Игра на сердце. Глава 20. Завещание

Было очень холодно. Так холодно, что зубы стучали друг об друга, а окоченевшие в шерстяных носках ноги, никак не могли найти уютный приют под одеялом. Я болел уже третий день и, чтобы не дай Бог не заразить Ленку и мать, был отселён в кабинет.   После первого раза, когда мы все переболели ковидом, иммунитет у меня не выработался и он скосил меня снова, дав обострения на все органы.
 Мне любезно выделили раскладушку и бельё, которое служило у нас запасным для того, чтобы в хорошую погоду можно было поваляться во дворе. Оно было не очень грязным, но очень не приятным на ощупь. Какая-то жёсткая бязь, к которой было противно прижиматься ухом. Такие мелочи мало заботили меня. Но, в контексте того, что я собираюсь вам поведать, уже и такие детали начинают приобретать значение.
Мама приехала издалека. Она давно жила с дядей Лёней в Саратове и не приезжала даже, когда нам действительно была нужна помощь. А тут мало того, что примчалась, так ещё и без обратного билета.
Я уже упоминал, что меня воспитала бабушка. Мои родители были лишены родительских прав по причине того, что, как и многие другие, в 90-е ушли в многолетний запой из которого вернулись только когда здоровье не позволяло поднести рюмку ко рту! Отец допился до инвалидности, а мать, оставшись одна, приехала жить к нам с бабушкой, когда мне было лет двадцать. Мы произвели несколько попыток закодировать её от алкоголизма и в какой-то момент один из способов сработал. Больше она не пила. Но, как ни я уже не мог в таком возрасте принять мало знакомого человека за родную мать, так и ей было сложно со мной общаться. Она уехала жить к дальним родственникам, с которыми их связывала хоть какая-то история отношений, а я, похоронив бабушку, остался абсолютно один. За столько лет мы, конечно, уже выстроили какую-то более ли менее приличную модель общения и созванивались по праздникам, но я всегда знал, что после ухода бабушки, только своей жене мог довериться на сто процентов. Она мне заменила всю семью, подарила ощущение нужности. Но, как вы помните, и этого сегодня я был лишён.
Воспоминания о гнусном детстве ползли из всех щелей в то время, как на кухне раздавались голоса моей бывшей жены и бывшей матери. И не знаю зачем я это сделал! Нужно было дальше вариться в своих предсмертных мыслях. Но, вместо этого, я сосредоточился на диалоге, активизируя свои обострённые слуховые способности.
"Я прожила с ним двадцать лет! С ним вместе по кирпичикам строила этот дом! Сколько сил сюда вложила! Как вы можете говорить, что он не мой!" - в Ленкином голосе слышалась горькая обида, но при этом какая-то уверенность в правоте!
"Леночка, но нельзя же оспорить тот факт, что участок уже был, когда ты появилась. И дом уже был. Просто маленький. Но это же наша семейная дача. Этот домик ещё мой отчим строил. А мы с мужем достраивали по мере сил." - все мои внутренности взбунтовались, когда я услышал эти слова. Зачем моя мать Лене указывает место? Зачем обижает её? Ведь, даже разведясь, я не собирался оставить её ни с чем. Просто мы ещё сами не выясняли материальные аспекты! А мы действительно к этому моменту ещё не делили имущество, а только думали, сможем ли жизни разделить!
Наивный, я правда подумал, что наш развод был причиной их диалога и пропитался жалостью к ним обеим, думая, что обязательно как-то решу эти вопросы, когда поправлюсь.
Но, женщины, спорящие о своём будущем взахлёб, шептаться долго не смогли и в какой-то момент до меня стали отчётливо долетать фразы о моём завещании. Вот тут я просто офонарел!
Они меня уже хоронили! Мозг взорвался протестом, но в голове тут же что-то щёлкнуло и вырубило меня. Среди ночи я очнулся от острого прилива горечи. Панкреатит обострился, видимо, от лекарств. Температура поднялась и меня перестало знобить, но жар расплавлял остатки сознания. Держась за стол одной рукой, я встал и попытался дойти до туалета, но свалился в коридоре, как будто-то в ногах не было ни костей ни мышц. Беспомощность. Я ощутил её в полной мере в этот период. Находясь в доме с двумя "родными" женщинами, я остался одиноко валяться около двери ванной комнаты и горько плакал. Нет, конечно, можно было закричать! Куда бы они делись? Прибежали бы, как миленькие! Можно было показательно что-нибудь свалить, создав грохот и привлечь к себе внимание. Но, мало того, что голоса у меня не было, а тело не слушалось, желание сопротивляться и бороться за жизнь стало улетучиваться.
Мне сложно вам передать это ощущение, но в такие моменты человек понимает, что умирает. И запомните навсегда! Только он решает соглашаться или нет!
Я лежал уже около часа в полной темноте, всё ещё испытывая острую необходимость попасть в туалет, но не мог даже ползти. И, что мне ещё оставалось, как не представить на последок свою Любовь и попрощаться с ней, хотя бы мысленно.
Это было не так сложно. Её образ всплыл в сознании настолько отчётливо, что тело начало испытывать ощущения, близкие к тем, что я всегда ловил при встрече с ней. "Я ухожу, Люб. Ухожу!" - признался я в своём бессилии женщине, перед которой более полугода "трусил мышцами" и стремился продемонстрировать уверенность. На какую жалость я мог рассчитывать? Это не тот человек! Она безжалостна! Её строгий взгляд пронзил меня насквозь и в голове прозвучало "Не смей!"
Господи, как мне было стыдно! Как неловко! За мой внешний вид! За состояние "расплющенной амёбы"! За слабость! За то, что я, как самый последний трус, готов принять смерть в 41 год, не плюнув в её противную рожу!
Я попытался встать, опираясь за зеркальный шкаф, дверцы которого разъезжались, и, ловко это сделать не вышло. Но как-то встал. Встал, дошёл до туалета и немного приведя себя в тонус, облокотившись на мойку двумя руками взглянул в зеркало.
Я смотрел на себя с грязными и слипшимися волосами, с отёкшим лицом, покрытым мелкими каплями пота, с глазами полными страха. Мой мозг отказывался видеть этот ужас и изображение начало буквально таять. Сквозь размытый образ ничтожной версии себя, показалась другая картинка. Это был лимузин черного цвета. Пассажирская дверь распахнулась и из машины вышел красивый стройный мужчина в ярко-синем костюме, с пиджаком больше напоминающим фрак, чем деловой. Поправив бабочку и проведя рукой по волнистым ухоженным волосам он протянул руку и поймал в ответ грациозную женскую кисть. По одним только длинным, светлым нежным пальчикам я мгновенно узнал Любу, но не сразу опознал в этом молодом человеке себя. Да, теперь  я начал догадываться что именно пытается мне показать подсознание. К чему я должен стремиться! Каким должен стать, чтобы когда-нибудь она действительно протянула мне руку!
Я всё понял. Но, образы исчезли, так и не показав мне кадр с моей Любовью целиком и это разозлило меня. Злость мгновенно включила последние резервы: я смог умыться и тут же в раковине вымыть голову. Ещё раз взглянув на себя, я стащил полотенце с крючка и интенсивно стал промакивать волосы. Кто-то попытался открыть дверь. Никакого желания видеться, а тем более разговаривать с кем-либо у меня не было. Но, было понятно, что если не вырваться сейчас из дома, то спастись будет крайне тяжело. Я  собрал все силы и вышел. Молча прошёл мимо матери, что-то причитающей себе под нос, вернулся в кабинет, переоделся, взял телефон, ноутбук и вышел на улицу. Ещё некоторые услия потребовались, чтобы выехать на моей длиннющей машине задом со двора и не протаранить ни свой ни соседский заборы. До Макса мне было ехать всего семь минут. Встретив и мгновенно оценив моё состояние, он уложил меня на диван в кухне и вызвал врача. Через три дня я выкарабкался. Хорошо похудевший, но весь жёлтый от обострившегося панкреатита, я потихоньку стал расхаживаться и за неделю вернулся в обычную форму. Нужно было что-то решать и больше мне не с кем было обсуждать свои планы, как с лучшим другом.
"Первое, что ты должен сделать - это к чертям анулировать завещание! Неужели не понятно, что ты подталкиваешь таким образом близких людей на преступление? Аннулируй и больше не пиши! Или детскому дому завещай всё! Но не им! Никто не должен хотеть твоей смерти! Во-вторых, ты должен вернуться и выгнать всех из собственного дома! Пусть катятся к чертям собачьим! И в-третьих, раз решил заниматься творчеством, так бери и занимайся! Шуруй в Москву и начинай движение в этом направлении! Здесь тебе не место!" - Макс вроде правильные вещи говорил, логичные, но вы не представляете, как больно было это слышать. Неужели правда всё это происходило со мной?