Игра на сердце. Глава 19. Синица в руках

"Пашка, спасай! Я больше не могу находиться у родителей. Они не выносимы! На что ты меня обрекаешь? Знаешь ведь, что я дня с ними пережить в одной квартире не могу, а сейчас уже месяц выслушиваю обвинения в свой адрес! Ты дома? Я сейчас приеду! Поговорим!" - безапелляционно произнесла Ленка и я понял, что несмотря на вновь режущий слух ломаный разговор, страшно рад слышать её голос. Самый близкий и родной человек, который столько лет был рядом со мной, который действительно ради меня на многое пошёл в этой жизни. Я уже не злился,  немного отошёл от обид и был благоприятно настроен, искренне не понимал, почему мы не можем сохранить нашу крепкую многолетнюю дружбу. "Приезжай, Лен, я тебя жду." - другого ответа и быть не могло. Как бы я не крепился и не старался ухватиться за соломинку в виде далёкой перспективы на виртуальную любовь, в реальности от меня требовалось увольнение на работе. Уже больше двух недель я не видел Любу и состояние моё было удручающим, запущенным. Мне даже кажется, что, если бы бывшая жена не позвонила сама, то через день-два я бы умолял её приехать. Но, только мотивы у нас были разными. Я хотел какой-то поддержки, тепла, а она вернуть свои права и застолбить территорию. И моей огромной ошибкой стало то, что я позволил ей вновь переступить порог своего дома.
Она была не просто обозлена. Она ненавидела меня всей душой. Её мир был разрушен. Оставшись одна, она должна была думать как зарабатывать на жизнь и о многих других , до этого не беспокоящих аспектах. Без того нелёгкий характер сейчас стал проявлять высшую степень эгоизма и вернувшись, она тут же приступила к плану по моему уничтожению.
Первое, что она сделала, это убедила меня в том, что надо мной смеются люди. Что окружающие, следящие за мной и моим творчеством со стороны, считают меня сумасшедшим. Для правдоподобности, она даже уговорила мою мать внести свою лепту и мне пришлось услышать из самых авторитетных уст слова глубокого сожаления по поводу моего жизненного выбора. Поэзия выставлялась неким грехом, зависимостью, наркоманией, от которой мне следовало отказаться навсегда! Выходило, что я разочаровал всех, кто меня окружал.
И снова всплыл образ красивых винтажных весов, на одной чаше которых располагалась моя нежная хрустальная любовь, окутанная музыкой ветров, грани которой светились, отражающимся светом манящего счастья, вера в которое обрекала меня на одиночество, а на вторую утромбовались, как в вагоне метро реальные близкие люди, которых я обидел и разочаровал своим поведением. Лена несчадно доставала откуда-то из загажника всё новые и новые аргументы, подбрасывая и утяжеляя и без того нелегкое восприятие действительности и в какой-то момент, я сдался. Просто опустил руки и стал внимать каждому её слову, как безропотный агнец. "Мы справимся, слышишь, Паш! Мы вместе справимся с этим! Я помогу тебе. Ты забудешь её навсегда. Доверься мне. Нужно буквально пару месяцев просто заниматься, как прежде общими делами, придумать новую цель в жизни, отказаться от твоих этих творческих любовных изысканий и всё наладится. Ты не смеешь больше позорить меня на весь мир" - Она не понимала о чём говорит! Одно дело пообещать не встречаться с другой женщиной, а совсем другое - вырвать сердце из груди. Как я мог не писать стихов, когда они заполняли собой всё моё сознание. Как я мог не выставлять их в общий доступ, если это был единственный способ коснуться моей бесподобной музы, без которой не мог дышать. Но в тот момент мне казалось, что я смогу и ничего страшного не произойдёт, если мы снова будем жить с Леной вместе. "Мне хотя бы лекарства кто-то ночью принесёт"- попытался зацепиться хоть за что-то хорошее мой ум.
Ладно, я каснусь немного щекотливой темы, но только разок, чтобы больше к ней не возвращаться.
Мы с женой не были любовниками. То, что происходило за закрытыми дверями нашего очага никогда не разгоралось диким пламенем страсти. В молодости мы производили несколько попыток сближения, но несмотря на всю близость и взаимопонимание, отличное веселое общение и общность жизненных убеждений,  которые первые годы совместной жизни однозначно у нас были,  постельные сцены больше напоминали цирк. Сейчас я даже могу авторитетно заявить, что она меня высмеивала, чем лишала мой организм мужской энергии. Но тогда мне казалось, что это верх близости - суметь честно признаться, что нам не нужен секс. В своё оправдание неловко проброшу, что и других женщин я не хотел, прежде чем вы закидаете меня шапками. Но так бывает. Мы были двумя страстными борцами за справедливость, огненными личностями в работе, амбициозными строителями, но в нашей бытности не было ничего теплее жарких объятий в день получения мною премии или повышения по работе. Нас это устраивало. Ну хорошо, раз уж я так разоткровенничался, то скажу правду. Лену это устраивало. Она меня не воспринимала, как сексуальный обьект и мысль о соитии ей была смешна. Вот и всё. А я не знал, что может в жизни быть как-то иначе и смирился с действительностью. Я скрывал от друзей свои проблемы, в большей степени потому что не считал их таковыми. Думал, что их рассказы про любовные победы преувеличены, а в действительности люди не должны такое внимание уделять низменным инстинктам. Вы ещё тут? Ну тогда больше вас уже ничего так не травмирует. В остальном, я был хорошим человеком, внимательным и заботливым семьянином, который до самой смерти готов был нести службу во имя семьи. И всё бы ничего, но мы очень хотели детей. После тридцати стали постоянно слышать упрёки в свой адрес, что не занимаемся этим вопросом. И мы занялись. Но, не так как вы подумали. А через врачей. Я вынужден был сдавать унизительные анализы и проходить обследования. Наш мир стали заполнять графики, схемы, медикаментозные лечения, разговоры с психологами, спортивный интерес родственников и страшные скандалы. Драматизма в эту ситуацию добавило то, что виновником отсутствия положительного результата были мои неспособные к зачатию клетки. И я автоматически становился импотентом в кубе.
О том, что не всё потеряно, я узнал только когда увидел Любу на корпоративе. Вот тогда-то я и осознал, что как бы высоки не были чувства, но не хотеть любимого человека не возможно! И всё то, что я прожил до этого, к чему привык, с чем смирился - перечеркнулось жирным маркером! С этой женщиной я чувствовал себя живым и здоровым. Более того, одно её одобрительное слово способно было разбудить во мне сверхспособности и я уже и в зеркале отражался совсем другим.
Лена вернулась с частью вещей и стала снова править в доме. Поняв, что я серьёзно болен, она позаботилась о приезде моей матери и вместе они стали думать, что со мной делать.