Зимушкина избушка
Каждое утро Зима оглядывала лесные владения, тихонько взмахивала рукавом — на ветках ложился серебристый иней, на лугах появлялся лёгкий туман, а река под тонким льдом звенела, будто хрустальное зеркало. Иногда она задерживалась у воды, прислушиваясь к потрескиванию льда. Река словно рассказывала ей о том, что происходило под её прозрачной коркой.
— Пора украшать землю, — улыбалась Зима. — Ведь праздник близко.
Она будила ветер, чтобы тот разносил снежинки по полям и укрывал дороги, просила Солнце светить мягче, чтобы оно не слепило глаза, а только играло в ледяных узорах. Вскоре лес менялся до неузнаваемости: еловые лапы склонялись под белыми шапками, кусты становились похожими на маленькие сугробы, а между деревьями появлялись причудливые тени.
Иногда к ней приходили гости. Лесовик приносил в подарок шишки — самые крупные, какие удавалось найти в лесу. Морозко являлся с искрами холода, которые рассыпались по комнате, стоило ему стряхнуть рукавицы. А Вьюга приносила новые узоры для окон и долго рассказывала, где успела побывать за ночь.
Они усаживались у печи, пили чай из ледяных чашек, которые не таяли даже в тепле, и слушали, как потрескивают поленья. В такие вечера Зима редко спешила куда-нибудь уходить. Ей нравилось смотреть на огонь и слушать истории друзей. Иногда Вьюга начинала тихонько напевать, и тогда за окном кружились снежинки, будто подхватывали её песню.
Но Зима не была злой. Она лишь берегла землю — укрывала её белым одеялом, чтобы деревья и травы спокойно спали до весны. Под снегом отдыхали корни, в лесных норах устраивались звери, а семена ждали своего часа в тёплой земле. Зима знала: без её долгих холодных ночей весна не смогла бы прийти такой звонкой и молодой.
Когда же дни становились длиннее, а птицы начинали петь громче, Зима понимала, что пора собираться. Она складывала метели в большой мешок, убирала ледяные узоры с окон избушки и прощалась с лесом. Иногда ей было немного грустно уходить, но она знала, что впереди ждёт другая пора.
Однажды ранним утром она закрыла за собой дверь и отправилась по тропинке, уходящей в глубь леса. Её белая шубка мелькнула между деревьями и вскоре исчезла. На ветках остался лёгкий иней, а у самой избушки уже звенела первая капель.
И только этот звон да серебристые узоры на стекле напоминали, что здесь, на лесной опушке, когда-то жила сама Зима в своей волшебной избушке.
Свидетельство о публикации №225121101109