Чужая жизнь из трамвайного транзита

 Современному городскому жителю не обойтись без двух составляющих его жизни: транспорта и телефона. И что из этого важнее не поддается однозначному определению.

 Однажды у меня сломался  личный автомобиль и, пока он был на ремонте, пришлось поездить городским транспортом. Чтобы избежать пробок в час пик, я выбрал менее зависимый от дорожных обстоятельств городской транспорт – популярный в нашем городе трамвай. Линия идет через весь город, поэтому добраться на трамвае можно быстрее, чем на автомобиле.

 Поначалу мне было даже интересно. Едешь в тепле, ни наглые водители, ни суетливые пешеходы на переходах тебя не раздражают. Сидишь, посматриваешь себе в окошко, наблюдаешь за улицей, машинами на светофорах, гуляющими или спешащими куда-то пешеходами. Многое увидел, что из машины то, не замечаешь: красоту улиц, новые фасады зданий, вывески магазинов, названия остановок для себя открыл. А то жена что-нибудь говорит, куда-нибудь пошлет, а я - в навигатор  за информацией.
 
 Через  пару дней  мне это занятие наскучило. Как и большинство пассажиров моего трамвая, я начал сидеть в телефоне. Наушники – в уши и слушаю музыку или аудиофайлы. Но однажды мой «блютус» нашел чужое сопряженное устройство и вместо  «Полета валькирий» Вагнера я слышу монотонное повторение:
 «В сумке налик, в кармане налик.
 Я прячу налик даже за телек.
 Два миллиона на воскресенье.
 Три миллиона на понедельник …»

 От неожиданности я вздрогнул и, с недоумением посмотрев на свой телефон, в котором, казалось, ничего не изменилось, начал крутить головой по сторонам.    
 Интересно, кто-нибудь слышит сейчас моего Вагнера так же хорошо, как и я этот бредовый речитатив. Рядом сидящие пассажиры не высказывали никакого беспокойства или озабоченности. То ли Вагнер не зашел, то ли только я удостоился этого музыкального сопровождения.

 Но вот вижу один тинэйджер, вполне подходящий для меломана этого музыкального направления, схватился за телефон. Видно «Полет Валькирий» его догнал. У меня блютус отключился: музыкальное слияние прекратилось.
 Я начал с любопытством разглядывать юношу, который двинулся в это время к выходу. Из-под черного капюшона, надвинутого на глаза торчали сосульки пегих - дредов. В носу и в нижней губе кольца, руки черные от татушек. Широкие серые джинсы с дырками на коленях и лохмотьями снизу штанин, которыми «мальчик» явно подметает улицу, свисали потертыми задними карманами где-то под коленями. Этот представитель городской молодежной «субкультуры» отчаянно жевала жвачку. Я понял, что классическая музыка дойдет до молодого человека еще не скоро.
 Чтобы убедиться, что не все потеряно в этом поколении,  начал разглядывать впереди сидящих пассажиров.

 Я верю в нашу молодежь, она разная, как и наше поколение.
 «Люди разные, потому что время и жизненные обстоятельства разные», - любил говорить мой отец. Я с ним не соглашался порой. Задумывался, почему иногда твой друг тебя предает, а твой недруг становится хорошим товарищем. На помощь тебе приходят незнакомые люди, а близкие остаются равнодушными.
 «Лучше ты можешь знать только себя. Вот и неси ответственность за свою жизнь. А чужая жизнь – потёмки", - учил отец.

 Я посмотрел вокруг. Вот она – чужая жизнь. Твой транзитный пассажир, этот незнакомец рядом с тобой на несколько минут. Кто он, что он за человек: добрый или злой, щедрый и отзывчивый или сварливый скряга, добропорядочный гражданин или преступник? Поди, угадай.
 Сократ сказал: «заговори, чтоб я тебя увидел…».

 И я начал  наблюдать за разговорами транзитных пассажиров. В моей профессии эти наблюдения могут пригодиться для будущих персонажей.
 Мне стали интересны  незнакомцы, их речь, манера одеваться. Я стал прислушиваться к разговорам, чтобы представить их жизнь, проблемы, которые проявляются в этих мимолётных эпизодах речевых монологов по телефону или открытых разговоров с собеседником.

 Вот стайка студентов ворвалась в трамвай на остановке «Медгородок». Недавние абитуриенты, будущие медики, наверное. Две девушки остановились возле моего места, где я сидел.
– Вы в анатомичке уже были? – спросила светловолосая с нежным румянцем на щеках невысокая толстушка.
- Да. На прошлой неделе. Скажу, впечатляет, - бойко и громко ответила девушка с короткой стрижкой под бейсболкой, надетой козырьком назад.
- А я покойников боюсь, - тихо заметила её собеседница.
- Так зачем же в мед пошла,- засмеялась подруга.
- А я хочу педиатром стать. Всю жизнь мечтала, детей лечить.
- Куклам уколы ставила? Мишке лапу бинтовала, – продолжала подкалывать её насмешница.
 Подруга не обиделась. Видно, что верховодила в их отношениях «насмешница». Я не услышал в её интонации презрения. Может застенчивой девчушке повезет.  Не столкнётся она в своей жизни с социальным абьюзом, насмешками и издевательствами над слабыми и беззащитными: над теми, кто не может дать отпор общественной агрессивности.

 Кондуктор трамвая, пожилая женщина с кассовым аппаратом в одной руке и телефоном в другой,  «обилечивала» вновь прибывших пассажиров. Она протягивала руку с кассовым аппаратом пассажиру, а сама пыталась говорить по телефону между нажатием кнопок и выдачей билета. Эти манипуляции давались ей не просто, но разговор  видно был для неё важен. Говорила она громко, на весь трамвай.
- Го-род! Да не «Т», а «Д» на конце. Го-род!! Д! Д!. Дед! Да, причем тут дед!    Пиши букву Д!  Нет, я не могу тебе написать перенос слов. Я занята. Молотьба!?  Здесь «Т». Проверочное слово не  «молодежь», а «молотить». Да никого, а что. Рожь, пшеницу.
-Господи, да откуда они будут знать слово «молотьба», - заметив, что я за ней наблюдаю, проворчала она. И, как бы оправдываясь, сказала.- Внук во вторую смену учится. Вот так уроки и делаем.

 Еще не раз мне пришлось слышать в трамвае, как матери «на удаленке» делают уроки со своими детьми.

- Даша, я в трамвае еду. У меня руки сумками заняты. Да. Стою. Народу много. Не могу посмотреть, как переводиться предложение. Переводи сама. Посмотри в интернете, через переводчика, в конце то концов! Это что, мне задают. Нет интернета?! Есть словарь! Всё! Прекрати, я не могу говорить. Люди уже оглядываются, – мамаша усталая, явно была не в духе. Час пик, трамвай полон, пакеты руки оттягивают, пассажиры толкаются…  Никакого терпения не хватит.

 А я вспомнил своё детство, когда, захлебываясь слезами, я не мог решить задачу, швырял учебник.  Мать  отвешивала мне подзатыльник. А отец, приходя поздно с работы, терпеливо объяснял мне решение, когда у меня уже слипались глаза, но появлялось чувство уверенности в себе от отцовской поддержки.
 «Не страшно не знать, главное не лениться, не опускать руки перед трудностями. У тебя всё получится», - успокаивал отец.
 
 Теперь мне никто не говорит уже таких слов. Я сам говорю их себе: « У тебя все получится!». Наверное, родителям  важно научить ребёнка говорить эти слова.
Кроме родительской обязанности следить за тем, чтобы он был сыт, обут, одет и у него, на ваш взгляд, «все есть». А благодарности – нет.

 - Ты почему выходил из дома? Не ври мне. Я же вижу. Ты снял деньги в автомате. Твоя карточка привязана к моему телефону. Ты шапку надел?  Не ври! Я тебя знаю. Тебе к врачу через час. Ты температуру мерил? Марш домой. Я через пятнадцать минут буду дома.

 Что это? Забота о здоровье ребенка?  Или за этими словами стоит  недоверие и упрёк,  обида за непонимание, угроза за обман, отсутствие детской благодарности или родительской чуткости?

 Еще один печальный монолог.
- Сынок, привет. Еду из поликлиники. На уколы, же каждый день. Давление. А что ты вчера не позвонил. День матери же был. Забыл. Да, я понимаю – работа. Закрутился. Но, надо было же…
- Я ждала. Да, не упрекаю я тебя. Как твое здоровье? Ну, слава Богу. Ты звони, звони…
 
 "Звони…" Чужая жизнь транзитных пассажиров, но это - и наша жизнь. В этих фрагментах «чужой жизни» есть каждый из нас. Хорошо, если иногда мы узнаем себя, сделаем выводы, и  не будем допускать чужих ошибок. Пускай они останутся в той «чужой жизни», которая сейчас уже в прошлом. Прошла транзитом. А может мы и задумаемся над тем, какие мы, как мы поступаем, чему радуемся или что нас огорчает. Как мы живём?
 
 Разные люди, разные обстоятельства…?!