Разговор с мудрецом

Уйду - что станет с разумом моим?
Быть может, от души неотделим,
Он прикоснется к таинствам вселенной?..

Лузумийят  ( Лузум ма ла ялзам -  Обязательность необязательного). 
Ахмад ибн Абдуллах ибн Сулейман ат-Танухи;
он же  Абу-ль-Аля аль-Маарри ;
он же Абулол Моарренсис.
(декабрь 973 – май 1057. Алеппо. Сирия)

 

А я скажу так

Там, куда  иду, ничего не надо.
Тьма бездонных времён – станет мне оградой.

Но сбежит из острога свободный дух - кандалами звеня, бубенцами смеясь. И лететь ему как лебяжий пух над землёй, где заря - ой рано - как красно! и светло занялась.

Развесёлый, удалый, хмельной и шальной,
с мягким волосом, в кольца украшенный
непокрытой своей завитой головой;
светлым взором глядеть, звонким голосом петь;
славить жизнь, что всегда - полной чашею.
Полной чашею, полной мерою.
Что полным-полна светлой верою.
Ну а то, во что верой верую –
никому никогда не доверю я…


            Труден вопрос: что же такое разум?  И пока не найден безусловный ответ, пусть это будет - музыка души.

             Не она ли заставила меня рассказать когда-то о том как

на самом пределе слышимого звука низко гудит земля. Словно гигантская виолончель так завершает свою виртуозную тему abbasando, длящуюся столь долго, что представляется   непостижимым. Такт, два или три, а может миллионы лет – так ли уж важно точное определение отрезка времени перед лицом бесконечности? - иссякала мелодия, проступала вновь и  опять уходила в тишину, чтобы, наконец, когда-нибудь да исчезнуть совсем.
        Что будет здесь, когда прекратятся последние её вибрации?


        Что?
        И некому ответить мне. Да и надо ли? Когда достаточно уже и того, что эту пьесу дано тебе услышать не до её конца.

10.12.2025 19:34

Это ли повод к тому чтобы предаваться унынию? Ведь в части отведённой тебе вечности каждый волен настроить свою навигацию в жизни - не важно придаешь ли цели особенный смысл, или элементарно наслаждаешься благами бытия.

Мне представляется странным пессимистический настрой от осознания предельной очевидности. Не пристало ли жить с реальном оптимизмом даденых мне возможностей реализовать свой потенциал добра просто без претензий на исключительность, но и ценя собственные достоинства. Ведь сказал же я себе в
56. Апология жизни


Как ребёнок проказливый – в пику родителям спящим -
Мы играем понятием странным «Небытие»,
Нам претит признавать свою жизнь настоящей,
И сценарий Ухода фантазией строим своей.
Ну а сад наслаждений и пыток, где утрами будят нас птицы,
Там, где день наполняется зноем заботы до самого края? –
Разве этого мало, затем чтобы остановиться
В зряшных поисках вечно фальшивого Рая!?
Что ещё мы готовим себе на пути восхожденья
В горний благостный, вечный приют удовольствий,
Оставляя сего дню своё снисхожденье:
-С овна дранного клок – хоть какой-нибудь пользы?

Нету силы, способной подвергнуть нас каре
За слепую растрату дарованной жизни,
Кратким мигом, единым ударом -
Пробежавшей с момента рожденья до хлопотной тризны.


Нет так нет! Возбуди ж свою волю –
Радость бдений познать до последней черты,
За которой – Ничто… Беспросветно зеркальное поле,
Что  в бескровное «Он» обращает сердечное «Ты».


Ты – росток, раздвигающий недра плодящесырые,
Ты – цветок удивлённый – весь в стразах хрустальных росы,
Ты – глаза малыша, увидавшего море впервые,
Ты – владыка миров, божество всетворящее – ты.
И пусть сонмы причин заставляют нас хлопотно строить
Несуразный ковчег, где грешим своим вымыслом мы,
Декорации движем в пыли, в зыбунах укрепления роем.
–Это просто игра. Это блажь перед зеркалом вечной зимы.
Вот те – жизнь, ну а это – её отражение.
Почему ж предпочтения наши на плоскость слепую падут,
Оставляя небрежности нашей мгновенья живого явления,
Словно раненых, что позабыли, покинув разбитый редут?

Вот это сказал бы я Ахмаду ибн Абдуллах, если бы представилась такая возможность.