Игра на сердце. Глава 26. Запой

Нужно было покидать этот двор, который я столько раз видел за эти месяцы на Любиных фотографиях,  отчего он уже стал до боли знакомым и родным. Напоследок, я представил себе, как она бежит с утра на работу по этому тротуару, не поднимая головы, не отрывая глаз от телефона, который никогда не выпускает из рук. Как солнышко играет с её чёлкой, которую она то отпускала, то обрезала,  ища свой образ, не понимая, что самое основное в её внешности таилось в глубине нереально притягательных глаз и никак не зависело ни от макияжа, ни от размера губ, ни от всего того, чем она стремилась всегда привлечь внимание окружающих, создавая разные сложные конструкции из одежды и уравновешивая это абсолютно простым поведением. Вот их бы я на её месте не прятал бы ни за челкой, ни за опущенной головой. Они уникальны. Она знала особенность цвета своих голубых, но меняющих в зависимости от освещения оттенок глаз, но вместо того, чтобы максимально эффектно пользоваться этим волшебным даром, прятала их, устремляя всё чаще, свой взор вниз. И от этого мне всё больше и больше хотелось её обнять. Словно во всём мире не было больше человека, кроме меня, который бы увидел в этой женщине, стремящейся создать образ уверенной и независимой, маленькую, трогательную девочку, нуждающуюся в заботе. Я и сам нуждался в этом. Больше всего на свете мне необходимы были тёплые объятия, и всю свою жизнь стремился их заслужить сначала у бабушки, затем у женщин, которых любил. Но, за сорок лет я могу вспомнить только несколько раз, когда испытывал удовольствие быть обнятым с любовью.
Проводив свою фантазию до угла соседнего дома и убедившись, что очень хорошо и в деталях ещё помню
 её походку и фигуру, я завёл машину и выехал со двора. Я абсолютно точно оставил там в вахтерской кусок души и место, откуда он был вырван болело и ныло. Хотелось есть, но не до такой степени, чтобы кинуться в магазин и я решил, что до дома потерплю. Примерно через полчаса меня уже встречала соседка с ключами от моих ворот и причитаниями: "Батюшки, Пашка! Я б тебя в жизни б не узнала, если б не твоя машина! Вот это ты похудел!" - эти Ольгины слова были мне просто необходимы, они стали неким крючком, за который я смог зацепиться и не скользнуть в затягивающую мглу. Так со мной всегда происходит. С одной стороны, любая стрессовая ситуация доводит до критической отметки, когда жизнь начинает казаться бессмысленной, но стоит появиться малюсенькому лучику света и я хватаюсь за возможность воспрять! Это всё имеет временный эффект. Как ужас, так и радость имеют свою длительность. И Олькин комплимент меня радовал еще минут пятнадцать, пока мы болтали, но перестал действовать после того, как я переступил порог дома.
Пустого и холодного дома, в котором больше не было ничего, кроме отключенного холодильника и старой мебели. Опустошение, разорение, разочарование, возмущение, гнев! В такой последовательности приходили чувства и понимание, что я вообще уже остался без ничего в этой жизни, день за днём работая и накапливая. Как? Почему? За что? Я не знал! Я перестал понимать, что происходит уже давно, но, если день назад меня спасали мечты о счастье, то сегодня стало точно понятно, что всё зря!
Я прожил зря сорок лет! Соседка, обрадованная моим приездом, зашла вслед за мной в дом и поставила на стол бутылку домашнего вина.
"У тебя еда то есть?" - немного опешив от увиденного, медленно произнесла Оля, и не выдержав добавила: "Батюшки! Паш, да тебе же и спать будет не на чем! Так, пошли к нам ночевать! У нас внуки как раз уехали, я тебе наверху постелю!"
Ольга была старше меня лет на десять, но мы прожили около двадцати лет по соседству, отмечали вместе праздники, много помогали друг другу и её искренняя забота была оправдана и понятна. Но мне было тяжело разговаривать и хотелось побыть в одиночестве, поэтому я не дал себя уговорить, а лишь с нескрываемой радостью принял от неё в дар миску винегрета, шматок копченой лопатки, какие-то закрутки и комплект постельного белья.
Единственное, что я сделал по существу в доме, так это включил отопление и больше ни на что сил не было. Рухнув на диван, я придвинул к себе табурет, на котором стояли винегрет и вино и начал отмечать самый гнусный день в жизни. Но, налив второй бокал, подумал, что он не самый плохой, ведь пережил уже два дня, которые были ещё хуже. Видимо, от усталости, а может, от длительного голода, меня "унесло" с двух бокалов. Так и не расстелив Ольгино бельё, я отвалился прям в одежде на диван и заснул. Среди ночи раздался звук телефона. Девушка ошиблась номером, но резко разбудила и всколыхнула меня. Я пришёл в себя и снова осознал всю степень своего провала. Написав пару стихотворений, одно из которых называлось "На дне", я снова выпил вина, чтобы уснуть, но эффекта нужного не ощутил. Вместо того, чтобы расслабить мой организм, алкоголь спровоцировал скачки давления и меня то укачивало, как в транспорте, то трусило.  Не знаю, чем бы это всё закончилось, но рано утром залаяли собаки и я решил, что нужно покормить своего пса. Чувство ответственности включило какие-то потаённые резервы организма, чтобы я смог дойти до вольера. А там меня встретила искренняя морда истосковавшегося по ласке друга и буря эмоций собаки, любящей меня всей душой.
Сейчас я напишу то, после чего вы меня сможете действительно презирать. То, за что и сам себя не могу простить и то, что действительно является самым большим моим разочарованием в самом себе.
Я с детства любил собак. Так как очень часто и надолго оставался один в доме, то притаскивал с улицы то котят, то щенков, но надолго задерживались собаки. А кошки - то сбегали, то умирали от каких-то странных болячек. В один период жизни у меня вообще был приют в доме, состоящий из двух взрослых овчарок, пятерых щенков, дворняги подобранной на дороге, кошки и ее трёх котят! И всей этой компанией мы жили в однокомнатной квартире! Бабушка была не просто в гневе, скорее в ярости, но она понимала, что это единственная моя отдушина - возня с животными и терпела из последних сил, хотя сама такого трепета к животным не испытывала.
Примерно в двадцать лет, я стал заниматься дрессировкой овчарок, проводя по многу часов на площадках, готовя их к турнирам и выставкам. Это увлечение было забыто после женитьбы. А с переездом молодой жены ко мне в дом, собаки отправились жить в вольеры и всё моё общение с ними свелось к кормлению два раза в день. Со временем, у меня осталась только одна собака и та уже была в тягость. С переездом в Москву, уход за ней лёг полностью на соседку, которой я приплачивал по мере сил, но понимал, что вечно так продолжаться не может. Сколько умников высказались в мой адрес по поводу того, что я должен был забрать собаку в Москву! Они точно не понимали моей ситуации! Мало того, что мне приходилось самому, как питомцу, проживать в квартире брата, так ещё и уверенности в том, что на следующее утро я проснусь от будильника, а не от голоса санитаров, не было никакой! Мне было нелегко решиться на этот шаг. Но, вернувшись на несколько дней домой, необходимо было определить своего пса в приют. Я намеренно не называю кличку своей собаки, чтобы не вызывать в вас повышенной трогательности. Выбора не было. Мы расстались. Я своими руками застелил багажник машины пакетами, которые нашёл в сарае, усадил любимого друга и завёл машину. Чёрта с два он там остался! Перепрыгнул через ряд сидений и уткнулся носом мне в шею! Я держался всю дорогу, убедился, что его примут со всеми почестями и обеспечат достойный уход, сел в машину и только тогда завыл! Я так орал, что горло болело ещё неделю! Это было чудовищно! Я расстался со всеми, кто был мне дорог! Со всеми, кто мог хоть как-то скрасить эту жизнь! Вернувшись домой,и получив долгожданное сообщение от возлюбленной, я ушёл в запой. Самый настоящий, беспробудный и безнадёжный.