Кардинальный метод

В строительную роту капитана Полтавского прибыли новобранцы. Среди них обнаружился солдат с весьма деликатной проблемой – его мучил ночной энурез. В военкомате пожилой майор, похлопав его по плечу, бодро заверил:
– Армия и не такие болячки лечила! Поверь, сынок: стройбат – лучшее лекарство от всех хворей!
Но неделя прошла, другая, а «лекарство» не помогало.
Сослуживцы, столкнувшись с трудностями, сначала переместили солдата на нижнюю койку, а затем и вовсе потребовали, чтобы он ночевал вне казармы. Петька, так звали молодого человека, был в полном отчаянии. Он добросовестно принимал медикаменты, назначенные военврачом, но они, к сожалению, не приносили облегчения. В итоге он стал ночевать где придётся, появляясь в казарме лишь к подъему.
Такое поведение крайне раздражало командира роты. Каждый раз после отбоя, когда выяснялось, что один из бойцов отсутствует, Полтавского  вызывали из дома для его поисков. Уговоры и угрозы на Петьку не действовали – он лишь виновато опускал голову и молчал. Терпение командира иссякало. Капитан обратился к вышестоящему начальству с просьбой направить солдата на лечение. Его ходатайство было встречено с пониманием, но требовалось ждать два месяца. Оставалось как-то решить проблему самостоятельно.
И тут командиру донесли, что Петька облюбовал чердак казармы.
 «Вот и отлично, — подумал Полтавский. — Я знаю, что делать. Напугаю его, как следует. Страх способен подавить любые рефлексы».
Он принял решение действовать, как только наступит ночь. Подготовка заняла считанные минуты. В канцелярии капитан скинул верхнюю одежду, скрепил две простыни булавками и накинул получившееся подобие пончо на своё пухлое, волосатое тело. Натянув на голову наволочку с прорезями для глаз, он с удовлетворением оглядел себя в зеркале и направился на чердак.
Петька спал на старом, продавленном матрасе, подтянув колени. Даже во сне его лицо выражало привычное беспокойство, как будто он чего-то боялся. Слабый свет уличного фонаря, проникая сквозь слуховое окно, освещал табурет с аккуратно сложенной формой и стоящую рядом кружку с водой. На верёвке под самой крышей сушились несколько простыней.
Капитан тихонько кашлянул. Солдат, вздрогнув, проснулся и испуганно огляделся. В этот самый момент, издавая жуткое, протяжное завывание, из темноты возник Полтавский. Словно огромная сова, расправляющая крылья для взлета, он проплыл мимо ошеломленного бойца, его ноги в носках бесшумно скользили по пыльному бетону, а руки беспорядочно взмахивали.
Петька не закричал. Горло свела судорога, и наружу вырвался лишь хриплый, как пила по металлу, вдох:
– Ааах!
И он тут же обмяк, рухнув на матрас.
Наступила гробовая тишина. Капитан замер в нелепой позе, простыни неуклюже повисли на его плечах. «Переборщил?» – мелькнула тревожная мысль. Полтавский бросился к солдату, начал легонько шлёпать его по щекам:
– Боец, ты чего? Посмотри на меня! – просипел он, забыв про наволочку на голове. – Это же я!
Петька очнувшись, увидел перед собой нечто настолько странное, что закатил глаза и снова отключился.
Капитан с мольбой в голосе начал трясти бойца:
– Сынок, очнись! Ну давай же, очнись!
Петька не реагировал.
Полтавский запаниковал по-настоящему. Он метнулся к кружке, чтобы брызнуть на бойца водой, но наступил на край собственной простыни. Нога подвернулась, и капитан, потеряв равновесие, рухнул. Падая, он инстинктивно выставил руку, пытаясь смягчить удар. Раздался глухой щелчок, и рука неестественно вывернулась в плечевом суставе, будто сломанная ветка. Боль была настолько пронзительной, что Полтавский едва не потерял сознание. Он запрокинул голову и издал дикий, звериный вой.
В этот момент Петька очнулся…
Приподнявшись со своего ложа, он увидел простыни, скрывающие фигуру капитана, из которых торчала трясущаяся, неестественно вывернутая волосатая рука. Из-под наволочки доносилось низкое утробное рычание.
Вскрик Петьки был коротким и обрывистым. Боец безмолвно  откинулся на матрас…
Спустя полчаса скорая увезла Полтавского, а вместе с ним и солдата. Как оказалось, у бойца случился сердечный приступ. К удивлению врачей, Петька перестал мочиться в постель, а уже через месяц его комиссовали.
Полтавскому же пришлось перенести сложную операцию на плечевом суставе.
Через полгода капитан, получивший «строгача», но сохранивший должность, принимал новое пополнение. Молодые солдаты, вытянувшись в струнку, боязливо косились на его, туго прижатую к животу руку.
Капитан проходил вдоль строя, внимательно вглядываясь в лица солдат. Вдруг он резко остановился и рявкнул:
– Страдающие энурезом – два шага вперёд!