Уголовник

Максим Александрович Скворцов, 42 лет, ведущий конструктор, разведен, выбежал из конторы, слетел с трех ступенек крыльца и побежал по асфальтовому тротуару вдоль невысокого металлического забора, покрашенного в цвет молодой зелени, в государственную столовку, расположенную по соседству с НИИ, где он работал, сказав коллегам: «Сейчас приду, перекушу только». День сегодня оказался загруженным, работы навалили под завязку, он был рад, что сумел удрать хоть на полчасика. Солнечный день наполнял Максима оптимизмом. Теплый летник ветерок слабо шелестел в деревьях, голубое бездонное небо было прекрасно и вообще, все было хорошо. Последствия дорожно-транспортной аварии, в которую недавно попал Максим, а именно временами приходящая головная боль, словно моторчик в голове заводился, беспокоила все реже. Машину было жалко, но ремонт оплачивала страховая компания, и надо было всего-то – недельку побыть пешеходом, а это, учитывая погоду, солнце, небо, зеленую траву и прочие радости, было не так уж и плохо. Максим любил этот прекрасный мир, а мир радовал Максима чем мог.
Столовая была совсем рядом с работой, туда ходили все, кого достали бутерброды, поедаемые на конторской кухне, и он, Максим, человек разведенный, ненавидел эти бутерброды и каждый раз мечтал о борще и котлетах с пюре. Максим был человеком неконфликтным, с сослуживцами поддерживал нормальные, дружеские даже, отношения, ни с кем особенно не сближался, но и ссориться не старался. В общем, коллектив на работе подобрался понимающий, доброжелательный и где-то даже веселый. 
Столовая, ее можно было назвать кафе, была вполне чистенькая, там давали первое, второе и компот, только с барменом у пивной стойки, работающим после пяти вечера, и ненавязчивой официанткой в белом переднике. Молодая, симпатичная женщина. С красивыми ладными ногами. И совсем не толстыми. Меню приносит.
Добравшись, Максим сел за ближайший свободный столик, формально заглянул в меню и безальтернативно заказал себе борщ с сухариками и зеленью, две котлеты с пюре и, конечно, компот. В ожидание заказа, Максим рассеянно блуждал взглядом по помещению кафе, ни на чем специально не останавливаясь. Два столика, помимо его стола, были заняты, в столовой было уютно и светло. Максим опустил локти на стол, а подбородком оперся на скрещенные пальцы. И тут он увидел, лежащий на столе, листок бумаги. Он его не сразу заметил из-за светлой скатерти. На листке шариковой ручкой было выведено: Сегодня, такого-то числа, у пищеторга юбилей чего-то. Ага. В дополнение к заказанному обеду полагался бесплатный бонус – посещение планеты Название неразборчиво. Максим заулыбался: что ж, наверное, кусок торта подадут.
Наконец, принесли заказанный обед. Но вместе с обедом девушка-официантка вручила всего лишь конфету-сосучку, и сказала:
- Съешьте после обеда, не портите аппетит.
Максим вежливо улыбнулся, сказал спасибо и попросил принести кофе. Борщ был вкусен, пюре и котлеты – тоже. Конфету он съест с горячим кофе, а пока – компот. Компот тоже оказался ничего. Он попивал охлажденный напиток, пока не увидел официантку, спешащую в его сторону с чашкой кофе на блюдце.
Первый глоток кофе был действительно хорош. Максим, не торопясь развернул хрустящую обертку, положил конфету в рот и… провалился в темноту. В то же мгновение он ощутил себя стоящим. В первую секунду его глаза ничего не смогли рассмотреть, потом темнота стала медленно, но неуклонно отступать. Темные пятна в глазах исчезали, и Максим увидел, что находится в небольшом полукруглом помещении с металлическими полом и стенами, как в ходовой рубке крейсера «Аврора», где он был прошлым летом, когда ездил в Питер. Только в этом помещении был полумрак, воняло тамбуром и привокзальным туалетом. После летнего тепла кафе – было прохладно и даже зябко. Максим поёжился.
Не сдвинувшись с места, он робко озирался. Помещение было маленькое. Он заметил окно, встроенное в стену выше уровня его роста. Под окном была площадка примерно метр на метр, к которой вели три ступени, тоже металлические и ограниченные поручнями. Дверей нигде не было. Максим опасливо протопал к ступенькам, шаги гулко бухали по металлическому полу, и взявшись за поручни, поднялся на площадку. Ему было очень неуютно в этом закрытом вонючем тамбуре, но хотелось выяснить, куда это он попал, и не связано ли это каким-то образом с юбилеем пищепрома. Забравшись на площадку, Максим оказался на уровне окна. Окно было грязным, в жирных желто-серых пятнах. Под окном на стене была приделана светлая металлическая табличка информационного, как понял Максим, характера. На ней чернели странные незнакомые символы. Всмотревшись, Максим увидел и русские буквы. Надпись на русском гласила: Посетители, находящиеся здесь в осведомительных целях, со временем пребывания не более 15 мин, обзорную комнату не покидают.
«Как же ее покинуть, даже если бы и захотел, - подумал Максим. – Дверей-то нет».
Максим боязливо приблизил лицо к окну и сразу отшатнулся. Комната находилась на невообразимой высоте. Так высоко, что небо то ли было черным, то ли его не было уже совсем, а виднелась только космическая чернота. Максима стал бить мелкий нервный озноб. Сердце заколотилось. Тем не менее, пересилив себя, Максим снова взглянул. Теперь он увидел серую пелену, почти полностью застилающую вид того, что находилось внизу. А внизу, скорее всего, находился город. Повсюду виднелись желтые огни, не слишком яркие, впрочем, высокие здания тускло просматривались сквозь пелену. Больше всего поразило Максима огромное количество дымящих и коптящих труб, дым от которых поднимался вверх и образовывал ту самую пелену, сквозь которую он смотрел. Картина была мрачная и напоминала индустриальный ад. Местами возникали вспышки огня, их было видно сквозь пелену смога. Совершенно не понятно казалось, как в этом городе живут люди. Но они там жили. Люди. Иначе как объяснить дымящиеся трубы и горящие огни. И что же, все-таки, он здесь делает, в этой жуткой безвыходной камере? Вот в чем вопрос.
Вдруг раздался громкий неприятный трескучий звук, похожий на резкий звонок. На потолке загорелась желтая лампочка, одетая в решетчатый плафон и свет начал кружиться, как маячок спецсигнала. Звук раздался снова. Второй раз звучало дольше. Не успело стихнуть, как Максим снова погрузился в темноту и вынырнул в кафе у себя за столиком. Пятнадцать минут прошли. Его обдало приятным теплом, и он дернулся. Не то, чтобы он успел испугаться того, что произошло, это будет позже, но ощущение казенной безвыходности помещения, его мерзкие запахи, вид страшного города, все это в осознанный страх пока не оформилось, но было настолько ярким впечатлением, что Максим панически начал оглядываться по сторонам. В кафе ничего не изменилось. Люди, сидящие за соседними столиками, не проявляли к нему интереса и, как и прежде, обедали и беседовали. В окна светило ласковое солнышко. Как и раньше.
К столу подошла официантка забрать чашку из-под кофе. Максим встал навстречу к ней, деликатно взял за локоть и сказал приглушенным голосом:
- Послушайте, извините, вы должны знать, что… происходит? Куда это я сейчас… - Максим сделал неопределенные пассы рукой, оглядываясь. – Где я был? Что это за место? Вы же знаете, вы давали мне эту конфету, из-за которой я…
Официантка подняла на Максима непонимающий взгляд:
- Вы о чем сейчас? – Она сделала шаг назад, продолжая смотреть. Выждав небольшую паузу, убедившись, что продолжения не будет, она сказала:
- Извините, у меня другие посетители. – и ушла.
Максим сел за столик. Оставив сумму, соответствующую счету, что принесла официантка, Максим подумал: «Больше я в эту столовку не приду. Конфетами кормят волшебными. Но что же, все-таки, происходит?»
Выпитый компот и кофе подействовали на организм Максима.
«Ну все, надо идти. Сейчас только по пути загляну в туалет». Он встал, задвинул стул к столу и пошел в сторону, где был указатель - Туалет.
Уже застегивая брюки в кабинке, Максим услышал, как в туалет зашли двое, официантка и бармен, он узнал их по голосу, покурить. Стоя у раковин, они закурили и начали разговор сначала о чем-то не совсем понятном.
- Ты во-сколько сегодня заканчиваешь? – спрашивал мужской голос бармена.
- В восемь двадцать капсула. А ты? – официантка деловито затягивалась дымом, Максим видел ее в щель кабинки.
- Я в двадцать три пятнадцать. Потом две смены пропущу. – Они помолчали, дымя сигаретами.
Максим уже было собрался выходить, но тут его ухо уловило что-то интересное. Он вдруг осознал, что официантка и бармен говорят вещи, непосредственно до него касающиеся. Он прислушался.
До него донеслись слова бармена:
- Ну как, сегодня твой на побывку гонял?
- Гонял, - ответила официантка, - первый раз он сегодня, на пятнадцатиминутную. Ничего еще не понял. Хотя, ничего они не поймут, что это я.
- Так они на побывку туда, ну, домой, я имею ввиду? Или у них это наказание такое? Типа, посмотрел издалека в комнате без дверей и обратно, срок мотать, а? – Максим теперь напряженно вслушивался. Срок? Какой срок? Разговор, между тем продолжался. Официантка отвечала, пожав плечами:
- Не знаю. Побывка, наказание, какая разница! Слушай, они все равно не помнят, что это их дом. Они даже не вспомнят, что были там. Система память заберет. Я вообще не знаю зачем эти экскурсии. Может, наоборот, это не они, это на них смотрят 15 минут? Ну, чтобы убедиться, что срок отбывается. Они же не просто преступники здесь.  Тут только особо тяжкие - садисты, там, массовые убийцы, грабители в особо крупном, еще всякие. Их поэтому сюда и садят, на эту жуткую планетку. Примитивную, опасную. Только такие здесь выжить и могут. Место же и правда жуткое. Они без атмосферы не могут обходиться, приходится на улицу выходить, кошмар!
- А мы, - ухмыльнулся бармен.
- А что – мы, у нас спец костюмы высший класс! Мы в своих комбинезонах здесь сколько хочешь можем находиться. А у ихних цикл – лет 80. От силы. И мрут потом все. Никто еще до конца срока не дотянул, я слышала.
Бармен протянул:
- Дааа… А он кто у тебя, садист?
Максим замер, не дыша.
- Кто? Би пси четырнадцать? – бармен кивнул. – О, он вообще, особенный случай. Мне за него три отгула обещали. Хоть без этой спецухи похожу дома. – официантка ущипнула себя за грудь.
- Так кто он? – не отставал бармен.
- Он и садист, и убийца, и извращенец в одном флаконе. В армейских подразделениях захвата служил. Спецвойска. Говорят, он своим жертвам самолично головенки откручивал. Своими руками. А потом ел.
Максима стало тошнить. Он открыл рот и постарался глубоко и бесшумно дышать.
- Ладно. – официантка выбросила окурок в угол. – Пошли, у меня еще две побывки, надо присмотреть, чтобы все прошло нормально.
Они направились к выходу, продолжая обмениваться фразами. До Максима донесся затихающий смех.
Он с шумом выдохнул. Тошнота не проходила. Ему до истерики захотелось выйти на улицу. В голове завелся моторчик, и в правом виске снова запульсировало. Он выскочил из туалета, повернул в коридор, чтобы не показываться на глаза официантке, и быстрым шагом направился к выходу. Наткнулся на бармена, стоявшего в коридоре за поворотом. Тот посмотрел на Максима отсутствующим равнодушным взглядом и отвернулся. Проходя мимо помещения для уборочного инвентаря, Максим не заметил возникшую на потолке коридора изумрудную полосу, пройдя под которой, он подумал, что он наелся так, что до завтра хватит. В голове пронесся совсем легкий звон и улетучился, словно и не было. За обеденный перерыв голова стала легкой, она очистилась от чертежей, формул, документов. «Вот что значит – вовремя и вкусно поесть». – подумал Максим Александрович и поспешил на работу.
Перед тем, как забежать на крыльцо конторы, Максим кинул еще один взгляд на ласковое солнышко, пробивающееся через листву, теплое чувство охватило его. На рабочее место вернулся довольный. Коллегам, конечно, рассказал – сегодня борщ был… обалденный!