Балерина. Гл. 29

                Мужское самолюбие
 
 О женщине судят по её крайностям. Редко кому сразу интересно - какая она в середине.

  Антон прекрасно знал, что многие его знакомые женщины, с которыми он встречался, и с которыми у него были иногда очень близкие отношения, используют в общении с ним и с остальными мужчинами пассивно-агрессивный «секретный код», чтобы избежать прямой конфронтации и в итоге добиться своего.   
  Надя Гаврилова, менеджер торговой фирмы, статная, брюнетка с красивыми глазами, на красивом, лице, очень часто говорила ему фразы, смысл которых он вначале никак не мог понять.
  «Это не важно» - «На самом деле это ещё как важно, я просто притворяюсь равнодушной, чтобы ты чувствовал себя виноватым»;
«Мы можем поговорить позже?» - «Мне нужно время, чтобы подготовиться или чтобы ты сам понял, что ты наделал»; «Давай просто забудем об этом» - «С этой проблемой мы еще не закончили, но пусть она пока побудет в «камере хранения», извлечем ее оттуда позже»;
«Мне всё равно, где мы будем есть» — «Мне абсолютно не все равно. И я буду отвергать любые твои предложения, пока ты не догадаешься, что мне нужно»;
«Если тебе нравится, то и мне нравится» - «На самом деле я это просто ненавижу, но я слишком устала, чтобы ссориться».
    Но, когда он научился «расшифровывать», эти её фразы, и понимать их значение, ему вдруг стало с ней неинтересно, несмотря на то, что она была великолепна в постели.
   Елена была совсем другой, её слова не надо было переводить, потому что она всегда говорила открыто и честно, даже, если у неё было плохое настроение.
  Испытав в ресторане позор, когда он не смог защитить жену от наглого грузина, которого знал весь город, и которая, наоборот, сама защитила его, залепив мужчине звонкую пощёчину, Антон, после того, как они с Еленой остановили кровь из разбитого носа, очень испугался за неё, потому что много слышал о беспределе, который творил этот грузинский абрек, меняя женщин как перчатки, то есть буквально покупая их, хотя имел жену и двух детей.
    Потом, когда он увидел Мамуку Мананишвили в театре и она рассказала ему, что его брат почти каждый день, зная, когда у них репетиция, доставляет ей корзины цветов, стоящих огромных денег и даже нагло заходит в гримёрную, он понял, что должен действовать, иначе может потерять Елену, которую очень любил.
   Откровенно поговорив с женой, они поехали к нему домой, и там откровенно рассказали Кириллу Трофимовичу о том, что случилось, и о действиях Мамуки.
   В результате, уже на другой день утром, у Елены появился телохранитель, нанятый для неё отцом в охранном агентстве «Витязь», которого звали Николай Синицын, но который не смог защитить её, когда против него действовала банда прислужников Мамуки с травматическим оружием.
   Голова у Антона шла кругом, он, чувствуя себя униженным и оскорблённым, как мужчина, не знал, что делать, как защитить жену, тем более, что видел, наглый грузин решил идти до конца и добиться своего, даже при помощи незаконных методов, используя похищение и силу.
   Елена, видя тревогу мужа, и переживая за него, поняла, что её отец, как чиновник, какими-то нитями связанный с бизнесом этого Мананишвили, больше ей ничем помочь не сможет, в полиции, никто этим вопросом заниматься не будет, поэтому надежда у неё, только на саму себя или на Вячеслава, сводного брата, внезапно появившегося на её горизонте.
   И, хотя Вячеслав просил, пока никому из родных не рассказывать о нём, она, оказавшись в безвыходном положении и прекрасно понимая, что сам Антон, её защитить не сможет, рассказала ему о Вячеславе, а потом пригласила его к ним на квартиру.
    Там, за обильным угощением, приготовленным Еленой и за бокалом вина, они втроём обсудили ситуацию и решили, что делать дальше.
  И, первое, что они решили сделать, это нейтрализовать Вано – младшего брата Мамуки, то есть показать ему, что за Елену, есть кому заступиться.
    На другой день вечером, когда уже стемнело, Вячеслав, досматривающий вторую серию американского боевика в кинотеатре, расположенном недалеко от дома, где располагалось подпольное казино, куда периодически ходил играть Вано, получил от Светланы наблюдающей за этим домом смс сообщение, с короткой фразой «он пришёл».
   Он тихонько вышел из зала, и поспешил к тому месту, где должна стоять его машина с водителем, Вячеслав уже выяснил, что в казино, Вано всегда входил и выходил один.
 Внимательно оглядев стоянку довольно дорогих машин, в числе которых был и автомобиль Вано, с сидевшим в нём водителем, Вячеслав заметил на площадке с другой стороны неприметную «Ладу Приору», в которой судя по всему размешалась Светлана со своими друзьями.
 Но он к ним не пошёл, а надвинув на голову чёрную шапочку, с прорезями для глаз, купленную им в спортивном магазине и оформленную под «балаклаву», в полной темноте тихонько двинулся к машине Вано.
  Подошёл, потёрся пальцами о стекло водительской дверцы, и когда водитель-  молодой, упитанный грузин, открыв дверцу, гневно спросил: «Эй, ты, чего надо?», одним ударом вырубил его.
   Потом сел на заднее сиденье, достал из кармана куртки, заранее приготовленный скотч, плотно привязал им водителя к сиденью, сначала заклеив ему глаза и рот.
   А потом, включив музыку, и слушая дыханье и сопенье водителя, стал ждать.
   Ждать пришлось около часа, а когда Вано, вышел из казино, подошёл к          машине, и открыв дверь с недоумением посмотрел на связанного и неподвижно сидевшего Давида, то мгновенно получил удар, по голове.
 Потом почувствовал дикую боль в правой руке и потерял сознание. Нашёл его, через полчаса один из посетителей казино, тут же позвонивший в скорую помощь и обративший внимание на записку в его руке, где было написано: «Скажи брату, чтобы отстал от Елены, иначе с ним будет тоже, что и с тобой».
   Когда Мамуке, которого накануне вечером, не пустили в гримёрку к Елене, два крепких мужчины, стоящих около её двери, сообщили, что брат его, второй раз за неделю лежит в больнице, и на этот раз с поломанной рукой, он буквально озверел, примчался с кучей охранников в больницу, наделал там шороха, обругал врачей, но узнав от брата, что с ним произошло, и прочитав послание,  впервые, задумался, потому что накануне, пока он находился в театре и рвался к Елене, на его сиденье, он вдруг обнаружил, два боевых патрона от пистолета «ТТ».
  - Мамука, мамой клянусь, я так ничего и не понял, представляешь открыл дверь, а там, Давид связанный скотчем сидит как мумия, и всё… Больше я ничего не помню, но клянусь, я найду эту суку, и отомщу! – горячился Вано, с загипсованной правой рукой, которую незнакомец ему просто сломал, чтобы напугать и передать послание его брату.
- Так, Анзор, завтра мы поедем в театр, и я всю его охрану на уши поставлю, клянусь, ведь первый раз Вано именно там вырубили, нужно узнать кто это был? Ну, не муж же её, этой бабы, он слизняк, а не мужчина, помнишь, он там в ресторане, тогда, когда я его при ней по носу ударил, чуть не заплакал, но ты должен всё про него узнать, понял? – обратился он к Анзору Ломидзе, своему начальнику охраны, дважды судимому и жестокому человеку.
  - Понял, батоно Мамука, всё сделаю, у меня в «ментовке» свои люди есть, они мне всё помогут выяснить.
   Оставив брата, подлечиться в больнице, Мамука, всерьёз обеспокоенный патронами и посланием, тут же приказал Анзору, усилить его охрану, особенно в ночное время, но мысли о Елене, не оставил, и потому, на другой день, ровно в три часа дня, когда у неё заканчивалась репетиция, был, у проходной театра, вместе с двумя телохранителями.
   Однако, внутрь театра его не пустили, на посту охраны стояли те же два неулыбчивых мужчины, которые охраняли гримёрную Елены, и судя по их суровому виду, совсем его не боялись.
  - Извините, Мамука Шалвович, но мы не можем Вас пустить внутрь театра, сегодня
спектаклей нет, идёт репетиция, и все посещения запрещены.
  Если хотите встречаться с кем-то из нашего коллектива, то пожалуйста за стенами театра! – вежливо, по слогам, глядя ему прямо в лицо проговорил один из мужчин, высокий, спортивного вида и явно подготовленный к рукопашному бою.
  - Мужик, да ты вообще знаешь, кто я такой? – громко возмутился Мамука, таким наглым ответом, ранее, ничего подобного в театре не было.
 - Я, Мамука Мананишвили! Да, я могу весь ваш театр, вместе с вами и вашими актрисами купить!
  - Ну, это вы загнули Мамука Шалвович! - оборвал его третий мужчина, подходя к вертушке на проходной, с другой стороны.
  - Ты кто такой? – зло воскликнул Мамука, поняв, что сегодня перевес сил не на его стороне.
  - Слушай ты, грузинский князь, который ощутил себя главной шишкой на ровном месте в этом городе, я с тобой на брудершафт не пил, и на «ты» не переходил!
  Я, новый начальник охраны театра, полковник ФСБ в отставке, и, если ты, ещё раз, в мой театр, в не положенное время полезешь не только к Елене Владимировой, но и кому-нибудь из служащих театра, я натравлю на тебя своих бывших коллег.
 Знаю, что полиции ты не боишься, и тогда тебе будет не сладко. Я понятно объясняю, господин Мананишвили? Больше за кулисы ты не попадёшь! Свободен!
  - Понятно! – скрипнув зубами выдал Мамука, и развернувшись быстро пошёл к выходу, поняв, что в вопросе о том, кто в театре вырубил его брата, сейчас много неясного.