Авария на Чернобыльской АЭС. Ликвидатор

   Первые дни после аварии на Чернобыльской атомной станции руководство СССР и СМИ хранили молчание. Тем временем радиоактивное облако от Чернобыля перемещалось по стране и за её пределы, проливаясь дождём. Преступная некомпетентность руководства страны, в первую очередь генсека М.С.Горбачёва, допустила провести первомайскую демонстрацию в Киеве, где облучение радиацией было особенно велико. В праздничные дни многие разгуливали с детьми под дождиком, не подозревая, что получают дозу радиации, которая потом скажется на здоровье. Когда, наконец, очень скупо сообщили об аварии, все, конечно, были в шоке, но ещё не до конца осознавали, какие последствия несёт эта беспрецедентная катастрофа. Мы, вообще, плохо понимали, что такое радиация. Ни в школах, ни в высших учебных заведениях, как от неё защищаться, не обучали. Только специалисты могли догадываться, какие ужасы ждут пострадавших. На ликвидацию катастрофы снаряжали отряды военных и добровольцев.

Через два месяца после аварии.

  Она стояла на автобусной остановке. Подошли двое. Один поставил на землю большую красную сумку импортного производства.

  - Тяжёлая сумка, - сказал тот, что повыше ростом. Поймав её взгляд и сделав шаг в её сторону, продолжил:
  - Я похож на собирающегося в отпуск?
  - Похож, - ответила девушка.

  Молодой человек явно обрадовался, что она поддержала разговор, и, сделав ещё один шаг в её сторону, сказал доверительно:

  - А ведь я отправляюсь в Чернобыль. Посылают. Три тысячи подъёмных. Дают каждому, кто сейчас едет в Чернобыль. Это все знают.
  - Я этого не знала, - взгляд её то и дело притягивала пряжка на ремне у парня, отделанная двумя зелёными камнями, по-видимому, изумрудами.

  Второй парень стоял поодаль и в разговор не вмешивался. Парень подошёл к девушке ещё ближе. От него пахнуло спиртным. Она не любила, когда от кого-то пахнет спиртным, когда сама трезвая. Но этот парень не вызвал отвращения. Наружность его была весьма приятная. Он продолжал:

  - Зачем посылать в Чернобыль  молодых, неженатых? Я считаю, надо посылать тех, у кого по двое детей, а нам ещё надо жить… Ведь верно?
  - Верно, - поддержала она.
  - Вот поэтому перед тем, как отправиться на подвиг, равный подвигу Павки Корчагина, мне необходимо оставить частицу себя. Подхожу к любой девушке на улице, объясняю ей: так и так, завтра улетаю в Чернобыль…

  Она молчит, взгляд её притягивают зелёные камни на ремне.

  - Вы молчите, не хотите со мной разговаривать?
  - Я думаю о трёх тысячах.

В середине восьмидесятых на эти деньги можно было купить кооперативную квартиру.

  - От меня, наверно, некоторый дух?

  Она не отрицает, что душок имеется, и улыбается снисходительно. Подходит автобус, все садятся в него. Разговорчивый парень плюхается рядом с девушкой. Его товарищ стоит. На полу сумка, полная бутылок с водкой. Эти ребята знают, что водка на первых порах защищает от радиации. Он опять что-то говорит, что был женат дважды, что был слишком мягок по отношению к жёнам, что они брали главную роль в семье, что с женщинами нужно быть жёстким. Она соглашается:

  - Да, женщина не должна быть главой в семье.

  Её собеседник испытывает явное удовлетворение от таких речей и, как бы между прочим, спрашивает, где она работает.

  - А вы где работаете? – отвечает вопросом на вопрос. Он делает многозначительное выражение лица:

  - У меня очень серьёзная работа. Она как раз заключается в том, чтобы знакомиться с людьми.

  - Так вы работаете в КГБ?

  Он опускает голову, как школьник, которого поймали с поличным. Его крепкие волосатые руки цепко сжимают поручни, он что-то нечленораздельно бормочет, затем меняет тему разговора: он может встретить девушку и с первого взгляда увидеть в ней только самое лучшее, и это, как волна, захлестнёт, и он за этим не увидит её недостатков.

  - Но потом волна схлынет и всё оголит, - замечает собеседница, и ей становится как-то скучно.

  Она смотрит в окно и думает: только бы им не на одной остановке выходить. Он говорит что-то ещё: об умных девушках из Вильнюса, которые не желают знакомиться на улице с мужчинами, потому что считают их глупей себя. Да, подумала она, девушки в Вильнюсе начеку. Её подруга как раз недавно вернулась из Вильнюса, рассказывала, что ей там мужики проходу не давали на улице. Может, это были те, что со ней сейчас в автобусе? Наконец, он поднялся, чтобы выходить.

  - Я чувствую, что мы сотрудники, - промолвил он на прощание, чем весьма ей польстил, и поблагодарил за то, что она вдохнула в него красноречие на целых восемь минут. Он не спросил, как её зовут, и сам не представился.  Да и зачем?..

  Понимал ли он, что может быть, никогда уже не вернётся домой, как и десятки тысяч других ликвидаторов аварии на Чернобыльской АЭС? Или вернётся инвалидом и будет медленно умирать в муках? А государство, снарядившее его на подвиг, несоразмерно больший, чем подвиг Павла Корчагина, когда-нибудь назначит ему за всё про всё жалкую прибавку к пенсии как инвалиду-чернобыльцу? А кому-то не назначит вовсе. Думаю, он многое предчувствовал, в том числе и то, что у него уже никогда не будет детей. А потому его желание продолжить свой род, пусть даже таким примитивным способом, как знакомство на улице с первой встречной, вполне оправданно, хотя больше походит на неуклюжую шутку. Тогда в 1986-ом он так и выглядел – подвыпившим приставучим парнем, в то время как это был будущий герой из числа тех, кого страна должна носить на руках и ставить им памятники.


2019 год