… Черт! Что же мне делать-то все-таки?
- Проверка не обнаружила неполадок, - снова раздалось у уха.
- Да забей, Потапыч! Все с тобой в порядке. Лучше скажи мне из чего мой стеклянный гробик сделан, наш с тобой гробик. И как его открыть.
- Это не гробик, не шути так. Это лабораторная капсула создающая автономное жизнеобеспечение Орс 42342, она способна поддерживать находящиеся в ней живые организмы в течении нескольких десятилетий. Сделана она из меригвия, открыть ее можно только снаружи.
- Плохо дело… А разбить?
- Невозможно. Меригвий - сверхпрочный материал, который легко выдерживает нагрузку в несколько тысяч перр.
- Черт! Значит, надежды на побег никакой? - настроение мое опустилось ниже дна мариинской впадины, спрашивать у мишки, что такое перр даже смысла не было.  – Тише, выключайся! Опять кто-то в гости пожаловал…