Победа

«ПОБЕДА»

Утро. Лёнька проснулся от какого-то необычного гула.
Он привык, что у них в посёлке всё время слышен звук несущихся вод бурного Ардона. Но этот звук совсем не походил на него. Он как-то натужно гудел, и Лёнька никак не мог понять откуда он раздаётся. Ему казалось, что он несётся ото всюду. Спать он больше не мог, поэтому перевернулся на спину и смотрел на низкий потолок, по которому бегали весёлые «зайчики». Такие «зайчики» он сам любил пускать, когда ловил солнышко маленьким зеркалом и гонял их по веранде детского сада. А иногда он так игрался с Котофеем. Тот хоть и ленивый кот, но, когда видел подобные «зайчики» то забывал про лень и бегал за ними, как маленький котёнок.
Лёнька оглядел комнату, в которой его вчера уложила спать мама и сразу всё вспомнил.

***

Два дня назад они сели в ГАЗик у них в посёлке, и дядя Лаврик повёз их в далёкий город Батуми. Где этот город находится, Лёнька не знал, но ехали они до него очень долго.
Лёнька даже успел несколько раз поспать, а когда они остановились на дороге, чтобы перекусить, то он расшалился и выбежал на дорогу. Ему так надоело сидеть в этом ГАЗике, что очень хотелось побегать.
Дорога просматривалась далеко, что влево, что вправо. Вот он и выбежал на неё, когда увидел, что на ней машин нет. Но тут откуда ни возьмись появилась большая легковая машина и она неотвратимо с огромной скоростью надвигалась на Лёньку. От неожиданности он застыл и только смотрел на несущийся на него автомобиль.
Папа с мамой чего-то закричали, а дядя Лаврик выскочил на дорогу и выхватил Лёньку чуть ли не из-под колёс этой машины.
Она с ужасным скрипом колёс затормозила и из неё тут же выскочили какие-то дядьки.
Они все кинулись к дяде Лаврику и всё спрашивали, цел ли ребёнок.
А когда убедились, что Лёнька цел и невредим, то начали обнимать Лёньку и извиняться перед папой и дядей Лавриком. Они всё ругали своего водителя, который почему-то отвлёкся и очень быстро ехал.
А когда папа сказал, что он на них не обижается, то все мужчины обрадовались и подарили большую корзинку с черешней. Лёньке черешня очень понравилась. Он до этого такую вкусной не ел. Она была огромная, красная и очень сладкая.
Мама Лёньку от с ебя больше не отпускала, а усадила рядом с собой на заднем сиденье и кормила черешней.
Ехали они по Военно-Грузинской дороге. Она хоть и находилась высоко в горах, но отличалась от Военно-Осетинской. Лёньке казалось, что здесь и горы круче и ущелья уже. И таких альпийских лугов и скалистых ледников, как у Мамисонского перевала он не видел. Хотя, когда они проезжали мимо замка царицы Тамары, дядя Лаврик остановил машину на обочине дороги и они все вместе смотрели на высоченные скалы и старинные стены этого замка. Что там в этих стенах особенного, Лёнька так и не понял, но папа с мамой ими восхищались.

В Батуми они приехали очень поздно, наверное, уже глубокой ночью. Дядя Лаврик с трудом нашёл нужный дом, а когда постучал в его двери, то из него выбежало очень много людей. Они все громко разговаривали и никого не слушали. Все радовались, что Володя с женой и детьми к ним приехал. Про Лёньку с Вовкой все забыли. Вовка продолжал спать, а Лёнька очень хотел пить, но его никто не слушал. Какие-то женщины помогли маме перенести их с Вовкой в дом, напоили и уложили спать на какую-то кровать, где мальчишки и проспал до утра.
Только утром Лёнька понял, что они остановились у знакомых папы. Они все оказались добрыми и всё время что-то весело говорили, а женщины с мамой их опять накормили и напоили.
Папа оставил их с мамой, а сам с дядей Лавриком и хозяином дома куда-то уехал.
Их долго не было, но когда они вернулись, то папа подошёл к маме с билетами в руках и потряс ими:
- Мы с Георгием купили билеты на самый лучший пассажирский пароход! И название его – «Победа»! И он отвезёт он нас в Евпаторию, но так как билеты в обычные каюты закончились, то я купил билеты в каюту люкс.
Мама взяла билеты у папы, повертела их в руках и с сомнением сказала:
— Это, наверное, очень дорого?
Но папа обнял маму, поцеловал её в щёчку и успокоил:
- Не очень, - но, также бодро продолжил: - Живём ведь один раз, поэтому надо испытать и что такое этот люкс.
А Георгий, хозяин дома, объяснил мама:
- Тебе, уважаемая, с двумя детьми будет в этом люксе очень удобно. У тебя там никаких проблем не будет.
Что такое люкс, Лёнька не знал, но если он лучше всех других кают, то с нетерпением ждал, когда же увидит его.

Им по расписанию требовалось уезжать на пароходе днём, но он по каким-то причинам задерживался, и посадка пассажиров началась только ночью.
Они приехали в порт с дядей Лавриком и хозяином дома.
Мужчины подхватили их вещи и понесли их к белому огромному пароходу.
Мама на одной руке несла спящего Вовку, а другой тянула за собой Лёньку.
А он, как только увидел белые борта этого гиганта, уходящие куда-то ввысь, так и плёлся за мамой не в силах понять, где же там в верхотуре, они заканчиваются. Он постоянно спотыкался и, если бы мама его не тянула за руку, то точно бы упал раз десять.
А потом им пришлось по высоченному и узкому трапу взбираться вверх, чтобы добраться до главной палубы.
Когда папа рассказывал Лёньке, что их пароход имеет множество палуб, то Лёнька и представления не имел, а что же это за вещь такая, эта палуба.
А когда они вышли на неё, то особого в этой загадочной палубе он ничего не обнаружил. Обычная прогулочная дорога, только мощёная деревянными досками. Дед Ибрагим строгал точно такие же доски и из них делал дорожки во дворе дома, по которым все ходили и не пачкали ноги.
Интересное началось позже.
Это когда они зашли в сам пароход через большие деревянные двери с круглым окном вверху и оказались в длинных коридорах. Полы в них были покрыты коврами. Вот это действительно удивило Лёньку. Ведь он никогда не видел сразу столько много ковров. У них дома висел на стене один, а тут – все коридоры покрывали ковры. Его поразили стенки, сделанные из дерева. Все они блестели и отражали огни многочисленных ламп, ярко светящих с потолков. Ручки на дверях в этих коридорах все жёлтые, блестящие, пороги в дверях тоже жёлтые и блестящие.
От всех переездов Лёнька очень устал, но от увиденного ожил и невольно заинтересовался всем. У него сразу возникло столько вопросов, что он не удержался и засыпал ими маму:
- А почему здесь везде ковры? А почему стены блестят? А из чего люстры сделаны? А ручки и пороги что, и впрямь из золота сделаны? – на что мама, хоть и была очень занята, но постаралась всё объяснять любопытному сыну.
А когда услышала про золото, то рассмеялась и разочаровала его:
- Нет, мой хороший, это не золото. Это тут так матросы бронзу и медь надраили.
Слово «надраили» ещё больше изумило Лёньку и он, увлекаемый мамой, вообще потерял дар речи, а только вертел головой, стараясь хоть что-то толком понять, разглядеть и запомнить.
А когда они пришли в этот таинственный люкс, то Лёнька вообще поразился, насколько здесь всё оказалось шикарно.
Громадная большая комната с тёмно-синим ковром на полу и круглым деревянным столом по середине. Широченные диваны, покрытые такой же синей тканью, но мягкой-мягкой. Лёнька даже потрогал их руками, чтобы ощутить их мягкость. Здесь же стояло несколько комодов с огромными ящиками и блестящими ручками.
Быстро пробежавшись по комнате, Лёнька обнаружил, что рядом с ней находится другая комната. А когда он заглянул в неё, то увидел, что это спальня.
В спальне пол тоже покрывал такого же цвета ковёр и стояла широченная кровать, прикрытая плотными занавесками.  На стене висело огромное зеркало и около него стоял, блистая гладкой поверхностью столик с такими же красивыми тумбочками и два шкафа из такого же коричневого дерева. В спальне он обнаружил ещё одну дверь с внушительной блестящей ручкой.
Когда он на неё надавил, то оказался в каком-то белом и светлом помещении. И только придя в себя, понял, что это ванная комната. Стены и полы покрывали в ней розовые и белые плитки. Тут же стояла большущая белая ванна со всякими блестяшками и такие же белые унитаз с раковиной. Лёнька стоял по середине комнаты и не мог от всей этой красоты отвести глаз. У них тоже в ванной комнате стояла ванна примерно такого же размера, но такой красоты и чистоты в ней было. Его привёл в себя только голос мамы:
- Лёнечка, сыночек, ты где?
- Я тут! – прокричал он в ответ и выскочил к маме.
- Ты где был? – удивилась мама.
- Там! – глаза у Лёньки горели от полученных впечатлений, и он вытянул руку в сторону ванной комнаты: - Там такое… - и Лёнька захотел рассказать о красотах, которые он только что обнаружил в этом таинственном люксе.
Но мама не стала его слушать, а устало попросила:
- Солнышко моё, не надо никуда больше бегать. Не расстраивай маму. У меня уже нет сил за тобой носиться. Давай лучше ложись спать, - и показала на широкий диван, где уже постелила простынь с подушкой и одеялом.
Вообще-то Лёнька и сам устал от всех этих переездов и суеты, поэтому сопротивляться маме не стал, позволил себя раздеть и юркнул под одеяло.
Мама погладила его по голове, поцеловала и пожелала:
- Спокойной ночи, мальчик мой дорогой, - на что Лёнька уже из последних сил ответил:
- Спокойной ночи, мама, - закрыл глаза и сразу же заснул.

***

Заинтересовавшись, кто же пускает «зайчики» по потолку, Лёнька откинул одеяло, и встал на мягкий ковёр. Ступни сразу же утонули в нём, а ворсинки ковра нежно их щекотали.
Ему очень хотелось пить и кушать. Тут он вспомнил, что грузинские папины друзья дали им колбасу, какие-то пироги и бутылки, а мама, когда распаковывали вещи, положила всё это в ящики большого комода или шкафа в этой большой комнате.
Осторожно, чтобы никого не разбудить, Лёнька слез с дивана и по толстому мягкому ковру прошёл к поблескивающему лакированными коричневыми боками комоду.
Насколько можно тише открыл один из его ящиков. Там лежали только вещи, но из соседнего ящика нёсся такой аромат, что он сразу понял, что колбаса и булки находятся именно там.
Открыв этот ящик, Лёнька убедился, что не ошибся и, покопавшись, нашёл коляску домашней колбасы, отломил он неё кусок и начал жевать.
Колбаса оказалась настолько вкусной, что он сразу съел весь кусок. Ему этого показалось мало, и он вновь открыл знакомый ящик, чтобы достать остатки коляски. Убедившись, что в ящике ещё много чего осталось, закрыл комод и уже конкретно огляделся.

На потолке по-прежнему играли «зайчики». Заинтересовавшись, откуда же они берутся, он вновь залез на диван, отдёрнул плотную, не полностью задёрнутую штору, и посмотрел в большое квадратное окно.
Увиденное его поразило. Насколько хватал взгляд, он увидел синее-синее море. Над ним возвышалось такое же синее небо, на котором виднелись маленькие шапки белых облачков. Хоть небо и имело синий цвет, но он оказался не настолько ярким, как безбрежная даль моря. Солнце отражалось от морской поверхности, и оно играло множеством ярких бликов, а они проникали через широкое окно в его комнату и «играли» на потолке. Теперь Лёнька понял, откуда взялись эти игривые «зайчики».
Захотев всё это получше рассмотреть, он осторожно слез с дивана, натянул брючки, одел рубашку, открыл дверь и вышел в длинный коридор.
Пол в коридоре покрывали яркие красные ковровые дорожки. Они тянулись вдоль всего коридора и оказались настолько мягкими, что Лёнькины ноги в них утопали. Когда нога Лёньки на них наступала, то они в ответ пружинили и звука шагов не слышалось. Это поразило его. Он даже попрыгал, но звук от соприкосновения сандалий об пол, он так и не услышал. Поэтому, уже не опасаясь, что его кто-нибудь услышит, Лёнька двинулся дальше.
Дошёл до деревянной двери с большим круглым окном наверху, нажал на блестящую жёлтую ручку и вышел на деревянную палубу.
Хотя в коридоре с потолка светило множество люстр, но свет яркого солнышка, отражавшегося от многочисленных волн ярко синего моря, его ослепил.
Прикрыв глаза рукой и прищурившись, он завороженно смотрел на море.
Так вот оно какое это знаменитое море!
Закрыв за собой дверь, он прошёлся по светло-жёлтым доскам палубы. Интересным оказалось то, что щели между досками заделаны какой-то чёрной массой. Это Лёньку удивило. Он присел на корточки и попытался ковырнуть эту чёрную массу ногтём, но она не отковыривалась, а когда Лёнька понюхал палец, то он почему-то пах, как асфальт. Этот запах его удивил, и он решил:
«Надо будет у папы спросить. Папа всё знает».
Солнце ярко светило и ему на открытой палубе даже стало жарко, хотя небольшой ветерок охлаждал.
Посмотреть на море ему мешал высокий борт, поэтому он нашёл какую-то приступочку, поднялся на неё и не отрываясь, смотрел на бесконечно простирающуюся гладь моря, то там, то здесь отражающую лучи солнца.
Устав висеть на борту, Лёнька продолжил гулять по палубе. Тут ему захотелось пить, и он решил вернуться в свой люкс. Но дверь, из которой он вышел на палубу, найти не смог. Их на палубе оказалось так много, что он не знал в какую дверь ему войти и в нерешительности остановился.
Но тут увидел крутую лестницу, ведущую куда-то вниз, и решил пойти по ней.
Она привела его на другую палубу, а там рядом находилась ещё такая же лестница, и Лёнька пошёл по ней и вновь вышел на другую палубу.
Где бы он ни проходил, все двери оказывались закрытыми, а их ручки так высоко, что он до некоторых даже не мог дотянуться, чтобы их открыть.
Неожиданно он увидел открытую дверь и вошёл в неё. Здесь на полу уже не было ковровых дорожек, а гул, от которого он проснулся, даже слышался более отчётливо.
Теперь Лёнька понял, что этот гул идёт от работающих моторов. Ведь у них в посёлке точно также слышался гул от работающих механизмов фабрики.

Не зная куда идти дальше, Лёнька шёл по этому странному коридору.
Мягких дорожек нет. Под ногами, какое-то странное покрытие и от него отчётливо нёсся звук от его шагов. Стены светло зелёного цвета. На потолке обычные лампы в плафонах, а на дверях нет блестящих жёлтых ручек. Нет, ручки на дверях были, но только серого цвета, а когда Лёнька дотянулся до одной из них, то понял, что они сделаны из простого железа.
Неожиданно в коридоре он увидел открытую дверь и вошёл в неё.
Как же он удивился, когда оказался в помещении, где сидело очень много людей. Они все ели и о чём-то говорили, а когда Лёнька вошёл, то эти люди сразу прекратили есть.

К нему подошла красивая тётя, присела около него на корточки и ласково спросила:
- Ты откуда тут взялся, малыш?
Её вопрос показался Лёньке даже обидным. Какой же он малыш? Ему уже давно исполнилось целых шесть лет. Ему с Таймуразом даже поручали гонять отару овец, чтобы они их пасли в горных лугах. А тут – «малыш»! 
Поэтому он возмущённо ответил:
- Никакой я тебе не малыш! Мне уже шесть лет!
От чего тётя рассмеялась и, погладив его по голове, уже серьёзнее спросила:
- Ну, если ты уже такой взрослый, то ответь мне пожалуйста, а что это ты тут один делаешь?
Поняв, что с ним разговаривают серьёзно, Лёнька с полным достоинством принялся рассказывать:
- Мы вчера сели на пароход и меня положили спать в люксе. А утром я проснулся, захотел кушать и пить и пошёл искать, где можно попить.
- Ну и что? – так же серьёзно продолжала расспрашивать его тётя. – Нашёл?
- Не-а, - честно сознался Лёнька. – Колбасу я съел, а где можно попить – не нашёл.
Но тут к ним подошёл высокий дяди и также начал разговор:
- Меня зовут дядя Ваня, - и он протянул Лёньку руку. – Познакомимся что ли?
- Ага, - подтвердил Лёнька и, в свою очередь протягивая руку, назвал себя: - А меня зовут Лёня.
- Так ты, получается, Лёня, потерял свою каюту? – дядя Ваня с пониманием посмотрел на Лёньку.
- Получается, что так, - неохотно подтвердил Лёнька.
- Ну, это не беда, - дядя Ваня улыбнулся Лёньке. – Это дело поправимое. Сейчас мы это всё исправим, - и обратился к тётеньке, всё ещё сидящей на корточках перед Лёнькой. – А ты бы, Валюша, организовала нам чайку, и мы бы тогда с Лёней серьёзно по-мужски поговорили. Заодно он и попьёт.
- Ой, и правда, - ойкнула Валюша. – Ребёнок пить хочет, а мы тут к нему с вопросами пристали, - и, взяв Лёньку за руку, провела к одному из столов. – Садись вот тут. Я тебе сейчас настоящего матросского чая налью, - и куда-то убежала.
Лёнька взобрался на вертящийся стул и огляделся.
Вокруг него находилось много взрослых дядек, и они все дружелюбно его разглядывали. Некоторые пытались заговорить, а кто-то намазал большой ломоть белого хлеба маслом и посыпал его сахаром.
Тут вновь появилась Валюша с огромной чашкой чая.
Лёнька сидел за столом в окружении моряков, пил чай и уплетал вкуснейший хлеб с маслом.
Все его спрашивали, как он здесь оказался. А потом, когда моряки узнали, что он из каюты с большими квадратными окнами, то дядя Ваня дождался пока Лёнька всё доест, взял его за руку и куда-то повёл.
Лёньке так не хотелось уходить из компании таких добрых и весёлых дядек, но дядя Ваня озабоченно спросил:
- А мама знает, куда ты ушёл?
- Наверное, нет, - предположил Лёнька. – Когда я вышел в коридор, она ещё спала.
- А-а, - протянул дядя Ваня, - тогда понятно. Поэтому пойдём ка побыстрее к пассажирскому помощнику и пусть он отведёт тебя к твоей маме. А то она, наверное, если проснулась, места себе не находит. Так? – и дядя Ваня внимательно посмотрел на Лёньку.
- Наверное, - пожал тот плечами. – Я как-то об этом не подумал.
— Вот это очень и плохо, что не подумал, - тяжело вздохнул дядя Ваня. – Об маме всегда надо думать. Она ведь у тебя только одна, - и, взяв Лёньку за руку, пошёл с ним по длинным коридорам.
Там он передал Лёньку другому строгому дяде в чёрном кителе и большой белой фуражке.
Этот дядя выглядел так серьёзно, что Лёнька подумал, что это капитан, поэтому спросил у него:
- Дядя капитан, а где твой бинокль? Как же ты пароходы водишь без бинокля? – на что дядя рассмеялся и ответил:
- А же тебя только к маме отведу, а для этого мне бинокль не нужен. Я и без него туда путь хорошо знаю, - и, взяв Лёньку за руку, повёл его уже по знакомым коридорам с ковровыми дорожками и красивыми люстрами.
Перед одной из дверей дядя в чёрном кителе остановился и громко постучал в неё.
Дверь тут же распахнулась и на пороге Лёнька увидел заплаканную маму.
— Вот ваша пропажа! – Громко сказал он и провёл Лёньку в каюту.
Мама, увидев потерянного сына, тут же бросилась к нему со слезами и долго-долго целовала, говоря всякие хорошие слова. А папа, посмотрев на радостную маму, сказал «спасибо» дяде в чёрном кителе.

09.12.25