Ч. 4 Зов несбывшегося. Гл. 7 Последний аккорд

               
                Глава 7
                Последний аккорд.
 
   В январе Александр по курсовке  поехал в Ялту. "Живу на частной квартире -писал он Даше,- Погода промозглая, холодно, постель у меня сырая, я простужен. На процедуры и в столовую хожу за несколько кварталов. Вот так и "лечусь". И через два дня после письма -телеграмма: "Лечу домой." Приехал совсем больной. Вот так он использовал высокое  положение брата.  Комитет профсоюза университета не мог ему, учёному с мировым именем, доценту, без пяти минут профессору, да и просто такому больному человеку, выделить не курсовку, а путёвку в санаторий,  и не в январе.
Саша ещё не оправился от "лечения" в Ялте. В первых числах февраля нужно было лететь в Ташкент на Международный симпозиум биохимиков.  Он уходил к себе, там ему ничто не мешало готовиться к докладу на симпозиуме. Домой приходил к ночи.  Чувствовал себя неважно. Павел, занимавшийся изучением целебных свойств пищевых продуктов, посоветовал Саше принимать так называемую "болтушку" из сырого яйца, мёда и сливочного масла. Даша каждое утро делала ему её. А лечащий врач прописала ежедневное введение в вену строфантина. Саша проделывал это себе сам .Как он был обижен на Фёдора. Просил его помочь через Лечсанупр обследоваться в клинике . Но Фёдор отказался, ссылаясь на то, что это сочтут как использование служебного положения в личных целях.

 Улетел в Ташкент. Прислал Даше телеграмму, что долетели благополучно. Для неё наступили дни ожидания. Шло время, но больше никаких вестей. И вдруг однажды она в университете встретила Петра, который тоже в группе биохимиков, вместе с Александром летал в Ташкент. Удивилась, увидев его:  -
 -Петя, вы уже вернулись!
 -Давно, уже больше недели.
 -А Александр? Он ещё остался?
 -Нет. И он прилетел.
 У Даши потемнело в глазах. Больше ничего не спрашивала. Про себя решила: стало так плохо, что до дому не доехал, скорая отвезла в больницу.  Другого объяснения у неё не было. Ринулась к Фёдору. Ей открыла Нина. Вошла в гостиную и увидела стоящего, опершись о спинку стула, перед телевизором Александра.
 -А, так вот как!-воскликнула и выбежала из квартиры. Её на лестнице догнала Нина, схватила за край пальто, остановила. Следом выбежал Саша. Пошёл рядом.
 -Зачем же так, если решили уйти, так сказали бы  прямо,  зачем же так...-простонала Даша. Она не могла говорить от душившей её боли в сердце. "И этот такой же"-стучало в голове.
 -Я сегодня собирался домой, - говорил Саша,- я потом всё объясню.
Они шли быстро. Он стал задыхаться. Даша остановила проезжающее такси.
 -Езжайте, куда вам надо.
 -Не дури, садись, едем домой. Ты потом всё поймёшь.
 Обида Даши понемногу остывала. Она видела, что ему плохо и вспомнила свою заповедь: ничего не решать, не выяснив причины.

 А причина была более, чем серьёзная. Александру становилось всё хуже. Поездка в Ташкент ещё усугубила  его и так неважное, после Ялты, состояние. Он  работал,  читал свой курс лекций студентам, проводил эксперименты в лаборатории, иногда,  если нельзя было прерывать процесс, оставался на ночь.
Время шло. Приближалось столетие со дня рождения Ленина. Вся страна должна была отметить этот день особо выдающимися достижениями. И университет готовил  грандиозные мероприятия: лекции, выставки печатных публикаций научных трудов, концерты студенческой самодеятельности. Даша должна была подготовить и читать цикл лекций о музыке в жизни Ленина. об отражении образа Ленина в живописи, в литературе, сопровождая демонстрацией магнитофонных записей музыкальных произведений, альбомов с репродукциями картин,  записями чтения стихов о Ленине великими мастерами художественного слова. Были задействованы все средства массовой информации. Приходила домой поздно. Готовила еду себе и Кате, Саше его диетическое. 

 А он с каждым днём становился всё мрачней и мрачней. Мо промолчать весь вечер,  не проронив ни слова. Это создавало гнетущую обстановку в доме. Даша не знала,          как к нему подойти. Однажды не выдержала:
 -Ну что, так и будем играть в молчанку?-спросила со слезами.
 -Знаешь, Дашенька, у меня может начаться водянка, иногда кожа лопается  образуются раны с блюдце. Ты не пугайся.
 -Что же ты молчал! Я записываю тебя к врачу.
 -Не надо врача. У меня все лекарства есть. Врач ничего нового мне не скажет, я же сам врач.   
Даша видела, что ему становится всё хуже. Но на работу ходить продолжал. На уговоры и протесты Даши отвечал, что не может оставить дипломников перед защитой без консультаций. Ходить ему становилось всё труднее. Вставал утром рано, съедал   свою "болтушку" и уходил. Даша пошла провожать его и увидела, что до троллейбусной остановки, куда ходу пять минут, он идёт полчаса. Стала вызывать ему такси. Но наступило утро, когда не смог встать. Позвонила на кафедру заведующему:
 - Лев Геннадьевич, Александр Григорьевич придти сегодня не сможет, он очень плохо себя чувствует.
 И услыхала в ответ:
 -У меня такой дефицит! Такой дефицит! Заменить некем! Студенты все разбегутся!.
Даша бросила трубку. Ей вспомнилось: когда умирал их сын, и Ленорд был с ней в больнице, ему в это время выносили в полку выговор за обнаруженную под лестницей в казарме пыль. Воистину безжалостный Молох делает из людей бездушных роботов,  механически исполняющих свои обязанности.

 И у неё самой, в эти ленинские дни  не было возможности взять отпуск, пусть неоплачиваемый, чтобы уделить всё своё внимание больному Саше. Она должна была оставлять его одного на целый рабочий день. И  никто из семьи Фёдора ни разу не пришёл к нему. Даша решила. Она вызвала врача и потребовала госпитализацию. Во всяком случае Александр в больнице будет под наблюдением врачей, медперсонала и с надлежащим уходом. Врач, человечная, очень, компетентная и очень серьёзная, сумела войти в контакт с Александром. Стала приходить каждый день без вызова,  наблюдала за его состоянием. Даше говорила, что он не опасен, но с госпитализацией согласна. Там она лично будет вести его, благо поликлиника была при больнице. И там, и там те же врачи.

 Александра госпитализировали. Хотели положить в отдельную палату, но он отказался, попросил в общую. Даша, никогда не лежавшая в больнице, кроме роддома и детской с Игорьком, где очень строго воспрещалось родственникам заходить в палаты, думала, что такой порядок во всех больницах. Она готовила домашнюю еду,   передав Саше, разговаривала с ним через открытое окно. Однажды. придя,  увидела в палате у него Фёдора с Ниной. Они позвали её. Удивились, почему она не заходила до сих пор. Теперь она видела и обстановку в палате, и действительное состояние Александра. Он показал ей свои ноги. Они сильно отекли, а в паху лопнула кожа и образовались открытые раны в ладонь величиной. У Даши разболелось сердце. Какие  он терпел муки! А сосед по койке говорил: "Он нас тут так веселит, такие сказки нам рассказывает. Мы тут все со смеху падаем."

 Пошла к врачу. И раньше разговаривала с врачами. Ей говорили, что лечение помогает, и состояние Саши улучшается. Но даже через окно она видела, что ему плохо. А сейчас убедилась, что не ошибается. .
 -У Александра Григорьевича водянка?
 -Да, к сожалению, -подтвердила Мария Константиновна,- Делаем всё возможное. Завтра  сделают пункцию, ему будет легче.
 "Ничего-ничего! Мы его выходим."-говорил Даше Фёдор при встречах в больнице.
 К нему  приходили его студенты-дипломники, он консультировал их.
 Однажды попросил Дашу взять для него в библиотеке книгу "Исцеление гипнозом".
Даша принесла.

"А у неё беда. Закончились деньги, и до получки ещё далеко. Отложила в холодильнике продуты для Саши и запретила Катюше брать оттуда. В сущности деньги у неё были. Она состояла в кассе взаимопомощи у себя на факультете, и уже подошла  её очередь получить эти деньги. Но перед Сашиным приездом из Ташкента одна из сотрудниц, которая должна была получить деньги в следующем месяце, попросила Дашу поменяться с ней очередью. Даша согласилась. А сейчас ей самой эти деньги  были необходимы.
 -Лиля Борисовна, пожалуйста, верните мне деньги. У меня очень тяжело болен муж.
 -Я не могу, у мня послезавтра прибывает мебель и мне нечем будет расплатиться.
Даша осталась ни с чем. Встретив как-то по дороге в университет Нину, Даша
 обрадовалась:
 -Нина одолжи мне три рубля.
 -У меня нет,-ответила та и прошла мимо.
Даша заметила, что  Сашины родственники с ухудшением состояния Саши стали относиться к ней как-то отчуждённо. Но погружённая в свои дела  и заботы, понимая, как сейчас все в эти юбилейные торжества загружены, не придавала этому значения.

 День Первого Мая выдался холодный. С хмурого, затянутого тяжёлыми тучами неба  лениво, нехотя, сыпал крупными хлопьями мокрый снег. Даша в больницу не пошла. С пустыми руками в праздник пойти не смогла. Саша ничего не сказал ей, даже не спросил, почему не приходила. Деньги привезла приехавшая мама. Они пошли вместе, но мама осталась во дворе под окном. Саша выглянул, они поздоровались.
 
 Сделали пункцию, но лучше не становилось. Теперь Даша оставалась с ним и ночью.
Был конец мая, но весна не радовала солнышком. Даша принесла из дому хорошую подушку и думку, чтобы подкладывал под спину. Но лечь не мог. Он жил стоя, опершись грудью о подоконник. Так и спал. В ту ночь его сильно знобило, и Даша побежала домой за электрической грелкой. Бежала по улице, по которой проходила каждый день. У одного дома возле калитки всегда лежала небольшая беленькая собачка. Сколько раз Даша проходила мимо туда и обратно, собачка не реагировала, лишь поднимет голову, проводит глазами и опять спит. И сейчас, как всегда, лёжа, проводила Дашу взглядом , но когда она удалилась на несколько метров, молча подбежала сзади, зубами вцепиласВ в ногу и так же, без единого звука, побежала обратно к своей калитке. Было больно, но Дашу охватила тревога, она ощутила этот укус, исподтишка, сзади, как дурной знак.

  Когда вернулась в палату, Саша лежал на чём-то высоком, без сознания. Он тяжело дышал. возле были дежурная врач и пожилая медсестра.
 -Он в шоке, умирает,--шепнула врач. Она всё время слушала его сердце
через рубашку фонендоскопом. Даша близо смотрела ему в лицо. Саша вдруг судорожно вздохнул, попытался вздохнуть ещё, но не смог. По его щекам текли слёзы. Даше показалось, что он в сознании, пытался дышать и не мог. Видеть это было невыносимо. Простонала: "Сделайте же что-нибудь!". Сестра отошла, вернулась со шприцем, воткнула длинную толстую иглу в сердце, впустила какую- то жидкость, и Саша затих. Сестра натянула ему на лицо простыню. Даша вышла из палаты в коридор. Следом за ней с громким истеричным рыданием выбежал рыжеволосый, обрюзгший, толстогубый больной с соседней с Сашиной койки.
 -Перестаньте! Ведь кругом больные, вы их всех сейчас поднимите.
 урезонила его Даша. Он прикрыл рот рукой, ещё судорожно, как ребёнок, всхлипнул. -
 -А вы знаете, ведь он говорил нам здесь, что вы очень добрый человек, и его очень мучает совесть, из-за того, что вверг вас в свои невзгоды. Просил врачей, чтобы  не говорили вам  правды. Он ведь знал, что умирает и отсюда не выйдет. И брату запретил говорить вам. Он очень хотел жить. _- сказал это и вдруг :-Выходите за меня! Я работаю на большом заводе, инженер, хорошо зарабатываю.
 -Замолчите! Как вам не стыдно1 Как вы можете! Уходите!- Даша утратила выдержку и почти кричала.
 Он поспешил отойти.
В это время санитары вывезли из палаты тело Саши  и прошли с ним в лифт.
 Даша по телефону, висевшему на стене в коридоре, позвонила Фёдору. Ответила Нина.
 -Умер Саша, -сказала и повесила трубку,