Радикальный метод

В строительную роту капитана Полтавского прибыло пополнение. Среди новобранцев обнаружился солдат с весьма деликатной проблемой – его мучил ночной энурез. В военкомате пожилой майор, ободряюще похлопав его по плечу, бодро заверил:
– Армия и не такие болячки лечила! Поверь, сынок: стройбат – лучшее лекарство от всех хворей!
Но неделя прошла, другая, а «лекарство» не помогало.
Сослуживцы, столкнувшись с последствиями, сначала переместили солдата на нижнюю койку, а затем и вовсе потребовали, чтобы он ночевал вне казармы. Петька, так звали молодого человека, был в полном отчаянии. Он добросовестно принимал медикаменты, назначенные военврачом, но те, к сожалению, не приносили облегчения. В итоге он стал ночевать где придётся, появляясь в казарме лишь к подъёму.
Такое поведение крайне раздражало командира роты. Каждый раз после отбоя, когда выяснялось, что один из бойцов отсутствует, Полтавского вызывали из дома на его поиски. Уговоры и угрозы на Петьку не действовали – он лишь виновато опускал голову и молчал. Терпение командира иссякало. Капитан обратился к вышестоящему начальству с просьбой направить солдата на лечение. Ходатайство встретили с пониманием, но ждать нужно было месяц. Оставалось как-то решать проблему своими силами.
И тут командиру донесли, что Петька облюбовал чердак казармы.
«Вот и отлично, – подумал Полтавский. – Я знаю, что делать. Напугаю его как следует. Страх способен подавить любые рефлексы».
Он решил действовать, как только наступит ночь. Подготовка заняла считанные минуты. В канцелярии капитан скинул верхнюю одежду, скрепил две простыни булавками и накинул получившееся подобие пончо на своё грузное волосатое тело. Натянув на голову наволочку с прорезями для глаз, он с удовлетворением оглядел себя в зеркале и направился на чердак.
Петька спал на старом продавленном матрасе, подтянув колени к груди. Даже во сне его лицо выражало привычное беспокойство, словно он чего-то боялся. Слабый свет уличного фонаря, проникая сквозь слуховое окно, освещал табурет с аккуратно сложенной формой и стоящую рядом кружку с водой. На верёвке под самой крышей сушилось несколько простыней.
Капитан тихонько кашлянул. Солдат вздрогнул, проснулся и испуганно огляделся. В ту же секунду, издавая жуткое протяжное завывание, из темноты возник Полтавский. Словно огромная сова, расправляющая крылья для взлёта, он проплыл мимо ошеломлённого бойца – ноги в носках скользили по пыльному бетону, руки беспорядочно взмахивали.
Петька не закричал. Горло свела судорога, и наружу вырвался лишь хриплый, как пила по металлу, вдох:
– А-а-ах!
И он тут же обмяк, рухнув на матрас.
Наступила гробовая тишина. Капитан замер в нелепой позе, простыни бессильно повисли. «Переборщил?» – мелькнула тревожная мысль. Полтавский бросился к солдату, начал легонько шлёпать его по щекам:
– Боец, ты чего? Посмотри на меня! – просипел он, забыв про наволочку на голове. – Это же я, капитан!
Петька, очнувшись, увидел перед собой нечто настолько странное, что закатил глаза и снова отключился.
Капитан с мольбой в голосе затряс бойца:
– Сынок, очнись! Ну давай же, очнись!
Петька не реагировал.
Полтавский запаниковал по-настоящему. Он метнулся к кружке, чтобы брызнуть на бойца водой, но наступил на край собственной простыни. Нога подвернулась, и капитан, потеряв равновесие, рухнул. Падая, он инстинктивно выставил руку, пытаясь смягчить удар. Раздался глухой щелчок, и рука неестественно вывернулась в плечевом суставе. Боль была настолько пронзительной, что Полтавский едва не потерял сознание. Он запрокинул голову и издал дикий, звериный вой.
В этот момент Петька очнулся...
Приподнявшись на локтях, он увидел спутанные простыни, скрывающие фигуру капитана, из которых торчала трясущаяся, неестественно вывернутая волосатая рука. Из-под наволочки доносилось низкое утробное рычание.
Вскрик Петьки был коротким и обрывистым. Боец безмолвно завалился на матрас...
Через десять минут к расположению части с сиреной подъехала скорая. Санитары спустили с чердака Полтавского, а вместе с ним и солдата. Как оказалось, у бойца случился сердечный приступ.
К удивлению врачей, Петька ... перестал мочиться в постель. А уже через месяц его комиссовали по состоянию здоровья.
Капитану же пришлось перенести сложную операцию на плечевом суставе.
Спустя полгода Полтавский, получивший «строгача», но сохранивший должность, принимал новое пополнение. Молодые солдаты, вытянувшись в струнку, боязливо косились на его руку, зафиксированную бандажом.
Капитан медленно проходил вдоль строя, внимательно вглядываясь в лица. Вдруг он резко остановился напротив щуплого паренька с затравленным взглядом и рявкнул:
– Страдающие энурезом! Два шага вперёд!
Паренёк побелел, но, повинуясь уставу, сделал шаг, потом второй. За ним, на удивление, вышли ещё трое. Полтавский оглядел четвёрку, его лицо посуровело, и он сквозь зубы произнёс:
– Значит так, орлы. На вас четверых я пишу рапорт командиру об отправке в госпиталь. А до тех пор будете проходить усиленный курс терапии при санчасти. И на всякий случай запомните: чердак в казарме – моя вотчина. Кто сунется – лично познакомится с моим методом лечения. А метод у меня... – капитан покосился на неподвижную руку, – радикальный. Всё понятно? Тогда в санчасть – бегом марш!