День рождения

Да, вчера у меня был день рождения. А под утро мне буквально на одну секунду приснился мой папа. Молодой, как на этой фотографии, обработанной нейросетью. Нейросеть соединила нас в своем волшебном королевстве сказочных, искусственно-интеллектуальных, зеркал. Папа одет и подстрижен "по современному", но и лицо, и улыбка - точно его.

Это был привет из далекого далекА и это был самый дорогой подарок на день рождения - этот краткий кусочек сна.

Только в детстве день рождения - счастливый праздник.

Мне его отмечали каждый год. В нашей маленькой хрущевке непостижимым образом умещалось непостижимое количество гостей. Мама созывала всю родню - свою и папину, а я приглашала своих подруг и дворовых друзей.

Взрослые сидели за своим большим столом, а мы, малышня, за своим - детским, который зеркально дублировал большой стол, только в миниатюре. Мама строго следила за тем, чтобы наш маленький столик ничем не был обделен.

Как она все успевала - непонятно. Мама не признавала еду, приготовленную "загодя", она все делала накануне,  всегда до позднего вечера, а утром, перед приходом гостей, заправлялись салаты и румянилось в духовке горячее блюдо. А наверху пианино стояли свежеиспеченные: "Наполеон", "Медовый", "Зебра" или "Мишка", "корзиночки" и эклеры.

В молодости мама была невероятно энергичная, умелая, полная сил и радости жизни. Много позднее я поняла - несмотря на крайне тяжелое, голодное, военное детство, эвакуацию, похоронки с фронта на трех ее родных дядей...а потом, в советские времена, которые тоже не были ни безоблачными, ни зажиточными - мама была счастливой женщиной. Любимой и любящей. А что может быть лучше счастья в семье? И она успевала все на свете - и приготовить стол, и встретить гостей, и найти минутку, чтобы поговорить с каждой моей пришедшей подружкой, и звонко рассмеяться, и попеть после застолья, и потанцевать.

Мамин "Наполеон" был особенным, больше я нигде такой не пробовала. Все остальные Наполеоны, в том числе, приготовленный моей свекровью, которая тоже была прекрасной хозяйкой, казались мне "мягкой кашей". Коржи пропитывались заварным кремом, отмякали и становились, на мой взгляд, абсолютно несъедобными из-за этой своей мягкости. "Наполеон" же моей мамы - хрустящий, тверденький, с коржами папиросной тонкости и ее фирменным кремом ( сгущенка со сливочным маслом, взбиваемым на водяной бане - так мне запомнилось это выражение) был и остался шедевром кулинарного искусства.

Но я отвлеклась. Почему-то те, давным-давно ушедшие дни рождения со скромными подарками ( книжка, шоколадка, мячик, кукла, игрушки типа заведенной лягушки), с наплывом шумных тетушек в кримпленовых платьях и их, не менее шумных мужей, сутолока, громкий смех, объятия и восклицания - сегодня вспоминается как что-то очень теплое и родное. А в детстве все это мне ужасно не нравилось, особенно поцелуи, от которых я старалась увернуться и следы яркой помады, оставленные тетушками и раздражавшие меня непомерно.

На сегодняшний день - у меня не осталось ни родителей, ни тетушек, ни дядюшек. И помнят меня маленькой только немногочисленные двоюродные и троюродные сестры и братья. Раскиданные по всему миру, но трогательно вспомнившие о моем дне и приславшие весточки и звонки по ватсапу. Ушедшее навсегда старшее поколение сумело зажечь до сих пор не погасшую привязанность друг к другу - всем членам нашей семьи, когда-то большой, разветвленной и дружной.

Муж и сын поздравили меня щедро и горячо. Время другое и возможности другие. И слава Богу. Но тот, большой и шумный стол из детства, он может появиться только во сне. А за нашим вчерашним столом мы были втроем. Многолюдье здесь и сейчас не принято. Можно было заказать столики в ресторане, раньше так и делали. Но за окном - тревожная и все еще военная пора и все еще затаенное, со страхом в душе, "потенциальное" ожидание внезапной сирены.

И все же день рождения - всегда особенный день. Пусть сначала это реальный праздник, а потом - праздник воспоминаний. Но и он греет. Близкие ведь не уходят навсегда. Они живут в нас и, получается, пока живы мы - живы и они.