Радикальный метод

В строительную роту капитана Полтавского прибыло пополнение. Среди новобранцев обнаружился солдат с весьма деликатной проблемой – его мучил ночной энурез. В военкомате пожилой майор, ободряюще похлопав его по плечу, бодро заверил:
– Армия и не такие болячки лечила! Поверь, сынок: стройбат – лучшее лекарство от всех хворей!
Но неделя прошла, другая, а «лекарство» не помогало.
Сослуживцы, столкнувшись с последствиями, сперва переселили солдата на нижнюю койку, а затем и вовсе потребовали, чтобы он ночевал вне казармы. Петька, так звали бойца, был в полном отчаянии. Он добросовестно принимал медикаменты, назначенные военврачом, но те, к сожалению, не приносили облегчения. В итоге он стал ночевать где придётся, появляясь в казарме лишь к подъёму.
Такое поведение крайне раздражало командира роты. Каждый раз после отбоя, когда выяснялось, что боец отсутствует, Полтавского вызывали из дома на его поиски. Уговоры и угрозы на Петьку не действовали – он лишь виновато опускал голову и молчал. Терпение командира иссякало. Капитан обратился к вышестоящему начальству с просьбой направить солдата на лечение. Ходатайство встретили с пониманием, но ждать нужно было месяц. Оставалось как-то решать проблему своими силами.
И тут командиру доложили, что Петька облюбовал чердак казармы.
«Вот и отлично, – подумал Полтавский. – Я знаю, что делать. Напугаю его как следует. Страх способен подавить любые рефлексы».
Он решил действовать с наступлением ночи. Подготовка заняла считанные минуты. В канцелярии капитан скинул одежду, скрепил две простыни булавками и накинул получившееся пончо на грузное волосатое тело. Последним штрихом стала наволочка с прорезями для глаз. С удовлетворением оглядев себя в зеркале, он двинулся на чердак.
Петька спал на старом продавленном матрасе, подтянув колени к груди. Даже во сне его лицо выражало привычное беспокойство, словно он чего-то боялся. Слабый свет уличного фонаря, проникая сквозь слуховое окно, освещал табурет с аккуратно сложенной формой и кружку с водой. На верёвке под самой крышей сушилось несколько простыней.
Капитан негромко кашлянул. Солдат вздрогнул, проснулся и затравленно огляделся. В ту же секунду из темноты, издавая жуткое протяжное завывание, возник Полтавский. Словно огромная сова, расправляющая крылья для взлёта, он проплыл мимо ошеломлённого бойца – ноги в носках бесшумно скользили по пыльному бетону, руки беспорядочно взмахивали.
Петька не закричал. Горло свела судорога, и наружу вырвался лишь хриплый, как пила по металлу, вдох:
– А-а-ах!
И он тут же обмяк, рухнув на матрас.
Наступила гробовая тишина. Капитан замер в нелепой позе, простыни бессильно повисли. «Переборщил?» – мелькнула тревожная мысль. Полтавский бросился к солдату, начал легонько шлёпать его по щекам:
– Боец, ты чего? Посмотри на меня! – просипел он, забыв о наволочке на голове. – Это же я, капитан!
Очнувшись, Петька, увидел перед собой нечто настолько странное, что закатил глаза и снова отключился.
Капитан с мольбой в голосе затряс бойца:
– Сынок, очнись! Ну давай же, очнись!
Петька не реагировал.
Полтавский не на шутку запаниковал. Он метнулся к кружке, чтобы брызнуть на бойца водой, но наступил на край собственной простыни. Нога подвернулась, и капитан, потеряв равновесие, рухнул. Падая, он выставил руку, пытаясь смягчить удар. Раздался глухой щелчок, и рука неестественно вывернулась в плечевом суставе. Боль была настолько пронзительной, что Полтавский едва не потерял сознание. Он запрокинул голову и издал дикий, звериный вой.
В этот момент Петька очнулся...
Приподнявшись на локтях, он увидел спутанные простыни, скрывающие фигуру капитана. Сбоку торчала трясущаяся, неестественно вывернутая волосатая рука. Из-под наволочки доносилось низкое утробное рычание.
Вскрик Петьки был коротким и обрывистым. Боец безмолвно завалился на матрас...
Через десять минут к части с сиреной подъехала скорая. Санитары спустили с чердака Полтавского и солдата. Как оказалось, у бойца случился сердечный приступ.
К удивлению врачей, Петька ... перестал мочиться в постель. А через месяц его комиссовали по состоянию здоровья.
Капитану же пришлось перенести сложную операцию на плечевом суставе.
Спустя полгода Полтавский, получивший «строгача», но оставшийся в должности, принимал новое пополнение. Молодые солдаты, вытянувшись в струнку, боязливо косились на его руку в бандаже.
Капитан медленно шёл вдоль строя, вглядываясь в лица. Вдруг он остановился напротив щуплого паренька с затравленным взглядом и рявкнул:
– Страдающие энурезом! Два шага вперёд!
Паренёк побелел, но, повинуясь уставу, сделал шаг, потом второй. За ним, ко всеобщему удивлению, вышли ещё трое. Полтавский оглядел четвёрку, посуровел и процедил сквозь зубы:
– Значит так, орлы. На вас четверых я пишу рапорт командиру об отправке в госпиталь. А до тех пор будете проходить усиленный курс терапии в санчасти. И на всякий случай запомните: чердак в казарме – моя вотчина. Кто сунется – лично познакомится с моим методом лечения. А метод у меня... – капитан выразительно кивнул на неподвижную руку. – Радикальный. Всё понятно? Тогда в санчасть – бегом марш!