Утомленное солнце

Утомленное солнце
В истории музыки иногда появляются личности, чья творческая биография оказывается теснее связана с судьбой века, чем с личной карьерой. Ежи Петерсбурский (1895- 1979)— один из них.
Его путь начался в доме, где музыка не была профессией — была дыханием. Мать, Паулина Мелодиста, происходила из известной варшавской семьи еврейских музыкантов, и маленький Ежи, не успев ещё осознать мир, уже сидел за фортепиано, нащупывая клавиши, как будто проверяя, действительно ли они подчиняются ему. Позже — годы учёбы, консерватория, строгие уроки Александра Михаловского, которые закладывали дисциплину. А затем — Вена, Шнабль, Европа, где музыка звучала уже иначе: масштабнее, свободнее. Там , кстати, Петерсбурский подружился с Имре Кальманом.

Но настоящий Петерсбурский родился на варшавской эстраде. В кафе, кабаре, ресторанах, где публика жила мгновением, он научился создавать мелодии, которые мгновение переживали. Взять хотя бы его знаменитое танго «Последнее воскресенье» — песню, которая стала саундтреком не одного поколения. 
А русская версия — «Утомлённое солнце» — это вообще часть нашего культурного ДНК . Это танго-  ностальгия не по нашей юности . Это воспоминание о счастье , или даже иллюзии счастья, передали нам по наследству.
Петерсбурский умел ловить настроение времени так, будто слышал его в воздухе. Он писал оперетты, создавал музыку к фильмам, руководил оркестрами — казалось, не было жанра, где бы он не оставил свой след. Но война оторвала его от привычного мира. Ему очень повезло , что в момент начала Второй мировой он оказался в Белостоке, а не в Польше , в Варшавском гетто.
Петерсбурский — человек сцены, ночных огней и варшавских кафе — стал руководителем Белорусского джазового оркестра.
Именно тогда, в 1940 году, в минской гостинице, он написал «Синий платочек». Песня, рождённая вдали от родины, стала одной из тех мелодий, что помогали жить тем, кто был на войне и тем, кто ждал. Клавдия Шульженко сделала её бессмертной, а язык перевода не изменил её сути — она звучала и во Франции, и в Аргентине, сохраняя трепет тонкого голубого шелка.
Жизнь Петерсбурского после войны — череда перемещений, словно он сам превращался в музыку: лёгкую, но не привязанную к одному месту. Египет, Южная Америка, рестораны Буэнос-Айреса, где он играл для тех, кто никогда не слышал о варшавском кабаре, но мгновенно узнавал в его мелодиях что-то родное. Он был одним из тех композиторов, чья музыка не знала границ — ни политических, ни эмоциональных.

Личная трагедия — гибель жены Марии Минковской — стала тяжёлым ударом, но даже она родила музыку: «Плачущее пианино». В ней — боль, которую можно пережить только сыграв. И всё же жизнь оказалась сильнее: вернувшись в родную Варшаву в 1967 году, Петерсбурский создал новую семью, нашёл любовь и отцовское счастье, которое пришло к нему уже в очень зрелом возрасте.
©Victoria Novikov
#victorianovikovstories
#танго_согрейтесьуогня
«Утомленное солнце»https://youtu.be/U2E8Fhi-Mmw?si=ElVxNjy4z90ewQn6