Неоконченная война. Часть 1. Глава 8

          Нельзя сказать, что этот «дембель» выглядел уж совсем как шкаф, нет, конечно, но внешне был крупнее и солиднее Коваля.  И это почувствовалось бы, если поставить их рядом. И солдатский китель на нем сидел так, что того и гляди сейчас все пуговицы разлетятся в разные стороны от его мощной шеи, округлых плеч и развитой грудной мускулатуры.

А когда он надевал чистенькую гимнастерку, сохранившуюся еще со времен Великой Отечественной войны, то было такое ощущение, что она вся разойдется и с шумом треснет по швам. Вот какой торс у него был. Но при всем при этом голова у него действительно была уж какая-то маленькая и явно непропорциональная и от того и смотрелась несуразно на такой крепкой фигуре. Ну ладно, это только полбеды. К тому же он и лицом не вышел, оно было малопривлекательное, один нос большущий чего только стоил и был, надо прямо сказать, просто не уместен на нем. Но что было, то было!

           «Ни взять, ни встать ну вылитый лицом филин!». Сделал такой вывод Сашка. Это первое, что ему в голову взбрело. Что природа сотворила с человеком – то сотворила, супротив неё ведь не попрешь!  Чем уж он ей не угодил, Сашку это нисколечко не занимало. Да и было ему по большому счету глубоко плевать на это. Не хватало еще, чтобы он разбирался  и морочил себе голову о недостатках этого красавца.

«Может, тогда там при зачатии у родителей звезды не так сошлись, или карты не так легли! Или не все гены приняли участие в «процессе» – так кто ж сейчас это разберет! Да мало ли чего вообще могло быть? Просто парню дико не повезло с лицом. Но, с другой стороны, на вкус и цвет товарищей нет, это известно всем и с этим не поспоришь!

        Но зато может быть, Бог смилостивился и наградил его взамен внешности богатым внутренним миром и широкой душой, природный умом и добрым сердцем? Так тоже бывает, ведь сверху ему все видно! Тогда другое дело, и этому парню в жизни повезет! Ведь внешность часто бывает обманчивой. Однако, что тогда всякий раз при встрече пристает ко мне как банный лист». Так он думал о своем отношении  ко всей этой истории.            
         Коваль силился понять, почему вдруг стал объектом придирок и нападок со стороны этого странного на вид человека. Возможно, что он нечаянно обидел «филина» своим пристальным и недоуменным взглядом тогда, когда впервые встретились лицом к лицу в солдатской столовой.

        «Может, не надо было столь ошеломленно смотреть на него, а потом еще черт дернул меня, зачем я обернулся и вызывающе долго смотрел ему в спину, провожая все тем же изумленным взглядом? Вероятнее всего, он почувствовал это и затаил обиду, а кому такое может понравиться? И вправду ведь?»
         
        И в следующий раз, не заставив себя ждать, пришла от него «ответка».  Ведь Филин не случайно, а вполне намеренно и сильно задел Сашку своим крепким плечом в проеме двери на входе на почту. Потом это случилось еще дважды, когда таким же способом он выражал Ковалю свое «почтение».  Вроде как нате наше вам с кисточкой, примите и распишитесь! Он в принципе уже ожидал, что так или примерно так будет, и был готов к этому. «Дед» не простит ему своей обиды. Вопрос только – когда, как и где?   
         
          Как позже ему стало известно, «дед» был по фамилии Волдырь, а по имени Аграфен,  из караульного взвода 2-го дивизиона. Надо же, как человеку не повезло еще и с фамилией и именем, подумал, удивляясь, тогда Сашка.   Ну, куда деваться, если так сложились обстоятельства!
            
          Как-то Коваль зашел в спортзал посмотреть, что там и чем занимаются. Зайдя, увидел, что идут тренировочные бои. Боксировали две пары, отрабатывали между собой навыки защиты и контратаки. Одним словом, между ними велся спарринг по овладению техникой боя. Тренировались они в солдатских майках  и галифе, на ногах были обычные носки, на руках видавшие виды потертые боксерские перчатки.
 
И был неприятно удивлен, когда, пройдя через весь зал и приблизившись ближе, вдруг со спины разглядел и понял, что в одной из пар боксирует его обидчик. Но не уходить же сразу после этого. Присел на скамейку и стал молча наблюдать. В зале, кроме него, больше никого не было. И вроде бы на него не обратили они внимания, ребята были заняты своим делом. А вскоре их тренировка закончилась. Аграфен сбросил свои перчатки с рук и начал вытираться полотенцем и тоже увидал этого «гаврика», который вызвал у него неприязнь, с того самого первого раза, когда повстречались. В нем уже закипала злоба, и он быстро и разболтанно направился к Ковалю.
 
        – Во как, на ловца и зверь бежит! Ну, чё, салабон сам пришел! И что опять будешь пялиться во все зенки? Смотри, так можно и без глаз своих поганых остаться. Ладно, я сегодня добрый: давай скорее целуй меня в зад и вали отсюда подобру-поздорову, пока в морду не получил. Понятно тебе говорю, сынок?
       
И угрожающе двинулся к Ковалю, потом, чуть не доходя до него, резко развернулся, нагнулся и показал, похлопывая ладонью по тому месту, куда его следует поцеловать. Послышался смех. Так отреагировали, услышав это требование, остальные три его товарища.
 
           Славу Богу, Сашка Коваль был не из пугливых, но все равно внутренне весь содрогнулся и напрягся. Хорошо хоть, что его товарищи пока стоят в сторонке и только ржут как кони и наблюдают за ними. А вдруг как перестанут усмехаться и тоже начнут зубы против него скалить? Тогда вовсе труба!
 
         – «Спокойно, только не надо паниковать», - так он приказал сам себе. Все же не зря за плечами у него два года занятий боксом на гражданке. И кое-чему его научили. Прежде всего, спокойствию и думать головой. Он понял, что сейчас надо им быстро показать, что он не испугался, и что-то сказать, чтобы сгладить обстановку и охладить пыл прежде всего Филина и попытаться как-то привлечь его товарищей на свою сторону или хотя бы, чтобы они не ввязывались в конфликт. Хотя последнее вряд ли будет выполнимо! Но как знать?
         
         Времени на раздумья почти не было, счет шел на секунды, а в голову ничего не приходило. А затягивать с ответом никак нельзя! Это может быть ими неправильно истолковано. И в такие моменты, когда голова плохо соображает, подключается и приходит на выручку твой внутренний голос.

Сашка  судорожно перебрал в мозгу тысячу вариантов, но надо ведь всего один из них выбрать, от которого сейчас все зависит… Эх, была, не была, и он с ходу выпалил:
            – Товарищ сержант, я, конечно, очень извиняюсь, если доставил вам какие-то неприятности. Поверьте мне, я не хотел нанести вам личную обиду, если это и произошло, то только по чистой случайности и моей глупости. Прошу простить меня, дурака. Я искренне раскаиваюсь и готов загладить свою вину прямо сейчас, честным боем один на один на ринге. И мы оба тогда поступим как настоящие мужчины.         
          
           И тут же уже твердым, но уверенно набирающим силу голосом продолжил:
           –  А целовать я, конечно, ничего не собираюсь и никогда этого делать не буду, лучше уж сразу режьте на куски.  Так как, товарищ сержант, будем драться?
            
         И ребята, находясь несколько в отдалении, это услышали, о чем-то пошептались и один из них, чуть подавшись вперед, сказал:
              –  Аграфен, мы не знаем, что между вами произошло, но сейчас салабон прав. Хоть он на вид уступает тебе в силе, но не побоялся и не юлит перед тобой и с нами не заискивает. А предлагает честный поединок. Похоже, он раньше занимался боксом. Так?
 
        Получив утвердительный ответ,  продолжил:
        – Вот и отомсти, Аграфен, ему победой на свою обиду, надавай ему как следует и  размажь, чтоб впредь неповадно было ему на «деда» рыпаться, и все дела. А то смотри, какой борзый и совсем страха не знает. Проучи его, Аграфен. Только морду не сильно бей, затаскают, лучше бей в лоб и по корпусу. Вправь  салабону мозги! Да давай поскорее, надо уже на ужин валить.
 
        Сашка тоже скинул китель и снял сапоги, ему помогли надеть и зашнуровать перчатки. Чтобы хоть немного размяться, он попрыгал на месте и из стороны в сторону, поработал руками под смех и разные шутки товарищей Аграфена. В спортзале как такого боксерского ринга не было, поэтому договорились, что он будет условным и размещен в границах разметки на одной из половин волейбольной площадки.
            
        К этому времени в спортзал пришли еще четверо старослужащих. Рассчитывали, что в момент ужина никого здесь не будет и они немного разомнут свои «дембельские кости» и свободно погоняют мяч.   Воины могли себе позволить не ходить вовремя со всеми в столовку, а потом отужинать приватно, сидя за отдельным столом, где для них будет приготовлена «особая» пайка их знакомым дежурным по кухне.
Такой ужин время от времени дембеля себе заказывали. И пришли они как раз к началу поединка, поздоровались с другими. Им объяснили, за что и на каких условиях будет схватка. Разумеется, из-за солидарности они полностью встали на сторону Аграфена, ведь они были с ним одного призыва. А в армии это свято!
 
             По команде оба соперника сошлись и начали поединок.  Аграфен сразу сломя голову бросился в атаку, применяя по ходу все виды ударов, какие только есть и разрешены в боксе. Хлесткие удары сыпались на Сашку как из рога изобилия.
            
           Коваль пока только защищался и отходил, не вступая во встречный бой, всю инициативу отдал своему противнику. При этом сам быстро и легко перемещался по условному рингу, благо он был большим и просто Филин в этих условиях не мог зажать его, к примеру, в угол или к канатам, чтобы нокаутировать там.  Тогда бы дело приняло совершенно другой оборот и было для Сашки просто дрянным. 

И вот он и пользовался сейчас размерами площадки, искусно порхая на ней, словно бабочка. Тысячу раз был благодарен Богу, что она не ограждена канатами. И передвигался столь успешно и искусно, а иногда  и просто виртуозно. По большому счету не один из ударов Филина не достигал своей цели, Александр все время грамотно увертывался, а когда нужно было, вовремя отступал или уходил от ударов в сторону или вбок. А если все же удары попадали, он мастерски блокировал их, соединяя и защищаясь локтями рук и самими перчатками, но при этом, конечно, в полной мере ощущал на себе всю  их силу.
       
           В боксе бывает так, если все время будешь только защищаться, то обязательно пропустишь удар или их серию и тебе от этого мало не покажется.  Так и произошло. Несколько сильных ударов все же попали в корпус и лоб Сашке.  Раза два или три он чуть ли терял координацию движений. Или был на грани этого.

И его начинало пошатывать, он едва удерживался на ногах, но все же сумел устоять и, защищаясь, отступал. С трудом нашел в себе силы, чтобы восстановить сбившееся дыхание и прийти немного в себя, а то уже круги поплыли перед глазами. И это, к счастью, ему удалось. Филин эту ситуацию не прочувствовал и, к Сашкиной радости, в это же самое время резко снизил активность и мощь своих атак.

Нет чтобы тут же добить противника, вдруг ни с того ни сего решил устроить на ходу для себя небольшой передых, чтобы тоже набраться сил. Его товарищи громко улюлюкали и кричали, чтоб он не расслаблялся, а наоборот, продолжал мутузить салабона, ведь победа уже близка.
   
            Видно было, что оба здорово устали к этому моменту: один от ведения беспрерывных, но безрезультативных  атак, другой от их отражения.  И силы, в конце концов, тоже ведь не беспредельны. Итак поединок уже продолжался почти десять минут. По взаимному уговору он должен прекратиться сразу при появлении первой крови у кого-либо из них или когда кто-то упадет на пол и не сможет подняться в течение счета до 10 после удара противника.

То есть после  по существу нокдауна. В дальнейшем темп боя намного сбавился, он по времени продолжался еще целых шесть минут. Если Филин и проводил удары или их серию, то они были вялыми и только рассекали воздух, попадая все больше в пустоту, и не доставали Сашку. И уже он сам при первой возможности все чаще стал переходить в атаку.

    Теперь уже Филин вынужден был увертываться от ударов и работать обороняясь. Ему с трудом удавалось сдерживать хлесткие Сашкины удары.  И инициатива вскоре полностью перешла к нему. Сашка понял, что Филин неправильно распределил силы в течение всего поединка на свои бешеные и беспрерывные атаки, желая побыстрее разделаться с ним, но не тут-то было –  сам, как говорится, «сдох», а попросту основательно устал. А также, глядя на своего соперника, видел, что он физически лучше подготовлен и чувствовал, что  у него остался еще запас сил, чтобы окончательно добить и нанести поражение Филину.
 
          Наступил решающий момент. Несколько блестящих быстрых атак, и все, Филин уже стал пропускать один за другим чувствительные удары, едва держался на площадке, передвигался, шатаясь из стороны в сторону. Не смог толком оправиться и восстановить свое дыхание, тяжело дышал, и, похоже, не было больше сил сопротивляться.

Его сослуживцы были в полном недоумении и не верили своим глазам – как так и что произошло? Да, он еще держался на ногах, но вот сможет ли продолжить стычку, вот вопрос? Видя это, Коваль уже думал, как помягче завершить бой, чтобы не было новой обиды на него со стороны Филина и остальных «дедов». И пошел на хитрость.

         Попытался нанести сокрушительный удар, но неожиданно заорал от боли, скорчив при этом гримасу, сильно выругался, сбросил перчатки и схватился за свое якобы травмированное плечо. Бой на этом прекратился. Явную победу кто-либо из противоборствующих сторон не достиг.

Значит, была всеми признана ничья. В боксе это бывает редко, но бывает. И Волдырь Аграфен, едва переводя дыхание и восстановив его, внутренне был рад, что все так закончилось, столь удачно для него,  а то точно бы этот салабон нокаутировал его! А свою обиду на Коваля он тут же забыл, пожав с осторожностью ему руку.
                ***
            Тут надо сделать одно небольшое отступление: почему Сашка после года отсутствия выступлений по боксу сейчас вел себя уверенно в этом поединке. А все просто, при каждой возможности он, следуя наставлениям своего тренера, этого замечательного человека, и в учебке, и сейчас находил время позаниматься боксом. Поначалу стеснялся, а потом со временем освоился, и это вошло в привычку по сей день.

И на него перестали другие обращать внимание, пусть парень себе ходит, прыгает и размахивает руками, мало ли какие у кого бзики бывают. Ну не совсем занимался боксом как таковым, а только самостоятельной тренировкой, проводя условный так называемый «бой с тенью» почти каждый день в общей сложности минут по тридцать. Это заставляло его тело и мышцы привычно двигаться, при этом еще отрабатывал на ходу разные комбинации ударов и защиты, принятые в боксе.

Порой удивлял своих товарищей серией неожиданных мощных, можно даже сказать, взрывных и скоротечных ударов, руками рассекая воздух. Это позволяло ему поддерживать форму, настолько, насколько это было возможно сейчас во время службы.
            И теперь после этого поединка со стороны старослужащих не находилось желающих связываться и тем более «прессовать» Сашку Коваля.  И потом до самого конца службы он частенько посещал спортзал, чтобы побоксировать с этими, пока они не ушли в запас, и другими ребятами.

И дрался он с равными уже по силе соперниками на этом же импровизированном ринге по-настоящему, напористо, иногда даже зло, не щадил ни себя, ни соперника. На это сразу обратили все внимание, кто ходил в спортзал.  Некоторые даже опасались боксировать с ним. Говорили: «Ну, его на фиг, этого психа».
 
И для него не было авторитетов, но при этом было и оставалось уважение к сопернику. Ведь в боксе все равны, и побеждает сильнейший. А своим бесстрашием и смелостью Александр снискал уважение среди ребят. Одним словом, его занятия боксом пошли здесь в армии ему только на пользу и укрепляли авторитет.
 Продолжение следует...