Роза, Рыжики, Рыжелло - сказка

 СКАЗКА ПРО РАМИЛЮ РАХИМОВНУ КУРБАНБЕРДЫЕВУ, СЧИТАЮЩУЮ СЕБЯ РУССКОЙ или РОЗА, РЫЖИКИ, РЫЖЕЛЛО.

           (городская взрослая история из лесной жизни)

Евдокимову А.Б, турбазе на озере «Щучиер» и её директору Н.С.
   
                ********

Случилась эта история в те самые смутные времена, когда нашим начальникам земли русской разом разонравилось жить в родном доме.  И толи по волшебству, а толи от бесовской порчи какой, вдруг, потянуло их на всё заморское да заграничное.
Народ перестал землю обрабатывать, заводы и фабрики во множестве своём закрылись, а деньги - те и вовсе обесценивались. Люди разбежались, а кто остался - повалили торговать привозным да иностранным. Разные государственные мужи от мелких до самых великих били поклоны иноземцам и все их самые малые да большие прихоти в точности исполняли без всякого промедления.

Так вот!  В те самые времена, вдали от одного рабочего города в глухом сосновом лесу при круглом, как блюдце, озере стояла закрытая турбаза, всеми брошенная. Принадлежала она заводу, который растащили за долги, да раздали арендаторам под ту самую вездесущую торговлю.
А чтобы заводскую собственность для отдыха не разграбили окончательно, наняли сторожа. Деньги ему почти не платили, но продукты - хлеб, консервы да крупы раз в неделю за непыльную работу исправно привозили. И то хорошо!
 Сторож быстро смекнул, что денег особо не дадут, а только пообещают, что водки в лесу не купишь и спешно засобирался обратно в город. А чтобы обиды никто на него не держал - уговорил поработать до лучших времен знакомую татарку Розу.

Была та татарка, не то чтобы настоящая. Отец у нее был из татар, да и то поговаривали вроде бы из крымских. Звали её по паспорту Рамиля Рахимовна Курбанбердыева. Но она упорно считала себя русской и по-татарски знала всего несколько слов: «коран, рэхмэт, намаз, сэлям, беляш -перемяч, бэлям-бэлям» и ещё что-то вроде этого.
Всем она говорила: «Меня воспитала русская мама!» - что было чистой правдой и предлагала называть себя Раисой или Римой или Розой, или тетей Розой, без всякого отчества. Это цветочное имя ей больше нравилось по особым женским причинам. Ходила она исправно на службы в близлежащий православный храм, ставила свечи, читала молитвы и подавала записки «за упокой и за здравие». Но на всех чисто татарских праздниках, вроде «Сабантуя» всегда появлялась с темными многочисленными косами и в расшитой бисером тюбетейке. Для этого был у неё один жизненно важный интерес.
Роза, женщиной хоть и была ещё вполне детородного возраста, очень привлекательной, черноглазой, живой, веселой, но бог её создал поистине необъятных телесных размеров и годов ей уже под сорок. Семьи у этой полу-татарки никогда не было.
Если мужчины видели её привлекательное лицо, то тревожно замирали, но вот когда глаз падал на остальное «богатство», доставшееся от природы, то испарялись, как дым дешевых папирос.
Тело тети Розы имело почти совершенные пропорции, но каких-то поистине карикатурных размеров. Казалось бы, подели его на две или даже три части, то вышло бы несколько ладных невест, готовых к официальным отношениям, браку и деторождению.
Поэтому Роза была одинока, девственно чиста и с гордостью, с нескончаемым лучезарным оптимизмом несла свою могучую, но привлекательную стать по пути опыта с трепетной надеждой встретить  своё счастье в виде мужчины, что полюбит «всю её богатую красоту», что в ней уместилась и снаружи, и внутри -  то есть там, где прятались ранимая душа и горячее сердце.
Роза любила людей, животных, все живые растения и целый мир вокруг.
Мужчины её тоже любили, но «только как друга». «Она на любителя!» –  за глаза говорили обычно о ней в узком кругу, признавая красоту и душевные качества. Но размеры женских форм отпугивали.
Она мирилась, понимая: «Не потянут! Как всегда побояться ответственности!»
Возможно, ей надо было родиться в далекой и горячей Индии, где такую «божественную прекрасность» по достоинству могли оценить. Там Роза могла бы не только сама исповедовать местные религиозные культы, но и самой стать божеством для некой индуисткой секты поклоняющейся Матери Природе или Женщине-Матери. Но жить выпало в центре холодной страны, поэтому она принимала жизнь такой какая она есть. Единственным утешением и отдушиной были походы в церковь, телесериалы и мечты о семейной жизни, полной детей и животных. Детей у нее тоже не было.

Когда Роза впервые появилась на турбазе, она ещё доподлинно не знала какой поворот готовит ей судьба, но уже смутно чувствовала, что оказалась здесь не просто так.
«Ай! И что там делать в этом городе? Работы нет! Жить не с кем! Подруги все разъехались. Любимый кот помер от старости. Сдам квартиру, а сама тут буду куковать. Зиму перезимую, а там посмотрим…» - примерно так рассуждала она, когда в конце лета вступила за массивные металлические ворота турбазы, приняв дела и получая ключи от всего брошенного и запертого до лучших времен хозяйства.
Её вдумчиво провели по всем объектам, показали, где - что находится. Яркая летняя пора позднего августа была не в состоянии перебить чувство удручающего запустения от нежилых домиков, покосившихся заборов, заборчиков и заросших травой дорожек.
Жить ей самой предстояло в длинном зеленом ангаре в виде огромной металлической бочки, стоящей на высоком свайном фундаменте, обшитой с обеих сторон утеплителем и деревянной доской – «вагонкой». Внутри находилась большая русская печка, несколько старых, но еще работающих обогревателей и три замызганных электроплитки. Два больших ржавых холодильника, громко урча, регулярно вздрагивали, но болезненно трясясь, исправно давали мороз и холод. Но главное – был серый работающий городской телефон с пятизначным номером и почти новый цветной переносной телевизор в красном пластмассовом корпусе с хромированной выдвижной антенной сбоку. Телевизор уверенно показывал всего три программы, но и этого было с избытком.

Между главными воротами и входом в новый дом тети Розы, словно защитная крепость, располагалась большая деревянная будка для собаки. Ржавая цепь, то поднимала пыль, то утопала, вдавленная собственной тяжестью, в песок. На этой суверенной территории проживал мощный пёс по кличке «Дик» – пятилетняя агрессивная немецкая овчарка, которая одичав от одиночества и голода, кидалась на любой звук доносящийся из леса. Цепь звенела, грохотала, пёс лаял, а неведомые лесные птицы развлекаясь, дразнили Дика несколько раз на дню, доводя до форменной истерики.
Роза сразу поняла, что они подружатся. Тем более другой защиты у неё на турбазе не было, да и людей вокруг на многие километры тоже.
В одном из холодильников валом лежал двухнедельный запас костей из городского мясокомбината, что стоял на выезде из города в сторону турбазы, распространяя на несколько кварталов запах гнили, потому что ещё работал. Оттуда ей по звонку обещали привозить, по мере надобности, бесплатные кости и субпродукты. Шкафы в домике были до потолка забиты самыми дешевыми крупами и кашами. Тут же стояли два картонных ящика рыбных консервов – килька в томате и шпротный паштет, а также несколько стеклянных банок с консервированными супами - борщ, щи, гороховый, рассольник и т.д.
Но с хлебом была беда. Никто его доставлять ежедневно не обещал. Зато было много серой муки в мутных целлофановых пакетах. Соли, сахара и растительного масла было тоже в избытке.
Ошалев от такого продуктово-стратегического запаса, Роза, жившая впроголодь после потери места на закрывшейся швейной фабрике, полюбила свою новую неизвестную работу с удвоенной силой.

Машина, что привезла новоиспеченную сторожиху давно уехала, подняв столп песчаной пыли, под истошный собачий лай. День клонился к закату. В помещении, за давно немытыми стеклами, стремительно темнело, и Роза решила включить свет, дабы разложить свои немногочисленные пожитки, освоиться и наконец посмотреть телевизор, где ежедневно крутили мексиканские сериалы.  Свой телек у неё дома в городе сломался, а в мастерской чинить его не брались с формулировкой – «запчастей нет и не предвидится»!

Роза, сидевшая на лежанке с наброшенными сверху несколькими старыми матрасами и одеялами, потянулась было к выключателю, как вдруг увидела на столе, в тусклом оконном просвете, силуэт большой серой мыши стремительно и жадно жующий белый хлеб от свежей, еще тёплой буханки, что приезжая запасливая горожанка привезла с собой из города.
«А-А-А!»  - истошно завопила Роза - «Дик! Дик! Тут мыши!»
Пёс за стеной надсадно залаял, а цепь его угрожающе загромыхала, словно кандалы негритянских рабов из мексиканского сериала, который должен был вот-вот начаться для утомленных нищетой трудящихся всей страны.
Роза пулей высочила на крыльцо, где уже метался, лающий до пенной хрипоты, её немецкий рыцарь и единственный спаситель - благородный охранник «Дик».
На свежем воздухе пришла отрезвляющая мысль, что спонтанный переезд на лесное озеро - вовсе не познавательный отдых с бесплатным трехразовым питанием, а настоящее испытание на выживание и стрессоустойчивость.

Роза, поцеловав серебряный нетельный крестик, нарочито шумно вернулась обратно в облюбованную голодными грызунами служебную жилплощадь, хлопнула дверью, погремела алюминиевыми ложками и мисками, включила свет, решительно раскрыла сумку, достала кусок свежей ливерной колбасы и бросилась обратно на крыльцо к псу.
Перекрестившись свободной рукой для верности, она спустилась вниз к самой будке и обреченно закрыв глаза, на вытянутой дрожащей руке протянула колбасу своему предполагаемому собачьему спасителю.
Казалось, какое-то мгновение рука свободно висела в воздухе без всякого должного внимания. Но затем тёплый, мокрый, кожаный нос осторожно ткнулся в ладонь. Большой шершавый язык разом слизал кусок аппетитной колбасы и ещё несколько раз бережно и благодарно поцеловал руку, в надежде получить вторую порцию добавки. Живое утробное дыхание собаки вплотную приблизилось к испуганной Розе, непременно ждущей быть растерзанной страшным зверем.
Осторожно открыв глаза, она увидела, как большое, чёрное с пегими подпалинами тело немецкой овчарки покорно сидит на песке вплотную к ней. Собака, чуть наклонив голову, преданно смотрела в лицо новой хозяйки. В воздухе остро пахло влажной шерстью от этой огромной псины.
Закашлявшись, Роза осторожно отстегнула массивный карабин и театрально крикнула: «Дик! За мной!» И они оба, толкая друг друга, ворвались в жилище облюбованное мышами.

С тех пор Дик стал её желанным и постоянным гостем в убогой женской обители. Он больше не отходил от хозяйки ни на шаг.
Роза купалась в чистой озерной воде, неумолимо остывающей перед ежедневно наступающей осенью - Дик бродил по пустынному пляжу.
Роза варила кости для супа и густой собачьей каши – Дик послушно сглатывал слюну рядом с плитой, плотоядно облизываясь.
Два раза в день Роза делала полный обход всей подотчетной территории – Дик сопровождал её по команде - «рядом» без поводка и ошейника.
Когда она мылась, закрывшись в бревенчатой бане, оставшейся в наследство от директора базы – Дик ходил вокруг и возбужденно выл, обнаруживая тем самым свое мужское присутствие.
Ежедневно вместе они смотрели по телевизору душещипательные латиноамериканские сериалы и Роза, неизменно комментируя происходящее на экране, успевала познакомить пса не только с сюжетом предыдущих серий, но и со всеми отрицательными и положительными персонажами, а также с героями, в которых сама была страстно влюблена.
Она даже предпочитала иногда называть своего верного собачьего охранника - «Мой дон Диего», выказывая тем самым свое женское расположение.
Так длилось до тех пор, пока пёс однажды не убежал. Его не было трое суток.
Это были три страшных и одновременно трагичных дня.

Во - первых, на другом берегу озера неожиданно появились неизвестные пришлые люди на рычащих мотоциклах. Они даже пытались переплыть и высадиться на пляж турбазы. Но, так как были сильно пьяны, то это им не удалось с первой попытки.
Розу спас ручной милицейский мегафон, куда она, предварительно истово помолившись Спасителю и Богородице, прокричала утробным мужским голосом несколько отрывистых фраз вроде: «Охраняемая территория! Проход запрещен! Повторяю, проход запрещен!»  А также видимо помогла бравурная музыка эпохи Великих строек, которая отыскалась в закрытой радиорубке, победно грянувшая раскатистыми маршами через все громкоговорители турбазы.
Предполагаемые захватчики, изрядно выпив и умерив пыл, поорали у костра дворовые и блатные песни, а на утро уехали восвояси.
Во - вторых, вернулись мыши, а с ними в отличие от людей было не договориться.

Дик на третий день пришёл сам. Он еле волочил ноги - усталый, грязный, голодный, но необычайно счастливый. Роза поняла, что гулёна - парень не просто шлялся, а помчался на встречу своей большой собачей любви и та, в итоге, случилась с ним во всём её зверином многообразии.
Повздыхав, пожурив и накормив пса, она включила телевизор. Вскорости должен был начаться очередной мексиканский телесериал. Пес спал у её ног и вздрагивал во сне, видимо заново переживая все удивительные события любовного похода за собачьим счастьем.
Роза, предварительно троекратно перекрестив, любовно гладила его густую, уже терпимо пахнущую жесткую шерсть и тихо завидовала: «Как же вам мужикам легко - сбегал, встал, отряхнулся - пошел, а нам бабам… и особенно таким красоткам, как я…»
Наконец начался долгожданный сериал. Но, сев перед телеэкраном, она никак не могла сосредоточиться на сюжете - в голове крутилась навязчивая, не отпускающая мысль – что же делать и как защититься от вездесущих мышей и нежданных шалых приезжих.
Голова размышляла примерно так:
«Надо завести кота, чтобы ловил мышей!  Тогда Дика можно круглые сутки выпускать на длинном тросе через всю турбазу. сторожить территорию, хотя бы на главной дорожке.  А зимой пусть спит на улице под домом. От печки там будет тепло. Старых матрасов и одеял я на доски ему постелю.
А где кота взять? Могут из города привезти! Точно! Завтра с утра позвоню куда следует. Только вот ездить они стали ко мне всё реже. Подозрительно!?  Еды, слава богу, еще полно - всю зиму можно питаться.
Хотя уже дожди начинаются – значит грибы повалят. А там и не заметишь - холода припрутся. Ничего! Одежды и дров у меня полно. Все образуется, а в конце обязательно будет всё хорошо… как в сериале… и красавец - дон Педро полюбит меня»
Но сердце Розы тревожилось и не напрасно.

Утром отключили свет. Она, встав на крыльцо навстречу восходящему солнцу, громко прочитала «Отче наш», а затем своими словами попросила защиты и помощи у всех-всех святых угодников, которых помнила.
Но радио, телефон и прочие электроприборы по-прежнему не работали. Спасла печка. В сарайках за ангаром и баней кем-то были заготовлены несколько штабелей березовых дров. Электричество дали только на вторые сутки, а вот телефон так и не заработал.
Из города никто не приезжал. Дожди закончились. Потеплело. В лесах валом пошли грибы. В округе стали бродить городские грибники. Дик метался весь день  на тросе  как угорелый. Мыши досаждали по-прежнему. Пёс под домом поймал крысу. Значит те почуяли холода и будут приходить за едой в ангар, пока собака бегает и сторожит территорию. Голод не тётка. Но кота в хозяйстве явно не хватало.
Пока Роза ежедневно ходила на осмотр охраняемой территории, то успевала набрать целое ведро грибов с самым верхом, которые росли среди сосен, как по мановению волшебной палочки.

Дни начинались так - покормив собаку, она садилась за обработку белых, маслят и зонтиков. Никакие сыроежки в расчет уже не брались. Горы грибов варились, солились, сушились, жарились, резались, а также сырыми укладывались сперва в целлофановые пакеты, а после распихивались в морозильные отделения старых, но ещё рабочих холодильников, что стояли в каждом деревянном, некогда жилом, домике турбазы.
Руки от этой работы у Розы были черные. Пёс грибы есть отказывался, но помогал сочувствием.
Телефон не работал. К ней никто не ехал. Грибная страда уже изрядно утомила.  Мыши и крысы дышали в спину своим незримым присутствием. Беда была ещё в том, что никаких ядов против грызунов Роза так и не нашла, облазив все шкафы и подсобки.
Кота тоже не было. Пес бегал сутками на привязи охраняя территорию.
Роза утром и вечером молилась картонной иконке Николая Чудотворца, что привезла с собой из города. Её мама – покойница всегда говорила: «Это наш русский святой. Он помогает всему народу, а нашему роду особенно. Проси у него от всего сердца только самое необходимое и посылай через него всему миру свою любовь!» - что Роза ежедневно и делала.

Однажды ночью ей приснился странный сон - будь то пришла её строгая и добрая мама и говорит: «Доченька! Надо завтра в лес пойти и грибов для засолки в лукошко собрать!».
- «Да грибов во всех ведрах и тазах… По подклетям стоят… Резать не успеваю…Что ты, мам?»
- «Да не за те грибы мыслишь! Твои для пищи телесной, а тебе для зашиты пространственной надобно и для изменения жизни своей! Рыжики, рыжики собери. Они за озером тебя ужо дожидаются.»
Роза проснулась. Ничего не поняв, выпила воды. Дик поворчал, подняв голову и снова улёгся сопеть у дверей.
Сон не шёл. Промаявшись и еле дождавшись рассвета, Роза напялила на себя сапоги, фуфайку и оставив «дона Диего» на турбазе за старшего, с корзинкой и огромным кухонным ножом для самозащиты, пошла через дальние пожарные ворота на другую сторону озера по грибы.
«Рыжики, рыжики… Чтобы это значило?» - думала она по дороге – «их конечно, солить можно, тушить, жарить, мариновать… да тех, же белых и маслят вокруг - хоть косой коси… рыжики, рыжики… загадка какая-то?!»

Действительно, за озером на пригорке, среди мха под молодым сосняком, вдоль пожарных просек, она нашла целую колонию огненно-красных крепких рыжиков. Набрав целую корзинку, как велела мама, она вернулась той же дорогой, тайком искупавшись нагишом в теплой, уже не по погоде, озерной воде.
Бодрым шагом с мокрыми волосами, в расстёгнутой фуфайке она шла, распевая латиноамериканскую песню про «целуй меня крепче». После утреннего купания её мощное, не гармонично сложенное тело в дешевом ситцевом тонком платье, ходило ходуном и пышило отменным женским здоровьем на просвет. В такт пению Роза беззаботно вертела собственными трусами и бюстгальтером, как вдруг залаял Дик и загудел сигнал, чей-то подъехавшей к воротам, машины.
 «Из города, наверное?! Еду привезли, наконец-то! Ща я им…Бросили бабу одну в лесу на произвол судьбы…Сижу тут одна без телефона, как дура…»
Роза, свернув с главной дорожки турбазы, тайком за деревьями пробралась за ангар, поставила корзинку с грибами в сарайку, накрыв предварительно своим нижним бельем необъятных размеров, застегнула фуфайку на все пуговицы, прибрала резинкой волосы и вышла с другой стороны ангара к бешено лающему псу и автомобилю возле главных ворот.
Каково же было ее разочарование - за решеткой бибикала чужая синяя машина. За рулем старенького, видавшего вида УАЗика – «буханки»,  сидел седой, как лунь, подтянутый мужик в синей рабочей спецовке и беспрестанно сигналил.
«Бывший военный, наверное?» – подумала Роза – «Отставник небось!»
Увидев Розу он, приосанившись, вылез и представился: «Я от Иван Иваныча. Проверка из Горсвета! Надо счетчики проверить и силовые щитки посмотреть.»
Роза угрюмо молчала и не двигалась, а Дик продолжал истошно лаять на гостя и его зачуханную «буханку».
«Авария на линии была. Теперь всех потребителей проверяем. Где-то напруга того… и  может коротить...» - словно оправдываясь продолжил мужик, разглядывая красивое женское лицо моложавой сторожихи.
«Да, про Горсвет мне что-то говорили» - ответила она – «И чё?  Не знаю никакого Иван Ивановича!»
Роза стояла не двигалась.
Мужик открыл дверцу машины и показал почти стертую надпись «ГОРСВЕТ» выведенную по трафарету красной масляной краской. 
«Мне никто не звонил. Не пушу!»  – отрезала Роза и повернулось чтобы уйти.
«А Вам что, не звонили?»
«Звонилка сломалась! Обрыв на линии!»
Мужик было начал лазить по карманам синей спецовки и тут же достал жёлтую бумажку с надписью «Рамиля Рахимовна Курбанбердыева!» -  с трудом прочитал он – «Сложное имя…»
«Имя как имя…Какое есть, то и ношу» - сухо парировала обиженная Рамиля Рахимовна.
«Это должно быть Вы? А Иван Иваныч – это Ваш директор завода, которому…»
Тут до Розы дошло, что действительно, между собой директора умирающего завода, чью турбазу она сторожила, все зовут «ИИ».
Мужик протянул путевой лист и толстый гроссбух проверок электросетей.
«Вот официальные документы. Можете позвонить и проверить!»
«Звонилка сломалась! Телефон у меня не работает!» - сдалась Роза –«Ехайте!» и пошла греметь ключами, открывая тяжелые замки и снимая цепь, многократно опутавшую решетку кованных добротных ворот.
Дик рванулся с новой силой на приезжего наглеца, что посмел так долго разговаривать с его Хозяйкой.
«Дик! Место!» - гаркнула Роза и потянула за цепь собаки, чтобы достать до ошейника.
Дик дернулся еще раз. Хозяйка покачнулась всей своей могучей статью, сверкнула перед приезжим голыми коленками, но удержавшись на ногах, заперла «дона Диего» в доме –бочке, где они жили вдвоем по-семейному.
Тот от обиды жалобно завыл и начал не истово царапать дверь изнутри.
«Грамотная и крепкая собака!» - уважительно заметил мужик – «служебная, породистая…с такими заниматься надо!»
«Некому…Ехайте!» - сухо отрезала Роза.
Мужик ещё раз откровенно взглянул на её мощные аппетитные коленки и с интересом изучив всю остальную фигуру, выпирающую из маломерной фуфайки, легко запрыгнул, как юноша, в кабину. Тарахтя машина медленно въехала в распахнутые ворота.
«Голодый!» - оценила Роза - «Одинокий видать!» и пошла кормить пса, что извёлся от унижения и ревности запертый в основном доме.

Переодевшись и перекусив, она устало села возле телевизора готовая дальше мыть, чистить и крошить вчерашний грибной сбор белых и маслят, но привалившись к стенке на мягкие подушки, неожиданно для себя вздремнула, провалившись в цветной глубокий сон.
И снились Розе лесные сосновые полянки, где горят огоньками одни грибы рыжики, а других никаких и нет, даже вездесущих мухоморов. Будь то идёт она в белом платье с лукошком, а мама ей навстречу как ангел бестелесный.
И говорит мама: «Желаю тебе, доченька, чтобы в доме твоем свёт счастья горел всегда!»
Повернула голову, а там у столба стоит тот мужик в синей спецовке и в проводах ковыряется, и песню под нос напевает: «Не кочегары мы не плотники…»
Тут почему –то зазвонил телефон. Роза проснулась. Первые секунды она никак не могла сообразить- снится ли ей этот звук или нет.
Но на столе действительно голосил телефонный аппарат.
«Аллё!» - заспанным голосом прохрипела она в трубку - «Турбаза слушает!»
Сквозь треск и шелест донеслось «Мне нужна Рамиля Рахимовна Курбанбердыева!»
«Роза на проводе!» - проснувшись окончательно выпалила Роза.
«Рамиля Рахимовна! С вами говорят с завода… Сегодня должны из Госвета на базу приехать.
Пропустите, пожалуйста!» и связь оборвалась. Телефон снова замолчал.
«Аллё, аллё,  аллё!». В трубке была мёртвая тишина. Роза потрясла трубку, подергала провода, покрутила колесо с цифрами, как тут за стеной раздался сигнал подыхавшей машины, и дон Диего снова истошно залаял.
Роза выскочила на крыльцо в новом, чуть помятом платье, заспанная, нечесаная, но такая розовощекая и милая, что Дик перестав кидаться на цепи к УАЗику, присел в восхищении.
За рулем синей буханки сидел тот же поджарый седой мужик в синей спецовки и сигналил.
Увидев Розу, он весело пропел: «Открывай, красотка, дорогу молодцу! Нашел я что искал… На следующей неделе приеду чинить электрику, если пустите, Рамиля Рахимовна!»
Роза промолчала и одёрнув подол платья, чтобы скрыть наглые белые коленки, пошла вдумчиво греметь ключами, открывая ворота.
«Там скажите, чтобы связь наладили! Иначе больше не пущу!» - строго сказала в пространство Роза.
«Буханка» нервно дёрнулась и покатила за ворота.
«Сделаем!» – донеслось из кабины. И машина упылила по песчанику через строй корабельных смолистых сосен в сторону города.
«Бывалый мужик, стреляный!» - почему-то решила Роза и, закрыв ворота, снова пошла разбираться с осточертевшими слюнявыми маслятами, варить, готовить, кормить собаку, смотреть сериалы, делать обходы территории – одним словом «колотиться».
День пролетел, как насыщенное событиями цветное кино. Про оставленные рыжики и про брошенное на них вчерашнее белье она вспомнила только перед сном.
«Ничего, завтра и с этим разберемся» – зевая сказала она себе и провалилась в новый сон, оказавшимся вещим.

Там были живые мама и папа, гости, какой - то праздник… Все её поздравляли… Она была нарядная… Звучала музыка… Розу без конца приглашали на танец какие офицеры в парадных мундирах... Потом звучал торжественный голос, говоривший, что все искренние желания обязательно исполняются…И так длилось до самого утра, пока снова не зазвонил телефон.
Было   уже поздно -  девять утра. Роза вставала в шесть ноль, как штык, с самого детства.
«Слушаю!» - она схватила трубку.
«Проверка связи» - голос ей показался знакомым. Раздались гудки.  На другом конце нажали на рычаг.
Она покрутила диск набирая номер, куда всякий раз звонила с напоминанием о доставке продуктов и жаловалась о своих бытовых вопросах и нуждах. Но там уже не брали трубку.
«Ха! Сегодня же суббота – не рабочий день! Ладно в понедельник я им устрою!» - и Роза пошла было на озеро. Дик хотел увязаться за ней. Но возле сарайки, за ангаром она, вдруг, услышала жалобный кошачий писк. В лукошке, накрытым её трусами-парашютами и гигантским, как портупея гренадера, лифчиком, где ещё вчера вповалку лежали розовощекие рыжики, барахтался маленький рыжий котенок. Грибов не было. Они или испарились, или их украли.
Роза перекрестилась, поцеловала нательный крестик и внимательно посмотрела с немым вопросом на «дона Диего» - мол как ты мог пропустить чужих?!
Но тот, сам ничего не понимая лез носом к жалобно мяукающему и трясущемуся от страха котенку.
Отогнав пса, она вяла лукошко вместе со своим необъятным «женским приданным» и уверенно пошла в дом. Из шкафа достала сухое молоко, развела с кипятком и остудив, накормила кота, а свою женскую сбрую тут же бросила в стирку с густой массой хозяйственного мыла.
«Будешь теперь Рыжелло!» - заключила Роза и посмотрев на Дика добавила - «А ты наказан! Сам знаешь за что! Промухал!»
Дик зная, что ни в чём не виновен, обижено поплёлся во двор и обреченно плюхнулся всей своей собачей громадной массой в песок, всем своим видом показывая: «Я - умер!»
Жизнь на турбазе круто изменилась.
С этого дня Роза была занята только рыжим любимцем. Она кормила его, купала, выгуливала на пляже, спала с ним, тискала, разговаривала, гладила и снова разговаривала, как с ребенком. А Дик уныло жил в будке, иногда приходя смотреть возле ног хозяйки сериалы про любовные страсти латиноамериканских Розит, Кончит и прочих донов Педро, Хулио и Луисов Альберто.
Время от времени приезжал всё тот же седой мужик на синей «буханке» и почему-то каждый раз подолгу возился со старой проводкой, а иногда до самого вечера.
Роза хлопотливо поила его чаем с маковыми сушками. Он всякий раз с огромной любовью гладил Дика и рассказывал о том, какой это правильный и породистый пёс. Немецкая овчарка всей душой привязалась к электрику, который оказался боевым офицером – связистом, прошедшим горячие точки и ушедшим на пенсию за выслугой лет на мизерную пенсию.
Кот Рыжелло, однажды сбежав на три дня, в итоге оказался кошкой. Теперь на турбазе обитало множество разномастных одичалых почти лесных охотников за грызунами.
Но житейская сказка на этом не закончилась!
Рамиля Рахимовна Курбанбердыева или просто Роза, по-прежнему ходит в церковь и видит сказочные вещие сны. Она сменила фамилию, выйдя замуж за майора –связиста, который к началу зимы посватался к ней и увёз вместе с «доном Педро» и кошкой «Рыжеллой» в другой город к синему тёплому морю, откуда и сам был родом.
Говорят, они взяли из детдома, толи сами родили мальчика и девочку и теперь уже сами стали дедушкой и бабушкой.
Директор Иван Иванович, пережив несколько инфарктов, в итоге сохранил завод и давно на пенсии.
В город вернулась жизнь и большая работа. Старую турбазу снесли и за три лета построили современный дом отдыха с корпусами и коттеджами для обеспеченных людей. Озеро и сосновый лес – всё там же. Каждый год белые грибы, маслята и рыжики появляются на тех же самых полянах, под теми же деревьями и могут рассказать множество других удивительных историй про людей и зверей.
А люди, что пережили тяжелые годы распада страны и всеобщего предательства, не любят вспоминать о тех смутных временах, но на личном опыте знают, что вера, любовь и огромное желание изменить свою жизнь воистину творят чудеса.
                КОНЕЦ
               
(декабрь 2025 г. Крым/Алупка)