Русское поле

Как это…?
– А разрешите доказать свою нужность?
- Не нужно.
- Понял.
Это грустная тема сокращения кадров посещает нас иногда такими словами.
Журавлев сидел на низенькой деревянной скамейке, где обычно завязывают бутсы, чтобы выйти на поле.
Да, вот оно поле, русское поооле, - даже было запел Журавлев песню из кинофильма «Неуловимые мстители» и поглядел ввысь, где проплывали облака в виде причудливых зверюшек. А тренер подошел к Журавлеву и сказал:
- У меня у дочки сегодня день рождения.  - И ушел.
И даже мяча Журавлеву не оставил. Мол, сам понимаешь, не могу, не имею права.
- Понимаю, - ответил Журавлев и снова посмотрел ввысь на облако. А потом посмотрел вдаль, уходящему тренеру и снова пропел про Русское поле.
Вот оно, - перевел взгляд Журавлев на футбольный газон, возле которого сидел на лавке. – Огромное преогромное, ровное-преровное зеленое презелёное и ничье. То, есть возможно и чье-то, по документам, но футболистов на нем нет.
Ладно, все понимаю, - рассуждал он, - Васька сегодня не смог. - Ремонт, - говорит.
- Ты ж сделал не давно, - умоляюще взывал Журавлев к совести товарища.
- Так теперь на даче у тещи.
Понятно. Жаль, хороший был Васька, поле видит, все понимает, удар хороший. Приятно играть было. «Трудовых успехов тебе, дорой товарищ. Живи спокойно, пусть совесть тебя не мучает». А Андрюха, говорит не могу сегодня, подработка. Слово то какое нашел. А на самом деле сиди себе и смотри вдаль. Он охранник. «Ладно, сиди, охраняй, может высидишь чего». Да, прошли те времена, когда с работы отпрашивались, сменами менялись, чтобы только на поле это зеленое выйти. А сейчас…. Огромное-огромное, зеленое-зеленое и ничье. Или все-таки чье-то? Все равно чье, футболистов на нем нет.
А Илюха? Так в театр жена увела. Ох уж эти театралы.
Илюха, ты же центрфорвард! Как тебе не стыдно по театрам ходить? Ладно еще Славка, он музыкант, ему простительно.
И Журавлев вспомнил, как был у Славки день рождения в ресторане, и он целый концерт устроил. То есть у него там концерт был и день рождения за одно приплюсовалось. Ну он естественно всех футболистов пригласил. Столики организовал. Сам-то он богатый, мог товарищей угостить. Ну и талант. Два часа песни пел под гитару и просто под музыку, свои причем. Ну, правда и другие люди слова ему сочиняли. Кстати, и Журавлев ему тогда что-то сочинил, для смеха, для юмора, не серьезное что-то, но очень образное и, как ни странно, песня получилась. Ведь про футбол и все такое прочее, где команды больше похожи на стада в непогоду, а один тренер на жестокого загонщика, а судья на наймита, отстаивающего свои корыстные интересы. И люди как услыхали эту очень интересную песню и сразу вспомнили тот самый незабываемый матч, когда поливал ливень и трудно было не то, что по мячу попасть, а просто устоять на этом скользком и грязном газоне. И судья тогда гол непонятный засчитал, из «вне игры». Но ты пойди разберись, где там вне игры, а где нет, когда все плавают и скользят. А тренер строго стоял под зонтом у бровки как монумент и громко всех призывал «вперед».  И да, еще потом там посреди самого матча Журавлев снял бутсы посреди поля и демонстративно ушел, обозвав это поле рисовым, и сказал, что во всей этой авантюре участвовать он не договаривался. И надо сказать, что об этом в своих стихах почему-то он умолчал. Но, когда песня уже прозвучала, все сразу почему-то вспомнили и тот матч злополучный, и тот неожиданный Журавлевский демарш. Да, и еще то, как начальник предприятия, на котором тогда трудился Журавлев, уговаривал Журавлева остановиться, но он так и не остановился.
Да, вот оно каверзное Русское поле.
И вот сиди теперь Журавлев одиноко на этой деревянной лавке и думай над своим поведением.

Да, а, после того как песня закончилась футболисты, которые участвовали в той игре долго смеялись и поздравляли обоих авторов с успехом. И, надо сказать, Славка тогда оценил произведение Журавлева, и хотел Журавлева на творческий, так сказать, путь перевести. Посмотри, мол, какая образность! И даже на гитаре дал ему попробовать. Но… как говориться не пошло. Не мое, тогда сказал Журавлев, и все на этом. Да, и как он только тогда пришел на концерт-день рождения, как только он появился в зале, друзья Славкины сразу его и окликнули:
- Стоппер, - говорят, - садись с нами.
Журавлев оглянулся, но потом понял, что это его окликнули, хотя особенно стоппером его назвать было нельзя. Он скорее был атакующий полузащитник. Ну, как говориться, кто как увидел, тот так и понял.
И вот они уже праздновали Славкин день рождения. А Славка песни пел со сцены. И вдруг, в перерыве между песнями певица вышла и тоже спела две песни. И цветок ей тогда кто-то подарил. Только это была не певица, а Женя Лисицына. Ну, то есть конечно она певица, только ее по телевизору не показывали, как прочих известных.  А так она лауреат конкурсов и все прочее. И как только на сцену выходит, так люди сразу цветы и готовят. И они с Журавлевым знакомы были. Он как-то подвозил ее на своей колымаге до дома и все как положено, и инструмент до самой квартиры тогда донес. Только что автограф спросить постеснялся. А она ему тогда от души и так наставительно про то, чтоб машину свою поменял в ближайшем будущем. Или кондиционера там не было или глохли несколько раз. Вобщем, не понравилось ей машина Журавлева. И он тогда засмущался. Мол, где он машину-то новую возьмет? А она ему так и скала: Плох тот солдат, которые не хочет быть генералом. ну, тогда так и расстались.
 И вот она вышла песню петь, а тут Журавлев сидит за центральным столиком и празднует. У нее и дар речи пропал. То есть слова песни сразу забыла. И уже через некоторое время: пожалуйста, Вадим Вадимыч, - это аккомпаниатору, - еще раз. И все-таки песню спела. И ей кто-то маленький цветочек преподнес. И естественно после концерта был у них с Журавлевым допрос с пристрастием. Она никак не могла понять почему он сидел за этим центральным столиком и праздновал. И Журавлев никак не мог понять, чего ей не понятно? Или пьяный что ль был? Да нет, она допытывалась тогда у Журавлева, откуда он знает этих людей? То есть они же богатые, а ты бедный…никак не могла понять она. А она, как она считала, настоящая певица на концерте и то ей столик в углу выделили, понимаешь, как и другим певцам. Не понимаю, - думала она. - Не, не понимаю, - мотал тогда буйной своей головой Журавлев.
- Откуда ты их знаешь? – спросила она. Типа, ну ка признавайся, не шпион ли ты? То есть, типа, ни иноагент ли? А? Вот признавайся? И в глаза мне, в глаза…
- Не, - мотал головой Журавлев, - мы вместе в футбол играем.
Тут она вообще всплеснула руками и подумала, что Журавлев нагло врет.  Это получается, по его Журавлевской логике, можно, значит, просто играть в футбол и, даже музыкальную школу не посещать никогда, и при этом сидеть за центральным столиком и праздновать?
Пьяный Журавлев тогда просто-таки довольно кивнул или икнул и пошел к столику.
А ей какой-то цветок тогда подарили и все. Ну, держись Журавель! Ну, Журавлев, хотел сказать, то есть объяснить, как мог, - что понимаешь, у Славки сегодня день рождения и ему букеты положено дарить, а как у тебя будет – тогда и тебе обязательно подарим, не обижайся, - но не смог.
Ну, держись, Журавель, я весь твой футбол развалю! «Иии, - сказала она тогда на выдохе, — ии кто-нибудь меня оправдает, то есть нас рассудит!»
- Ииии, я все про тебя знаю. И что ты в десятом классе не доучился, потому что с плохой компанией связался, - говорила она в вдогонку Журавлеву, - и все это будет в искусственном интеллекте теперь хранится.
Но Журавлев только благодушно озадачился:
- Нужен ему мой незаконченный десятый класс. Ха-ха, и вообще, что может твой искусственный интеллект?
Да, и еще на том дне рождения и сам судья оказался, который матч тот прославленный Журавлевым судил. И они тогда с Журавлевым в коридоре встретились и Журавлев спрашивал у него объяснений, почему тот мяч из «вне игры» засчитал. Но судья не хотел видимо ругани и споров в тот праздничный день и конечно он ссылался на погодные условия и что ни шиша не определишь в таких условиях. Но и все-таки в конце концов сослался на искусственный интеллект.
- То есть как это? – так и вздрогнул Журавлев.
- А я тогда мобильник достал и прочел, что гол был забит правильно, это сам ИИ выдал.
- То есть как выдал? Он-то откуда мог знать?
- А он все знает. У него вся информация есть. Все что в мире происходит и даже происходило когда-то.
- И даже как мы в том матче скользили, плавали и барахтались?
- Абсолютно.
- Ничего не понимаю, - понурил голову Журавлев. – Но как?
- Со спутников.
- Аааа, каких еще спутников! - ожил Журавлев на мгновение. – Я рядом находился и все видел. А спутники твои вон где, - указал он рукой в потолок. – Там «вне игры» стопроцентное было.
Но судья всем своим видом показывал невозмутимость, как и на том рисовом поле.
- То есть теперь, получается, не ты виноват, а спутники виноваты, - зло и обреченно констатировал Журавлев. 
И вот он Журавлев этот сидел, держался за лавку, смотрел в небо, считал облака и, наверное, хотел разглядеть спутник.
 И вспомнился ему случай, когда вот такое же большое зеленое поле один директор завода решил построить. И построил. И рядом еще спортивно-оздоровительный центр в виде надувного огромно шатра снаружи и с зеленым мягким покрытием внутри. Это чтобы зимой играть в футбол можно было. И начал создавать женскую футбольную команду. А почему женскую? А потому что мужской сегодня никого не удивишь. А удивить ему тогда кого-то ой как надо было.
 И вот в чем загвоздка, ему ее, эту команду, создать нужно было немедленно. Потому что сроки поджимали, а он в народные депутаты решил баллотироваться. Завод, конечно, итак выдающимся считался, но видно для депутата этого было маловато, и он решил еще спортом добрать. Так, ладно, как ее создать-то в два счета команду, да еще не простую, а женскую? И чтоб сразу в чемпионы! Известно, что футбол хоть вещь и простая, но, как и в любом деле учиться надо и говорят, чем раньше, тем лучше. А он сразу и на взрослый уровень. А что? А не замахнуться ли нам, как в том фильме, на Вильяма нашего Шекспира? И замахнемся! Хотя признаться тогда в стране вообще женского футбола не было. Так что можно было смело выставить любую женскую команду. Футбол? – Футбол. Женский? – Женский. Первый в стране. – Первый. А как Вы думали?
Вообще в те годы пытались на этом Русском поле насаждать, то есть пробовать и другие виды спорта, и американский футбол, и бейсбол. Но все безуспешно. Почему? Да кто его знает почему. Загадка – это Русское поле. Только регби на этом Русском поле пока ещё держится, кроме футбола и немного хоккей на траве.
Ладно, директор тот был мужик волевой, активный, оптимистичный. И выдал тогда, как ему казалось, гениальное решение. Взять бывших спортсменок кого откуда, кого из гребли, кого из лука, кого из атлетики или из плаванья, приставить к ним тренера и вперед. В общем логично. Журавлев тогда на том заводе работал, ну и качаться ходил в тот спорткомплекс в свободное время. Видел он эту женскую команду. И хотелось ему тогда на поле выйти, но сетка заградительная мешала, и тренер говорил: ну, куда я тебя выпущу? Не видишь, что ли?
И в самом деле как тут не увидеть абсурдность проекта. Ну не могут бывшие пловчихи или легкоатлетка в мановенье ока в футболисток перевоплотиться. Ну да, упорные они, раз вообще пришли на такое мероприятие. И с азартом колотили по мячам. Только он летел не понятно куда.
Он им и фишки, и стойки ставил, и рисовал что-то в тетрадочке, и объяснял чего-то усердно. И Журавлев этот окаянный все подходил с той стороны сетки. Мол, выпустите я сейчас всем покажу, как надо, всех обыграю.
И тренер смирял его грозным взглядом, словно объясняя: а мне чего делать, сразу с работы увольняться? Ты ж пойми, парень, мне женскую команду сделать надо и к празднику, а до него уже и времени не осталось. Отстань, не лезь, лучше.
А потом правда и сам директор пришел посмотреть, как дело идет. Походил по бровке, походил, а потом вдруг видит мы у сетки без дела стоим вроде как бесхозные, праздные такие и даже железо свое оставили, ну он сразу к нам. Мол, что без дела стоите? Что глаза пялите?! Зачем зря силу качаете?!! А ну ка все по очереди в дружинную команду и дружинить по выходным. Вот это был директор что надо! Чтоб ничего и никого бесхозного в округе не было!
Витька Ершов сразу сказал: а я не пойду. Я не за этим в качалку хожу. Я для души, а ни для какого-то логического оправдания своей жизни и жизни директоров. Директоров много, а душа у меня одна.
Ну, что поделаешь, легче ему становилось от того, когда он сто двадцать пять с груди пожмет. А завтра придет, может еще, и сто тридцать.
- Мы для кого спортзал строили? – с интересом спрашивал директор вдумчиво. - Для чего, объясните?
Конечно все молчали. Потому что могут сразу и закрыть качалку, если что-нибудь ни так скажешь.
Только Витька не унимался:
- Это он сам пусть такими вопросами терзается. А мне, итак, все ясно. Качалку заберет – в подвал уйду. А если разумно объяснить, то я честно по восемь часов в день на заводе тружусь и имею права пойти после работы железо для души потягать в заводском спортзале. А директор, если не понимает, то это его проблемы. И вообще все эти дружины с дружинниками давно канули в Лету. Есть милиция и этого вполне достаточно. А показухой помогать кому-то заниматься, потому что в депутаты охота, это уж извините.
Не, ну все люди как люди. В Дружину, так в Дружину – какие вопросы? Тем более отгулы пообещали. А этот Ершов… уперся как баран.
И директор в депутаты-то стремился, может, с благими намерениями. Чтоб пользы побольше принести человечеству.
- Кому мы и зачем спорткомплекс строили? – взывал директор к сознанию не сознательного Ершова и смотрел в небо, то есть в потолок.
И Журавлев тогда вспомнил, что все-таки играли в этом комплексе и другие нужные люди, не только одна женская команда. Это были знакомые чьих-то знакомых, чьи-то родственники и друзья друзей. Нет, и еще какая-то команда администрации была – главный администратор, главный инженер, главный повар, главный бухгалтер, главный менеджер. И тренировал их все тот же тренер, что и женскую команду. В общем, игроком ты можешь и не быть, играть научим - все равно, но кем-то главным быть обязан. И команда эта называлась Витязь. И Журавлев тогда и напросился выпустить его. И тренер разрешил, вроде кого-то тогда не хватало. И назабивал тогда Журавлев много. Отвел душу. И сказали ему молодец, но больше не приходи. А если он хорошо играет, то пусть играет за ЦСКА или Динамо, а у нас места для него нет. Журавлев долго смеялся, когда узнал, что так сказали. Можно подумать, в ЦСКА или Динамо есть места свободные для какого-то Журавлева. Там вообще очередь от метро на свободные места. Там сумками спортивными затрут пока до поля дойдешь.
- Не пойду и все, - говорил Ершов. – Во-первых, у меня время свободного нет. Я работаю, а после работы качаюсь.
- А зачем? – тихо и вкрадчиво спрашивал его директор завода. – Вот зачем?
- Работаю, потому что деньги нужны. А качаюсь, потому что качаюсь. А во-вторых, принципиально в вашу дружину не пойду. Потому что понятие дружинника уже давно девальвировалось. Отгул мне не нужен, а по улицам ходить с важным видом и повязкой это не мое, - выговаривал он уже скрывающемуся от него директору завода.
Перевести, - сначала думал директор. – На нижеоплачиваемую должность. Кстати, кто он? Говорят фрезеровщик. Жаль, нужны нам пока фрезеровщики. Но это пока. Пока искусственный интеллект не разработали. А вот когда разработаем, вот тогда он у меня и попляшет. Все на искусственный интеллект переведем. И пойдет он у меня в дружину как миленький. А потому что некуда пойти больше будет, ха-ха… Да, и директор рассмеялся.
Да, - продолжал он размышлять. – Все на искусственном интеллекте будет. Огромные заводы и фабрики все сплошь в поточных автоматических линиях и где участие человека будет сильно ограничено. Чтобы лишние вопросы не задавал. Особенно такого как товарищ Ершов. Хотя он нам совсем не товарищ. И уж об этом я позабочусь. Поэтому следующим номером нашей программы будет перестройка моего завода в соответствии с требованиями современного времени, то есть на безоговорочное участие в его работе искусственного интеллекта. А оставшиеся рабочие будут ходить с важным видом в Дружинах и проверять работу искусственного интеллекта.
Вот тогда он сам придет, прибежит и скажет:
- А возьмите меня пожалуйста, Иван Иваныч, в свою Дружину.
А я тогда скажу:
- Знаешь, Вася….Нет, то есть….Федя….Нет, а то есть, а как Вас зовут-то вообще? Сейчас мы тебе погонялу придумаем, с моими дружинниками.
- Аааа, вот тебе, оказывается, зачем Дружина-то нужна, - ответит тогда товарищ Ершов, - а чтобы погонялы всем сочинять. Погоняльщик ты хренов. И вообще, раз у тебя теперь искусственный интеллект кругом будет, то я тебе скажу такую вещь, дядя, что сам ты никаким Иван Иванычем уже не будешь, а пришпандорят тебе номер и запихнут в общий строй счастливо надвигающейся цивилизации. Понял? И будешь ты ходить с отчетами на ковер к номеру такому-то под номером таким-то. Понял?
— Это почему это? – спросит тогда директор.
- А потому что это закон диалектики. Переход количественных изменений в качественные, - ответит тогда довольный Ершов. – Понял, директор?
А директор будет тогда ссылаться на искусственный интеллект и говорить, что Ершов не прав, потому что искусственный интеллект выдал, что законы диалектики сегодня уже отменены. А про Ершова вообще написано, что он иноагент. Могу показать. И будет тыкать своим мобильником Ершову в лицо.
- Да, радуйтесь, товарищ директор, - скажет тогда Ершов злобно. – Что про меня там плохо написано. А про Вас хорошо. Про Вас там напишут, что женскую футбольную команду первую в России создали.
- Разве только это? – деланно удивится директор.
И вот Журавлев сидел рядом с этим русским зеленым-презелёным полем и ждал. То есть будто кого-то ждал.  И все думал, и почему люди сегодня не пришли? Да потому что, наверное, просто разуверились в любительском спорте. Просто, потому что в прошлый раз, впрочем, как и в позапрошлый привезли людей, то есть соперников прям с базы из леса, то есть со спортивной базы «Подберёзовики» и не людей, а спортсменов. То есть настоящих футболистов. Которые никогда не работали в том коллективе, с которым мы должны были играть. Ну и разгромили нас. Ну у людей настроение видно и упало. Вот и не пришли сегодня. Так, я их сколько раз убеждал, - не сдавался Журавлев, взывая к проплывающему облаку, - тем же и интересней играть-то. Против сильного соперника ведь всегда интересней, верно? А вдруг выиграем? Поборемся и выиграем, а? Где же наш волевой романтизм, а? Товарищи, а?
Зато на позапрошлой неделе, когда кубок какой-то липовый на «День борьбы с эксплуататором» разыгрывать решили и все примчались и вырядились. И матч какой-то провели между собой. И сразу давай праздновать…. В общем показуха, вспоминать тошно. Уж лучше честно с поля уйти посреди матча. И фотографироваться тогда Журавлев со всеми принципиально отказался.
Грустно. Сидел Журавлев и смотрел в небо. И почему к нему больше никто не приходит? Ну должна же быть хоть какая-то справедливость…! – чуть ни кричал он уже в облака.
Впрочем была. Как-то год назад проходил он мимо этого поля и увидал как на нем здорово играли гастарбайтеры из средней Азии. Здорово, азартно. Правда дисциплина игры отсутствовала, но это не страшно, можно было подправить. И Журавлев тогда вытащил мобильник и начал обзванивать своих. Сейчас, мол, соберемся и турнир устроим, и все подправим. Но снова: то ремонт, то подработка, то театр и т.д. А через неделю и гастарбайтеров на этом поле уже не было. То есть возможно он их спалил, достав мобильник и засветив свои действия перед искусственным интеллектом. А тот сразу же пробудился, провел мозговой штурм и навел порядок. Они же работать, а не в футбол играть приехали, гастарбайтеры-то. Поэтому поле забором огородили, калитку с магнитным замком поставили и охранника.
Грустно.
И еще как-то шел он мимо этого поля и видел отряд студентов, наверно, с преподавателем. Тот их водил вокруг этого поля по беговым дорожкам и, наверное, объяснял теоретически как надо бегать тысячу. Или сотню. А студенты были в обычной одежде, то есть не в спортивной. Лень, наверное, было переодеваться. А он им философски оценки поставит в конце года за правильную сдачу теории. - Так что ли!? - возмутился тогда Журавлев всей делегации и на него странно посмотрели люди.
А, - махнул на них тогда рукой Журавлев, - все равно искусственный интеллект всех ожидает и правильно, надо логику с сообразительностью развивать, а не физические кондиции. Логично.
Да, но он их, студентов этих, видимо тогда «засветил» перед ИИ. Как только неудовольствие свое выразил. Потому что неделей позже он видел их уже марширующих в курсантской форме, а во главе их отряда командира. Не хотите, мол, в спортивную форму переодеваться, тогда мы вас в военную переоденем. Логично.
Но грустно.
Ну кому же, ну для кого же этих полей-то великолепных понастроили у каждой школы-то?! – все-таки снова не унимался Журавлевский природный разум. – Деньги, что ль, только распилить?! Или, мол, смотрите, у нас не хуже, чем у них, что ли?! А у кого у них-то? – озадачился Журавлев и посмотрел в небо. - Да, это точно для них, для инопланетян построили! – догадался он тогда. -  Прилетят и турнир проведут между собой. И обратно улетят на свою Альфа Центавру. А люди будут долго потом загадку разгадывать. Точно, а для чего такое поле зеленое большое с белыми полосками? Это, наверное, чтобы им приземляться было ровнее.  И кто-то опять великое произведение напишет под названием «Пикник на обочине».
Ладно. Все понимаю, - снова-здорово было начал все тоже рассуждение Журавлев. – Но вот ИИ он же все понимать еще больше должен? Он же, по сути, чтобы всему человечеству прийти на помощь в трудную минуту. Ну вот конкретно, сейчас, видит он Журавлева со спутника, который один, возле поля футбольного находится, где тренировка должна проходить команды некоего предприятия. Но народ по разным причинам не собрался. Не порядок. ИИ, ваши действия? – спросил Журавлев мысленно и тут же высказал предположение, - Звонок в ближайший театр, и через несколько минут приезжает целая команда артистов в спортивной форме. Зачем? – В футбол сыграть. – Зачем? – Так в театре все равно пьеса не интересная, зрителя силком не затащишь. А тут Журавлев сидит, шоу может получится, люди лайков наставят. – Нет, слабо. – мотнул головой Журавлев. - Будь я артистом не поехал бы.
Грустно. Где же она логика и справедливость? - снова посмотрел он вопросительно в небо, словно чтобы там что-то высмотреть, и вздохнул. Ничего не поделаешь, придется снова прибегнуть к помощи цивилизации. Он достал мобильник и решил еще раз обзвонить всю команду, призвать к совести. Но как только он его включил, там высветилось, что он иноагент. Или ему так показалось?  Ведь, скорее всего, мобильник просто разрядился и там ничего не успело высветиться. Но он так не посчитал. «Это, наверное, всеведующий вездесущий искусственный интеллект вместе с этой ихней «вацапой» припомнили ему то злополучное «рисовое поле», - подумал он и с понимаем вопроса отложил мобильник, мол, отдыхай спокойно, дорогой товарищ.
Да.  Хорошо. И все-таки, - все думалось ему о какой-то справедливости и снисхождении, глядя вдаль. – Да, - снова мотнул он непроизвольно головой, будто понимая, что когда-то где-то и в самом деле давал маху.
И вот тогда, наверное, когда он мотнул головой и признал свои ошибки, она все-таки свершилась.
Ведь все-таки они встретились. Не могли не встретиться. Журавлев, которого отвергла Дружина и Ершов, который Дружину отверг.
И было это поле огромное и ничейное. И русское как зимняя степь, в которой замерзал ямщик, и как осеннее, где великий поэт видел свою тихую грусть и радость. Только все равно зеленое. А, и еще то самое, на котором когда-то прижился европейский футбол и регби, и никак не мог прижиться американский футбол и бейсбол.
И вот они вышли на это поле и как-то решили, что та половина поля будет твоя, а это моя. Да, и откуда-то, вдруг, появился мяч. Не мог не появиться. Да, и в три касания. То есть получается: я отбил твой удар по моим воротам, вторым касанием подработал и бью по твоим воротам, при этом не переходя на твою половину поля. Обычно в такую игру играют на небольшом поле метров десять на двадцать, ну, двадцать на сорок максимум. Да, но здесь другое дело. Пятьдесят на восемьдесят и ворота ни два на два, а семь на два с половиной.  Или даже шестьдесят на девяносто с теми же воротами. Ну и хорошо, это как раз то, что надо для таких людей как Ершов и Журавлев. Главное, что все совпало, и поле ничейное, и два таких уникальных игрока. 
А может и впрямь, вдруг, и возникнет новый вид спорта, и приживется на этом ничейном поле?
А почему бы и нет? Вот как виды спорта возникают, в самом-то деле? Вот как хоккей с шайбой зародился? Говорят, в Канаду в девятнадцатом веке английские солдаты привезли хоккей с мячом на траве. Но суровые холодные канадские зимы и обилие водоемов перевоплотили его в игру с шайбой на льду. Хотя могут быть и другие предположения. Нет, но надо еще, конечно, разобраться, откуда хоккей на траве с мячом появился у английских солдат и зачем они его с собой возили? Так ясно откуда – из Индии. Нет, совсем не ясно. Говорят это они его туда и завезли. А откуда он все-таки у них взялся? Вот это вопрос. А еще вопрос, зачем они его с собой возили? Так ясно зачем – скучно было, вот и возили. И завезли тогда в Канаду.
Вот и вся история.