Секта братков и тень багаца

ГОСУДАРСТВО В ГОСУДАРСТВЕ

ГЛАВА 2. СЕКТА БРАТКОВ И ТЕНЬ БАГАЦа

Левые не могли прийти в себя после выборов 2022 года. Принять власть, в которую вошли Смотрич и Бен-Гвир, — людей, которых они годами демонизировали и даже судили фактически за патриотизм и ненависть к террористам, — было для них выше человеческих сил. Сам факт того, что премьером вновь стал Натаньягу, для них был личным оскорблением. На всю коалицию немедленно наклеили ярлыки «мешихим», «каханистим», «фашисты», хотя большинство в Ликуде и в коалиции были вполне светскими, далекими от крайностей людьми.
А затем началось то, чего ждали и чего боялись: суд над премьером. Нет — не суд. Судилище. Цирк, где главный прокурор в прямом эфире признался: «Мы не думали, что он не уйдёт до суда». Это была не юридическая позиция — это был политический манифест. Но когда дело дошло до конкретики, обвинения начали разваливаться: судьи сами заявили, что взятки нет, что к делу подлодок Б. Натаньягу вообще не имеет отношения.
Тут, словно по команде, выполз снова Мандельблит — тот самый, кого, как он сам говорил, «держал за горло» пассатижами Шай Ниссан. Он промямлил: «Если бы я знал, что нет взятки, я бы не предъявлял обвинений». Как? Не знал? Он, который на всех каналах левой пропаганды утверждал, что изучил каждую папку «до корки»? Память внезапно подвела именно там, где зрителей было слишком много, а юристы — слишком опытные. То, что было не со мной — не помню...
Тем временем за кулисами начала формироваться параллельная власть — глубинное правительство из верхушки силовых структур и разведки. Левые олигархи подкармливали протесты, а на деньги иностранных «доброжелателей» выросла целая секта — «братки по оружию». Формально — бывшие резервисты. Фактически — идеологический кулак, способный давить, угрожать и терроризировать общество. И важно назвать вещи своими именами. Терроризм — это не только бомбы и пояса смертников. Терроризм — это любая политическая сила, которая использует страх, насилие и угрозы, чтобы диктовать стране свою волю. Именно это они и делали: поднимали оружие, которое могло убить; поджигали машины резервистов; устраивали погромы. И главное — они забросили в дом премьера взрывчатку, настоящую, способную уничтожить всех, кто был внутри. Это был не протест, не «сигнал» — это был акт политического террора, прямое покушение. Они строили атмосферу страха, чтобы парализовать государство и свергнуть избранную власть. Настоящие левые террористы — не по метафоре, а по методам.
На этом фоне министр юстиции Левин вышел к трибуне Кнессета и произнёс фразу, ставшую исторической: «Судьи должны судить. Советники — советовать». Эта простая, логическая фраза стала для левых ударом в солнечное сплетение. Бензином в костёр. Сигналом сирены, который услышали все ораторы улицы. Каплан вспыхнул мгновенно. Протесты выросли в минуты — с десятков до тысяч. У микрофонов появились знакомые лица громкоговорителей, давно мечтавших вернуть власть через улицу, а не через выборы. Чтобы не потерять контроль, коалиция свернула реформу — слишком быстро, слишком заметно, слишком испуганно.
Но настоящий разлом произошёл позже. Появилась фигура, которую ещё недавно не воспринимали всерьёз: Ицхак Амит, судья БАГАЦа, мечтавший стать королём без короны — человеком, способным одним росчерком пера отменить любое решение избранного правительства. Его возвышение стало кульминацией многолетнего процесса: власть переходила от избирателей к чиновникам и судам начиная с 1995 года под руководством мафиози в мантии Аарона Барака под шумок убийства И. Рабина.
И тут, будто по сигналу, из академических подвалов снова вылезла Шикма Бреслер с миллионными грантами и тесными связями с верхушкой Шабака, за мобилизацию толпы. В своём Twitter она написала, что к сентябрю у Натаньягу «не будет ни армии, ни разведки». Это была не просто угроза — это было обещание реальности. В Израиле идёт бесконечная череда «расследований». Их проводят отдельные лица, комиссии без зубов, структуры без памяти. Расследования начинаются громко и заканчиваются ничем, словно их задача — не найти истину, а утопить её в бумаге и формулировках. Но есть расследования, которые не назначают. Их боятся. Одно из них — роль Шикмы Бреслер в трагедии 7 октября.
«Нельзя разговаривать с еврейскими нацистами», — заявила профессор от левой академии, имея в виду весь национальный лагерь страны. Семьдесят процентов населения. Потом было уточнение про общество «без расистов, фашистов и нацистов», потом — извинение. Но слово уже было сказано. А слово — это пуля. Иногда без выстрела, без гильзы и без дыма, но с тем же эффектом. Потому что «нацист» в еврейской истории — не фигура речи и не политическая метафора. Это разрешение на расчеловечивание. Сначала слово. Потом ярлык. Потом — можно не разговаривать. История это уже проходила. Мы — особенно.
Одна из главных причин бойни — не ошибка, не недооценка и не «чёрный лебедь». Главная причина — размывание принципа ответственности. Не после событий, а в момент принятия решений. Командир дивизии Газы в ночь с 6 на 7 октября имел ту же разведывательную картину, что и его начальники. Почему он вообще спрашивал, что делать? Он имел право и обязанность самостоятельно поднять уровень готовности. Начальник Генштаба в четыре утра решил ничего не предпринимать. Почему никто в оперативном управлении не взял на себя ответственность и не повысил готовность хотя бы точечно, там, где это не раскрывало бы позиции? Командующий ВВС позже заявил, что его не информировали, но дежурный командир ВВС находился в центре управления. Почему он ничего не сделал? Это не цепочка случайных ошибок. Это цепь отказов брать на себя ответственность.
Именно поэтому любое настоящее расследование неизбежно выходит за рамки отдельных решений и упирается в вопрос системного саботажа — отказов от службы, публичного подстрекательства и подрыва управляемости армии в преддверии войны. В тот момент, когда полномочия назначать прокурора по расследованию следователей официально переходят к Яриву Левину, становится понятно, почему Каплан впадает в панику. Речь идёт не о «переписывании истории», а о риске вскрытия ящика Пандоры — роли бывших глав ШАБАКа и ЦАХАЛа, годами выступавших на Каплане, и той атмосферы, в которой отказ от ответственности стал нормой. Без юридического зонтика Гали Бахарав-Миары внезапно появляется возможность того, что ранее было негласно запрещено, — установить причинно-следственные связи и персональную ответственность.
И именно в этой точке, как по учебнику, в поле зрения появляется «профессор» капланистов — Шикма Бреслер. Не как сторонний комментатор и не как случайный голос протеста, а как фигура, публично предупреждающая о последствиях возможного расследования. Под прикрытием заботы о «демократии» Бреслер и руководство протеста заявляют, что министр Левин якобы попытается «переписать историю» и использовать дело для увольнения юридической советницы правительства. Эта реакция сама по себе объясняет, почему у Каплана есть причины для паники.
Потому что Шикма Бреслер слишком точно знала, что произойдёт. В тысячах твитов и публичных обращений она задолго до 7 октября предсказала два события: безопасность катастрофически рухнет, и армии не будет. Она демонстрировала поразительно точное распознавание угроз, в то время как начальник Генштаба и глава ШАБАКа позже заявят, что ничего не знали. Возникает простой и крайне неприятный вопрос: откуда знала она?
29 июня 2023 года, за три месяца до резни, Бреслер публикует текст о «самой серьёзной экзистенциальной угрозе» и «возможном полном разрушении государства Израиль и сионистского проекта». За пять месяцев до 7 октября она обращается к солдатам с метафорой «чёрного флага», фактически призывая не подчиняться приказам, потому что «сейчас мы боремся за государство». За два месяца до нападения публикуется заявление от имени выпускников и специалистов, где говорится о том, что массы призывников вообще не захотят идти в армию. В сентябре она заявляет: «Спойлер: у Нетаньяху не будет армии». За четыре дня до атаки — предупреждение о катастрофе и «большом разломе в ЦАХАЛе». Это не один пост и не эмоциональный всплеск. Это системная, настойчивая, многомесячная кампания. Тысячи сообщений одного и того же содержания. В любом правовом государстве подобные публичные призывы стали бы предметом немедленного уголовного расследования ещё до трагедии.
Каждый твит Шикмы — как спичка, брошенная в сухую траву. Общество вздрагивает мгновенно. Но один из последних эпизодов уже выходит за рамки твита и больше напоминает анекдот — чёрный, дурно пахнущий, но показательный. Сразу после «исчезновения» военной прокурорши Ирушалми Шикма Бреслер, не дожидаясь ни фактов, ни проверки, обвинила весь национальный лагерь и его лидера в убийстве. Без суда. Без следствия. А потом «убитая» мадам нашлась — живая и невредимая. И тогда Шикма сделала единственное, что умела: стёрла твит. Только вот интернет — не школьная доска. Написанное не стирается. Этот эпизод важен как иллюстрация метода: сначала обвинение максимальной тяжести, потом тишина и «извинение без извинения».
После сотен исков полиция всё-таки объявила об открытии дела. Формально. Но дальше — тишина. Вопрос сегодня не в том, открыто ли дело. Вопрос в том, кто решил, что ему не стоит идти дальше. Монополия дип-стейта на расследования всё ещё имеет силу, но начинает трещать. И именно поэтому мы слышим истерику о «переписывании истории». Историю боятся те, у кого в тексте слишком много отпечатков пальцев.
В это же время начался организованный бунт в лётных частях. Пилоты-резервисты заявили, что «не будут служить при таком правительстве». А громче всех кричал Эхуд Барак — человек с длинной историей провалов, но бесконечной жаждой реванша. Он призывал к «гражданскому неповиновению» и даже обещал, что «трупы будут плавать в Ярконе». Откуда появились «БРАТЬЯ ПО ОРУЖИЮ» и почему их новым домом стала партия Яира Голана? «Братки по оружию» расширяли внутренний фронт. Уже было мало маршировать по Каплану.
Они призывали:
— не служить в армии,
— не подчиняться правительству,
— блокировать инфраструктуру,
— ломать управление государством изнутри.
Но самое страшное началось, когда они вышли за пределы страны. Начались интервью в международных СМИ, в которых они обвиняли Израиль в «фашизации», «диктатуре» и даже «военных преступлениях».
Военных действий ещё не было, но они уже рассказывали о «солдатах, убивающих палестинских детей».
То, что враги Израиля безуспешно пытались сделать десятилетиями, они стали раздавать добровольно — от имени «борьбы за демократию».
Это был не протест. Это был саботаж государства собственными руками.
И всё это происходило под одним рефреном:
«Нельзя позволить правому правительству управлять страной!». Именно на этом фоне тень БАГАЦа стала гуще, секта братков — сильнее, а общество — расколотым до основания. Как организация, называющая себя защитниками Израиля, оказалась в одних рядах с человеком, который заявлял, что у солдат ЦАХАЛа есть «хобби» — убивать арабских детей?
Сегодня мы видим, как «Братья по оружию» официально дрейфуют к Яиру Голану. Их объединяет не любовь к стране, а общие спонсоры и цель — демонтаж еврейского государства под видом «борьбы за демократию». Пока резервисты на передовой рискуют жизнями, «Братья» осваивают бюджеты: американский «золотой дождь» через PEF Israel Endowment Funds (более $18 млн), гранты администрации Байдена-Харрис через USAID и деньги местных олигархов вроде Орни Петрушки. Они дают интервью CNN и BBC, подтверждая гнусные фейки об армии и давая повод МУС в Гааге выписывать ордера на арест наших офицеров.
Министр обороны Исраэль Кац уже начал чистку, блокируя назначения активистов «Братьев» на командные посты. Армия — это не политический кружок на деньги Вашингтона. Архивы раскрыты, маски сорваны. Они призывали блокировать инфраструктуру, ломать управление государством и обвиняли Израиль в «военных преступлениях» еще до начала боевых действий. Это был не протест. Это был саботаж государства собственными руками под рефреном: «Нельзя позволить правому правительству управлять страной!» Именно на этом фоне тень БАГАЦа стала гуще, секта братков — сильнее, а общество — расколотым до основания.
Н.Л.(с)