Черный силуэт Книга стихов

Черный силуэт     В. Е.

Попытка гекзаметра
Здравствуй, нежнейшее чувство! Рассудка желанная прихоть.
Как ни назвать тебя, Страсть – огнедышащей лавою, ливнем
Или исчадием Ада. А может быть майским бутоном?
Все будет верным, увы! И неверным конечно же тоже.
Если ты детище Ада, ответь, почему мне так сладко?
Если же райский цветок, отчего мое сердце в занозах?

Гибель души
Черный силуэт из ниоткуда
Рвет с улыбкой юную листву.
Ни Христос, ни Магомет, ни Будда
Не спасут… А, впрочем, не зову…
Черный силуэт… Полуулыбка
На лице застыла, как смола…
Это моя первая ошибка.
Я ее исправить не смогла.
Черный силуэт… все ближе… ближе…
Все слышней дыхание его.
Сердце бьется медленней и тише,
И дрожат и руки, и лицо.
Черный силуэт… Теперь не скрыться!
Он уже не где-нибудь – во мне!
А на небе серенькая птица
Все поет о розовой мечте…

* * *
Белый снег на алом фоне,
Всполохи луны
В нескончаемом трезвоне
Звуков тишины.
Ты опять? Пусти! Не надо!
Не хочу! Зачем?
Я пришла сюда из Сада.
Этот Сад – Эдем…
Ты не веришь? Ты смеешься?
Не хочу! Пусти!
Ты же Дьяволом зовешься!
Впрочем, обними.
Белый снег в огне сгорая,
Ждет любви. Скорей!
Я пришла сюда из Рая,
Чтобы стать твоей!

Пробуждение любви

Весенний ветер растрепал желанья
И поднял вверх взбесившуюся кровь,
Чтобы тебе отдать на растерзанье
Мою святую белую Любовь!
Чтобы в твоих руках поникло тело,
И волосы дождем упали ниц,
Весенний ветер поднимает смело
Трепещущие крылышки ресниц.
И манит их коричневая бездна
Твоих презрительно-колючих глаз.
И снова сердцу огненному тесно
В моей груди. Так было сотни раз!
Так будет снова. Шаловливый ветер
Готов со мной погибнуть от любви.
И теплый день, что был так чист и светел,
Под вечер вновь измажется в крови.

* * *
Всхлипнуло сердце, пронзенное острой стрелою.
Хлябь под ногами, чернеющей бездны оскал…
Март притворяться стареющим барсом устал
И заливает подпалины мутной водою.
К нежной березке прижалось испуганно тело,
Куртка распахнута… Только бы с ней не упасть!
О, как постыдна внезапно возникшая сласть,
Что, как волчица, в колени вцепиться посмела!
Ангел, крыла распахни, защити от проклятья!
Разве не видишь, как в душу вливается яд?
Разве не чувствуешь черный пронзающий взгляд,
Словно ножом разрезающий тонкое платье?
Разве не слышишь? Но глуше и глуше моленья…
Влагу текущую из-под трепещущих век,
Март утирает, принявши за тающий снег,
И не к добру учащается сердцебиенье…

Насквозь

Роем осиным гудит проходная. На старте
Сотни таких же как мы, полусонных, с ночной.
Тоненькой змейкой тропинка блестит под водой.
Чем не Венеция – парк в разговевшемся марте?
- Скользко! Дай руку! – вот-вот остановится сердце…
Темень в глазах от простого касанья руки?!
Срочно! Назад! Оступилась… Насквозь сапоги…
- Может заглянешь ко мне, чтоб немного согреться? –
Как? Я не знаю… очнулась уже на пороге.
Сердце испуганно жмется в смертельной тоске.
Полно! Всего лишь рука прикоснулась к руке.
Так отчего же тогда подгибаются ноги,
Словно чужие? Ведь были проворны и смелы!
Сел на кровать… Извинился: «Привычка, с ночной.
Располагайся!» Невольно слежу за рукой…
Поздно! Коснулся. А греки не врали про стрелы…

* * *
Сквозь сон очарованье дома,
Простой натопленной избы…
Свисает с чердака солома,
На кухне сушатся грибы.
Огромный кот, седой и гордый,
Когтями половик дерет
С такой умильно-сытой мордой,
Что, право, даже смех берет.
На кухне жарится картошка,
И занят семечками пес…
Ах, как же его звали? Крошка?
Нет. Сон все имена унес…
Кот на пушистых мягких лапах
Идет выпрашивать обед…
И всюду запах, терпкий запах
Совсем дешевых сигарет…



* * *
Щеки плавились стыдом,
Руки падали…
- Заходи скорее в дом! –
(Ой, а надо ли?)
Позабудь свое «люблю!»!
Чай, не панночка!
Босиком да по углю –
Индианочка!
Что ж ты, тигр мой, не рычишь,
Не бросаешься?
Иль в любви своей (молчишь?!)
Сомневаешься?
Закрывай скорее дверь!
Страсть повыплеснем!
Кто охотник, а кто зверь,
Утро выяснит!

Что-то рыжее

Рыжие лапы бродячих собак
Перебирают страницы памяти…
Черным пятном привокзальный кабак.
Скрыто поземкой коварство наледи…
Шоу! Смотрите! Ну, право же, смех!
Пьяные, смачно ругаясь, падают…
Ты, хохоча, опрокинулся в снег.
Видно тебя это жутко радует.
Пошло и скучно. Но мимо – никак!
Рыжее солнце нашло где спрятаться!
Просто Дракон на пути! Ну вот как?
Как умудрилась я в это вляпаться?!
Рыжий коньяк… И когда был налит?
Знаю, нельзя… Только что с поджилками?
Сердце мое беззащитно скользит
Наледью в ноги твои подстилкою…




Просто ещё одна история любви

                Кто эта девочка мне?
                Право, не знаю…
                Жаль, я себя по весне
                Не понимаю.
                Красное платьице,
                Взгляд, словно с картины.
                В ней Саламандрой горят
                Девы-Ундины.
                Слёзы-росинки легки.
                Неумолимо…
                Я отпускаю. Иди,
                Девочка, мимо.

1
Дрожу…
Как листья на ветру.
Прохладно.
Прощу.
Пришлась не ко двору…
Что ж, ладно.
Тебе…
А, впрочем, что тебе
За дело?!
В огне…
Как веточка в огне
Сгорела…
2
Сломанная осина,
Первое полупрости.
Я в себе выносила
То, что другим не снести.
Взгляда ожог. Котёнок.
Ну так решай же: твой – мой!
- Что ж ты дрожишь, ребёнок?
Пойдём, провожу домой.
………………………………
Кто он тебе? Не знаю.
Но всё ж проводил домой.
Плакать не разрешаю,
Пока он ещё с тобой!
3
Не заходишь в двери Храма –
Сын отцов!
Не от Евы и Адама –
Шесть сосцов.
Дочерей и жён по свету
Раскидал.
Признавался по секрету –
Убивал.
Не поверила. Усмешку
Затаил.
Страсть и слёзы вперемешку –
Сердца спил.
Разница почти в пятнадцать –
Крут наклон!
Оступаться в восемнадцать –
Как закон.
4
Карие, без блеска
Очи опустив,
Без борьбы, без всплеска
Душу утопив,
Наслаждался вволю.
Стыд и страх забыт.
Кто познал неволю,
Не бывает сыт!
Руки разрушали
Робкие «нельзя»,
Взоры распаляли,
Старостью грозя.
Это надо ж было,
Как попутал бес!
Я к тебе спешила
В полночь через лес.
Что ни миг – искала
В заводской толпе.
Ночи слишком мало!
Днём – уже к тебе.
5
Ласки, пустая кровать,
Смех и моленья…
Как тут, скажи, не порвать
Стихотворенья?
Ты же не любишь стихи.
Правда, мой милый?
Ну так возьми их, порви…
Там…Над могилой…
Капельку крови смахну
С чёрной ресницы…
Я ж без тебя не смогу
Снова стать птицей!
6
Улыбнулась сейчас кому?
Ревнивы морщины лба.
Не достанешься никому!
Угроза или мольба?
Слишком близко горит костёр.
И мальчик смел и красив…
В пьяной одури нож остёр.
Не слишком ли ты ревнив?
Что случилось с тобой, пойму
Не сразу – слёзы из глаз.
Не достанешься никому!
Молитва или приказ?
7
Расстаёмся по-хорошему?
Ты не хочешь? Нет.
Сожаления по прошлому –
Неприличный бред.
Сколько там в бутылке выпито?
Уж пуста? Как жаль!
Сколько слёз напрасных вылито –
Птиц, пронзивших даль?
Крик. Пощёчина… Зачем ты так?
Ну, скажи, за что?!
Уходи!
           Постой!
                В крови пиджак…
Впрочем, всё равно…
Нож к груди. Их двое. Ивы куст…
Что же ты молчишь?!
Но удар цепи. Так лучше, пусть.
Думала – простишь.
Боль и слёзы – проходящее.
Как-нибудь стерплю.
Горе ты моё пропащее,
Я же всё прощу!
Ведь расстаться по-хорошему
Ты б и не сумел
Сожаления по прошлому.
Памяти прицел.
8
Не помогут, нет.
По домам народ.
Приглушённый свет,
Пережатый рот.
Первая беда,
Компромисс с судьбой.
Чёрная вода
Крышкой гробовой.
Воздуха глотнуть!
Но у сердца нож.
Он вонзится в грудь,
Если не пойдёшь…
Знала – отомстишь.
Но какой ценой!
Ты же не простишь
Сам себя, «герой»!
Мало и троих,
Чтоб повергнуть в прах
Легкокрылый стих.
Трое в дураках!
Отлетает дух…
Без сознанья плоть…
А в глазах испуг –
Ты живая хоть?
……………………..
Речка смоет кровь,
Солнце выжжет даль…
Только вот ЛЮБОВЬ…
И тебе НЕ ЖАЛЬ?

9
Жажда мести и боль.
Неожиданно стала взрослее.
Кровь и слёзы – лишь соль,
От которой не будешь добрее.
Страх пополз по пятам,
Раздавивши желанья и чувства.
Ты подобен ветрам,
Без которых спокойно, но пусто.
Ты остался во мне
Воплощеньем насилья и страсти,
Как палач, что Весне
Перерезал росточки-запястья
Остроликой косой,
Так красиво взлетевшей над лугом.
Ты остался со мной
В сердце напрочь вонзившимся плугом.

Эпилог
И взметнулись в небеса
Тёмно-карие глаза.
В первый раз!
Словно Божия роса
На щеке дрожит слеза.
Тёмен час!
Может, это и обман.
Только сердце новых ран
Не снесёт.
Небеса – сплошной туман.
Руку, заложив в карман,
Что несёт?
Может, нож, а может… Эх!
Всё тщета!
Ничего в кармане нет –
Пустота.
Стой, дружочек мой болезный,
Погоди!
Свою душу, своё сердце
Не губи!
Что сума тебе, мил друг?
Что тюрьма?
Не труди калёных рук.
Я сама…





Неосторожная улыбка

Этюд

Память щекочет нервы…
Первая… Да не первый.
Видно, чужое счастье,
Раз не смогли сберечь.
Память сбежать стремиться.
Дома ей не сидится!
Будет искать участья
У мимолетных встреч.
Рядом с убийцей ночью
Будет следить воочью,
Как умирают души
От пресыщений тел…
Память, предатель милый,
Ты же себя убила!
Но затыкаю уши…
Все! Тишина. Пробел…

* * *
Ох, недаром шесть сосцов на груди!
Черна родинка на левой руке.
Ах, зачем же я, сказав «приходи»,
Ровно в полночь прибежала к реке?
Брови черные, в глазах – темнота,
Руки сильные, обнял, что убил,
Скулы Дьявола. Как жаль, нет хвоста!
Убежать бы! Да уж ноги без сил.
Ох, недаром боль в груди все растет!
Поцелуи горячи да остры.
Умереть бы! Что-то Смерть не идет…
Очи черные востры, ох, востры!
Беспокойна да безрадостна тишь.
Ищет крестик понапрасну рука.
Ох, недаром ты молчишь, не глядишь…
Ох, недаром разлилася река…

* * *
Неосторожная улыбка
Вдруг поменяла цвет лица.
И хоть не стояла ошибка
И выеденного яйца,
По крайней мере, показалось
Так поначалу мне, но страх,
Но струнность скул твоих, но ярость,
Мелькнувшая в родных глазах,
Перечеркнули все надежды…
Жестока ревность без причин.
И вот срываются одежды!
И самый нежный из мужчин
Вдруг жестким сделался и грубым.
Обида хлещет через край!
И шепчут уязвленно губы
Непоправимое «прощай».
Какая глупая ошибка!
Ну что нам, что в мальчишке том?!
Неосторожная улыбка
Была, конечно, ни при чем…

* * *
Улыбнись, мой маленький герой!
Вынь из сердца глупое сомненье.
Он не стоит твоего смятенья,
Этот подвиг… грех? … грешок?... Не твой!
Пропиталась алчущая твердь
Черной кровью пьяного злодея.
Юная принцессочка бледнея,
В первый раз разглядывала Смерть,
С интересом, с нежностью… Но ты
В упоеньи предавался сече…
У принцессы вздрагивали плечи,
Не от слез – от смрадной пустоты!
Ты не понял! Ты хотел помочь,
Славный Рыцарь из волшебной сказки!
А принцесса вспоминала ласки
И злодея, канувшего в ночь…

* * *
Черной ночи плевок растворился в осенней прохладе.
И в лохмотья дождя завернувшись до света, пропал.
Лишь бесстыжий фонарь с неприкрытым желаньем во взгляде,
Труп измученной юности бесцеремонно ласкал.
Уносила река все надежды, грехи и сомненья…
Только в сломанной иве мелькнула Офелии тень.
Вот и все, все, что было… Без робости, без сожаленья
На останках Души Тело встретило первый свой день.

* * *
Финский ножичек в руке
Научил держать,
На порожистой реке
Лодкой управлять.
Чтоб ни трудности, ни страх
Не могли смутить,
Сам меня искусству драк
Взялся обучить.
Получалось – не хвалил,
Что отец родной!
Не стесняясь, заходил
С утренней зарей
В мой бессонный (как назло!)
Домик в три окна.
Было-было да прошло!
Кончилась весна!
Бросил так же, как любил –
Сразу и всерьез!
Ничего не подарил,
Ни кольца, ни роз.
Лишь остался ножик твой,
Ладный, по руке…
Ох, и зря идешь с другой
Девочкой к реке!

* * *
Мертвую бабочку ветром несет по земле…
Нежные крылья поломаны грубой ногою…
Это Любовь так напомнила нам о себе.
Не посчиталась она ни со мной, ни с тобою.
Что же наделали мы? И за что эта боль?
Как позабыть обо всем, что считали Судьбою?
Пусть мы расстались, но слез наших горькая соль
Долго еще отравлять будет жизнь пустотою…

* * *
Милый, прости, бывает…
Ангелы тоже плачут.
Это разбитое сердце
Не принесло удачу.
Эти помятые крылья
Вместе с твоей футболкой
Стираны. Как облезли!
Выброси! Что в них толку?
И не жалей, не надо.
Жалость, она опасна.
Сломанную осину
Лижет огонь бесстрастно.
Лижет, почти ласкает.
Ты не смотри, не надо!
Ангелы, точно знаю,
Не переносят взгляда!
Думаешь, это тучи
Над головой столкнулись?
Думаешь, обойдется –
Встретились – разминулись?
Нет! Опрокинув Время
К Демону Ангел мчится,
Не воевать – под ноги
Легким снежком спуститься…


* * *
Я убегала от тебя…
И каблучки в пыли тонули.
И кажется, сама земля
Рыдала, молодость кляня,
И парк гудел, как дикий улей!
И ветер злился и валил
Деревья, осерчав изрядно,
И слезы из последних сил
С жестокой нежностью сушил
Своим дыханием прохладным.
И куртку парусом вздувал…
Мы убежали! Мы сумели!
Но ты… ты вслед не побежал.
Стоять остался, как стоял,
Лишь только губы побелели…

* * *
В стареньком домике время застыло.
Кровью сочился закат в зеркалах…
Я навсегда от тебя уходила,
Переборовши желанья и страх.
Не шелохнулся… Лишь ветки жасмина
Коршуном взмыли: постой, погоди!
И оцарапали плечи и спину
В память о нашей беспутной любви!
Впрочем, тропинка… Тропинка осталась.
Камень на камне! Попробуй пройдись!
Ах, я напрасно тогда не призналась,
Что для тебя и замыслила Жизнь!






Это всё, что я тебе не сказала
                …Знаешь, люди не могут любить…

1
Когда, очнувшись ото сна,
Звала тебя в истоме нервной,
Я знала: первая весна
Любви была отнюдь не первой –
Последней. Впрочем, не весной,
А осенью была та встреча.
Да полно! Что это со мной?
Я лгу. Разлука, а не встреча.
И не любовь, а просто Страх,
Тот страх, что косит без разбора,
Надежды превращая в прах
Без следствия, без приговора.
Да, просто страх. Зачем? За что?
Увы, ответа не дождаться.
Любви бояться – всё равно,
Что гнева Зевсова бояться.
Не стрелы – молнии метал
Твой взгляд, порывисто-жестокий.
Пресыщенный – он означал,
А мне казалось – одинокий.
Казалось, улыбался ты.
Нет, то оскал был, волчий, дикий.
Казалось, что цвели цветы,
Свирель играла…Нет, то крики
Полночных сов, а на траве
Тобой придавленной до смерти,
Лишь пятна крови. Ну а мне -
Цветы!
Всю разницу измерьте.
Всю разность от моих надежд
И слёз реальности. Ошибку.
Нет, не в любви и боли. Меж
Любви, меж боли. Слишком шибко
К тебе бежала по ночам,
По лесу, по мосту, по шпалам.
Страстней венецианских дам
Не ветром даже – бурей, шквалом
К тебе врывалась: милый! Мой!
В ответ смешок, смешок и только.
Чуть снисходительный, сухой.
Неужто не любил нисколько?

-----------------------------------------
Бывают минуты,
Когда на душе
Любовные путы
Не сдержишь уже.
Когда ослепляет
Прозрения свет,
Но мозг не желает
Мириться. И нет
Конца тем мученьям,
Любви без любви,
Слезам и сомненьям
В заблудшей крови.
И снова, и снова
Волнуется плоть.
Не надо другого,
Не надо ей вплоть
До смерти.
                Не любит?
Пусть! Главное, мил.
Пока не загубит
Вконец. Что есть сил
Люби! Не пытайся
Разрушить мечты.
Люби! Не стесняйся,
Не бойся Любви!
-----------------------------
А я её боялась. Да
Боялась, как огня ундина,
Как саламандра дождь. Меня,
Как муху держит паутина,
Держал тот страх у ног твоих.
И даже смерть была б желанна,
Но только, чтобы губ моих
Твои касались.
                Может, странно
Покажется кому-то, но
Я этот страх любила страстно.
Ведь даже битое стекло
Глотать не так уж и опасно,
Когда не ценишь жизнь. А я
Тебя ценила больше жизни.
Тебе и тело, и душа,
Тебе и чувства все, и мысли.
Тебе…
                Безумие иль бред:
Вот так отдаться без остатка?
Ни разу не промолвить: нет.
Ни разу не помыслить: гадко!

-----------------------------
 
Кому-то гадко
Любить всю ночь!
Кому-то сладко
Лелеять дочь.
Кому-то важно
Хранить секрет.
Кому-то страшно
Услышать: нет.
Кому-то душно
От слова «страсть»,
Кому-то нужно
В неё упасть.
Кому-то тесно
Вдвоём в кровать.
Кому-то лестно
С любимым спать.
Кому-то надо
Святыней быть.
А я, я рада
Была грешить…

---------------------------

В дыму сигарет и мечтаний,
В мучительной жажде греха,
В бреду безнадёжных свиданий
Моя задыхалась душа.
Удушье вином разгоняя,
Грешила всей накипью чувств,
Грешила, сомнений не зная,
Всей сухостью высохших уст,
Всей страстию, всем безрассудством
Грешила. Не каюсь в грехе.
С застенчиво-нежным распутством
Душа отдавалась тебе.
Смотрела глазами младенца
В глаза, где лишь холод и мгла….

Зачем же, как камень на сердце,
Разлука на тело легла?

2

О разлуке много спето
Песен. Лучше б их не петь.
Это было летом. Лето.
Не забыть и не стерпеть.
Боль в душе и кровь на теле.
Ветви ивы на воде…
Неужели в самом деле
Ошибалась я в тебе?
Неужели эти слёзы,
Эта кровь – всё от тебя?!
Впрочем, чем желанней розы,
Тем острей боль от шипа.
Впрочем, я и раньше знала,
Что загубишь. Но чтоб так?!
 Да, любовь не презирала
Никогда ни нож, ни драк.
Да, ты был необычаен.
Не такой как все. Увы!
Нет, исход был неслучаен
Этой роковой любви.
Нет, я не виню, нисколько.
По-другому ты б не смог.
Расставаться – это горько.
Это как предсмертный вздох.
Навсегда расстаться – это
Всё равно, что умереть.
Мы погибли в это лето,
Чтобы не воскреснуть впредь.

-----------------------------------

И только боль в душе жила
Родившейся в неволе птицей.
И сердце мучила она,
И сердце заставляла биться.
Давно знакомым холодком
В груди
              Терзала мозг и тело.
Давно загубленным цветком,
Что выбросить не захотела
Я.
          Издевалась над душой,
Смеялась дьявольским оскалом,
Морской солёною водой,
Что разбивается о скалы,
Из глаз бросалась на лицо,
С лица в подушку ударялась
И в мозг усталый, как в окно
Стучится гость ночной, стучалась.

--------------------------------

Кто не знает этой роли?
Кто не помнит жалкой доли –
Быть оставленной? Увы,
С нею все знакомы мы.
С нею все должны смириться.
Пусть забвения царица
Нам наложит на уста
Слово нежное «мечта».
Без надежд, без упований,
Без порывистых желаний,
Просто чей-то лёгкий стон,
Просто сказка, просто сон,
Что дарует нам забвенье,
Точно ангел Утешенья.

---------------------------------

Я и сейчас хотела б всё забыть:
Как мучилась в ночных припадках боли,
Как замышляла тело отравить,
Как смерть пришла, как не хватило воли,
Как собралась, уехала. Увы!
Недаром говорят «покой в могиле».
Как проклинала фурию любви!
Зачем ей нужно, чтоб её любили?
Зачем вообще придумали любовь?
Зачем её создали злые боги?
Я помню, в жилах леденела кровь
И отнимались в страхе руки, ноги,
И шум в ушах, и тяжесть в голове,
И звёздный хоровод в глазах кружился,
Когда во сне являлся ты ко мне.
Что б было, если б наяву явился?!

3

Я и не помню, как спаслась,
Как бросилась в объятья друга,
Чтоб только сгинула напасть,
Чтоб только вырваться из круга,
В который ты загнал меня.
(Так дьявол загоняет души)
Чтоб только избежать огня,
Бросалась в грязь! Бросалась в лужи
Чужих имён, чужих страстей
И в губ чужих нагроможденье.
Что может быть ещё больней,
Чем эта видимость забвенья?
Что может быть страшнее слёз
По нелюбимому любимой?
А сердце требовало грёз!
Душа хотела быть счастливой!
Душа хотела новых встреч,
Но не с другими, а с тобою.
Душа хотела новых сеч
И новой боли.
                Я не скрою,
Что требовала то душа,
Не я. Мне лишь покой был нужен.
И я травила и гнала
Свою измученную душу.

--------------------

А она твердила,
Что покой
Лишь с тобой.
Я её просила:
Успокой
Разум свой!
Я её молила:
Боль уйми,
Полюби
Снова.
Говорила:
О любви
Говори!
А она скулила
О весне,
О тебе.
А она грозила:
Быть беде!
Быть беде!

------------------------

Когда предчувствие беды
На жизнь ложится чёрным пледом,
Когда в других ЕГО черты
Встречаются (как Моська, следом
Воспоминанье о тебе
Идёт за мной) И нет спасенья,
Тогда увидишь и в беде
Покой, и в горе утешенье.
Тогда сама идёшь на суд
Судьбы. И я пошла, так надо.
Хоть знала, что меня не ждут
В покоях памятного сада.
Хоть знала, что моя река
Уже других ласкает тишью,
И ты с другой. Но я пошла.
Навстречу буре иль затишью?

-------------------------------------

Это наша лестница.
Это наша улица.
Встретимся – не встретимся?
Сбудется – не сбудется?
Что то предназначится
Для меня судьбиною?
Сердце тихо плачется
Брошенной ундиною.
Мимо дома милого
Прохожу зажмурившись.
У дверей любимого
Пёс сидит, нахмурившись.
Не зайду, брось лаяться.
Мимо, вниз по улице.
Встреча не случается.
Видимо, не сбудется…

-------------------------------

4

Года проходили без встреч и свиданий,
Года пробирались сквозь бурю рыданий…
Что ж, значит, так надо.
                Пускай.
                Не роптала.
Но радость!
                Однажды тебя повстречала.
Взглянули в глаза…
                Улыбнулись…
                И мимо!
Ну как же так вышло?
                Ведь помню: любила!
Так значит…
               Неужто?
              (Улыбка… и только…)
ДА Я ЖЕ ТЕБЯ НЕ ЛЮБИЛА НИСКОЛЬКО!




Да, я была придумана тобой

* * *
Не ругай меня за ошибку!
Это правда, ошибка! Так!
Я пытался сдержать улыбку!
Я до хруста сжимал кулак!
Не сумел… улыбнулся… глупо…
И кулак этот… невпопад!
Прочь отпрянула, как от трупа,
Точно Ангел, попавший в Ад!
Растворилась в толпе уродцев,
Нарывающихся на нож…
Если Ангел не обернется,
Пропадем, Душа, не за грош!

Вор и принц

Из любимых книжек вырезала маску,
Бисером фантазий вышила узор,
Кисточкой-мечтою довершила сказку.
Думала для принца, а явился вор!
Вырвал мой подарок из девичьих тонких
Жаром ожиданья опаленных рук,
На себя примерил и с аккордом звонким
Небо озарилось радугою вдруг.
В феврале метельном расцвели тюльпаны,
Возвратились птицы из далеких стран.
В этот самый вечер из страны туманной
Принц ко мне направил пышный караван.
Сквозь пески верблюды шли неутомимо,
Утоляя жажду ключевой водой.
Но пугаясь чуда, проходили мимо.
Радуга мешала встретиться со мной.
Я ласкала вора, целовала в губы
И не замечала в пестроте огней,
Как слова под маской становились грубы,
Как мерцали льдинки в прорезях очей.
Но однажды маска сорвалась. Случайно!
Вор лишь ухмыльнулся и махнул рукой.
Караван, бродивший возле старой чайной,
Потеряв надежду, повернул домой.
Принц был безутешен. Принц на корку хлеба
Не смотрел, не то чтоб на небо взглянуть.
Принц и не заметил, как исчезла с неба
Радуга. И вьюга преградила путь.
Спит в сугробах снежных странник одинокий.
Унесли верблюды камни и ковры.
Вор играет в кости, пьяный и жестокий
И вполне доволен ходом той игры.

* * *
Сделавши для Адама
Больше, чем сделал Бог,
Ты теперь только Дама –
Искуса злой порок.
Слишком смела, чтоб верить.
Слишком добра, чтоб лгать.
Тенью стоишь за дверью.
Только жена и мать.
Крайняя, так как жалость
Сердце любовью жжет.
Сильная, ведь усталость
Вида не подает
Женская… То ли дело
Рыцарь? В крови, в поту.
Руки ломают смело
Хрупкую красоту.
Треск. Полупьяный шепот.
Крик, разорвавший ночь…
В сердце погром и топот –
Кони несутся прочь!
Там еще будет битва.
Чей-нибудь звездный час.
Тихая, как молитва,
Боль потечет из глаз…
Бедный Адам, ты молод!
И так упрямо глуп!
Яблоко – только морок!
видишь, прожилки рук
Кровь заливает нежно,
Ева стоит, бледна?
Только с тобою смежна!
Только тобой жива!

* * *
Руки стальные, иначе не скажешь.
Взгляд до озноба колюч.
Память не крем – по душе не размажешь.
Память – горячий сургуч!
Так запечатает нежное сердце,
Не расколов – не спасти!
С ветки поломанной сорвано детство,
Яблочком сжато в горсти.
Чем не закуска? Ешь, пей, не стесняйся!
Трещинка в сердце вползла…
Глупая! Он ведь просил: не ломайся!
Жаль, что не так поняла…


* * *
В белоснежные равнины памяти
Грозным стервятником врываешься.
Из какой богом проклятой заводи?
И какой беды дожидаешься?
Нет, не ищешь ты здесь корма сладкого!
Разорять летишь чужи гнездышки.
Да не будет тебе пути гладкого!
Растеряешь зря черны перышки.


Ах, как весело!

Ах, как весело! Ах, как весело!
На душе моей снега месиво..
Расплясалась боль, да с присядочкой,
Сапожком в разлом, что лопаточкой.
В руки лом взяла! Чай, не ленится.
Не душа теперь – загляденьеце!
Где полей твоих скатерть белая?
Только лужица, только серая…
Ни рябинки нет, ни слезиночки…
Все-то трещинки-паутиночки
Полонила грязь да задраила.
Эх и зря, душа, ты растаяла!
Не тепла б тебе – люта холода!
Ну да зелено… ну да молодо…

* * *
Да, я была придумана тобой!
Зачем, не знаю, может, шутки ради.
Да я твоя! И каждый волос твой!
И вся я только блеск в желанном взгляде.
Так не кори за то, что не смогла
Остаться в холодеющих глазницах.
От невниманья бьются зеркала
И прахом рассыпаются страницы.
Теперь я только прах в твоей горсти.
Сквозь пальцы устремившийся к покою.
Не медли, милый, руку опусти!
Наполни родниковою водою…

* * *
Ты ждал меня у выхода с завода.
Не подошла. Сбежала. Не права.
Весенняя промозглая погода.
Под капюшоном скрыта голова.
Но ты узнал, ты даже улыбнулся.
А я… рванулась в спринтерский забег
По душам, по рукам… Тут не споткнулся б
Ну разве очень ловкий человек!
Прости! Прости! И больше слов-то нету!
Что это было? Гордость? Страх? Не то!
Курю уже восьмую сигарету,
Понять пытаясь, виноват-то кто?
А виноватых нет. Все, как обычно –
Суровой жизнью создана мораль.
Дела и быт диктуют нам привычно,
Как души жечь, чтоб закалялась сталь.
Прости, прости! Да лучше бы под поезд!
Или на нем… с тобою… навсегда…
Куда-нибудь, хоть в Гималаи, то есть,
Ну понимаешь, то есть в никуда…
Но только бы с тобой! Клейма позора,
Казалось мне, не вынести! Смеюсь!
Каким бы удивительным узором
Оно б живило каменную грусть
Заблудших душ! Теперь, как ни аукай,
Нам не вернуть друг друга… За грехи!
Ты алкоголем запиваешь скуку,
А я пишу прескверные стихи…
И оба притворяемся искусно,
Что живы! Но, увы, сдается мне,
Я б обошлась без славы и искусства,
А ты без водки справился б вполне.
Мечты, мечты… Раскаянье бессильно
Вернуть покой! Прости, прости, прости!
И только слезы катятся обильно,
Сметая все преграды на пути.

* * *
Предатели ноги
Уводят от дома
К пустынной дороге,
Где все так знакомо.
О, я не хотела!
О, я не нарочно!
А сад опустелый
Лепечет о прошлом.
Как свист хворостины
Слух мучают трели.
На трупе осины
Лежим, как в постели.
Лобзанья, удары…
И снова лобзанья!
И стоны гитары,
И смех, и рыданья…
На шее кроваво
Горит ожерелье!
Как смеешь?! И браво!
И дрожь искушенья!
Презрев кару Божью
Из старого сада
Повеяло ложью
Маркиза де Сада.
Скорее проснуться!
Молить о прощеньи!
Но ноги не гнутся,
И руки в смущеньи…
Запретными снами
Помятые травы…
Как справиться с вами,
Ночные отравы?

* * *
Что со мною было?
Стыд и страх забыла.
Не пугала даже тюрьма.
Ни за что любила,
О тебе грустила,
По тебе сходила с ума.
Стало все едино –
Старая осина
Или омут черной реки.
Затянула глина,
Опьянили вина.
Страсть зажала крепко в тиски.
Не мальчишек ласки.
О вампирах сказки
Я сама дарила тебе.
Не носила маски
И людской огласки
Не боялась, веря судьбе.
Только метит Время
Черной цепью в темя.
Ты забыл – не дарят часы!
При дороге семя.
И чужое племя
Пьет нектар любовной росы.
Рока злая сила
Нас разъединила.
Ты был горд, любви не щадя.
Вот и все, что было.
Я тебя любила
Больше бога, больше себя!

* * *
Не спала до рассвета…
Навалилась тоска.
Первомай… Первоцвета
Золотая река.
Мы с тобой слишком рьяно
На всю юность урок!
Окунулись в Нирваны
Золотистый поток.
Не цветы были – звезды!
И не даром даны.
Поздно каяться! Поздно
Пересматривать сны!
Оттого и не спится,
Оттого и тоска,
Что уже не приснится
Золотая река.

С днем рожденья!

С днем рожденья, Демон, с днем рожденья!
Где б ты ни был – на земле иль под.
Годы пролетают, но волненье
Никогда, наверно, не пройдет.
Губы как не смели, так не смеют
Имя твое вслух произнести
Всуе… Словно Господа, жалеют
Отвлекать от горнего пути.
С днем рожденья! Наслаждайся волей!
В дерзости купайся, как в лучах!
Не кляну тебя. И горькой долей
Не считаю твой подарок – страх!
Нет, любимый, все, что с нами было –
От ветвей жасмина до ножа,
Сердце безнадежно полюбило,
Злым недугом странно дорожа.
Даже память, старая бесовка,
Под тебя подстроиться спешит.
Цепи окровавленные ловко
Чистыми слезами серебрит.
Я теперь ношу их не снимая,
Как вериги на душе, ношу
В память рокового первомая…
Но послушай, что тебе скажу:
Если грех рождает песнопенье,
Может, это все-таки не грех?
С днем рожденья, Демон, с днем рожденья!
Ты плохой! Но ты был лучше всех.




Но это не ты

Возвращение в Баташи
Пусто… мрачно… Заросли тропинки…
Парк не парк уже, а топь да глушь.
Ив плакучих горькие слезинки
По лицу размазывает тушь.
Нет, постойте! Так ведь не бывает!
Месяц май! Где птицы? Где цветы?
Только комарье меня встречает
Да крапивы жгучие кресты…
Мертвый парк хранит свои секреты,
Мертвому положено молчать.
Но теперь я точно знаю, где ты.
Ведь природа не умеет лгать.
Парк, прости за то, что так случилось.
Но вины не искупить теперь.
Как бы я сегодня ни крепилась,
Буду плакать, притворивши дверь.
Обессилев, упаду в подушки
И увижу, мокрый от росы,
Одинокий лютик на опушке
Припадает к лезвию косы…

Стареющей грешнице

Мрак черного окна напомнит прежний холод.
Полуночных теней неотвратимый шаг…
И черный силуэт все так же прям и молод.
А ты пред временем испытываешь  страх!
Да полно! Жив ли он? И был ли? Гений Ада
В твоей судьбе мелькнувший, словно сон.
Вот молодость прошла. Уже молиться надо.
А ты все ловишь взгляд из сумрачных окон.
Не ведаешь, что ждешь, грехов ли отпущенье
Иль страшного конца – ножа змеиный блеск?
Так черная вуаль скрывает жажду мщенья.
Так черная река таит последний всплеск.
Изыде! Приказать. Но крик сошел на шепот.
Окаменела грусть в стареющих глазах.
Ты смотришь на окно. Тебя не учит опыт.
А из окна глядит твой драгоценный страх!

* * *
Значит, не хочешь меня отпустить…
Будешь как прежде являться ночами…
Порванной памяти цепкую нить
Осень опять испоганит узлами.
Вяжет и вяжет, до боли в груди,
До замирания глупого сердца.
Впрочем, не слушай меня! Приходи!
Можешь в узлах этих вдоволь погреться!
Не развязать! Не сильна в макраме.
Не разрубить! Не разжиться мечами!
Сны – наваждения, сны – аниме.
Странные чувства с большими глазами
Полными боли… О, мне ли не знать,
Зрителю-жертве осенних сплетений,
Что я тебя не сумею догнать
В серой туманности злых сновидений?

* * *
Не подниму перчатки.
Не удостоишь взглядом.
Память играет в прятки
За разоренным садом.
Кто ты? Тебя не знаю!
Куртка твоя и только!
Дай-ка пересчитаю,
Сколько нас было? Сколько?
В том-то и дело, пусто!
В памяти сплошь разрывы.
Ветер ломает с хрустом
Ветки плакучей ивы.
Не было! И не будет!
Выдуманы друг другом,
А из трамвая люди
Смотрят на нас с испугом…

* * *
Обо мне не грусти…
Я осталась в осеннем саду
Возле сломанной ивы
Сидеть на промокшем мосточке.
Свет в окошке зажги!
Может, ночью к нему подойду
Написать пару строк
О тебе на опавшем листочке.
И не бойся меня,
Если птицей в окно постучусь.
Суеверья оставь! Я нечаянно,
Веришь, любимый!
Эта глупая страсть…
По привычке тянусь и тянусь!
А прозрачность стекла
Так и манит помериться силой…

Но это не ты

Но это не ты… Ну, конечно же, это не ты…
Случайный прохожий. Похожи, как капли воды!
В глазах затаился холодный мерцающий свет..
И вздрогнуло сердце. Но это не ты. Тебя нет!
И в городе этом, и в жизни моей, и в судьбе.
А сердце? Да что с него взять при такой-то ходьбе?
Мороз пробирает, и ноги пускаются в бег.
Но это не ты! Это просто чужой человек!
Похожий, конечно. Да что там, похожий – фантом!
И снова блудница душа покидает свой дом.
И хрупкою бабочкой бьется в плену твоих рук.
Ее не пугает грудной нарастающий стук.
То в сердце покинутом рушатся замки мечты…
Ведь это не ты… Как же больно, что это не ты!

* * *
Это просто режущий станок
Острой сталью чиркнул по загривку
Памяти… И вот уже наливку
Достает щербатый мужичок.
Наливает в кружку, пьет до дна.
Казнь свершилась. Можно и напиться.
Только голове еще катиться.
И боюсь, докатится она
До заросшей речки. Соловей
Песнь свою затянет, не стесняясь.
И польются звуки, надрываясь,
И коснутся головы моей.
Вздрогнет сталь в испуганных глазах,
Лезвие опустится небрежно…
И не скроет мужичок потешный
Пьяную улыбку на губах.

* * *
Память мелкими шажками
Убегает от тебя.
И растет за Баташами
Небо крышами скребя,
Целый город непричастных
Нашей выдумки людей.
Целый город безучастных,
Не врагов и не друзей.
Нас и не было, как будто.
Да и сад совсем не тот.
И давным-давно под утро
Не гудит уже завод.
Стоп! А лютики? А птицы?
Помню, пели соловьи.
Надо ж было так напиться,
Что тропинки не найти!
Домик твой дорос до неба.
Двадцать и один этаж…
Может, ты и вправду, не был?
Может быть, и я мираж?

* * *
Вот и докопались до самого нужного:
Нас не существует! Не существовало никогда.
В мире много прекрасного и бездушного,
Уводящего в никуда.
Ты был Фаустом по ахматовски!
То есть выдумкой! Сон во сне…
Соловьиные, залихватские
Галлюцинации по весне.
А сама-то я! Платье алое!
Смоль испанская над высоким лбом.
Черный кот у ног… А как гадала я!
А как олово лила! Да нагишом!
Не читал «Кармен». А она, беззаконная,
Над звериной нежностью посмеялась всласть!
Сказка, облачко благовонное,
Фата-Морганы блуждающая напасть.
Нет и не было! Квиты! Демоны
Поигрались чуть и возвратились в свой Ад.
Они добрые. Они оставили небо нам!
Зачем? Нам бы в них – назад…



К 30 летию разлуки

Ни мысли о тебе…
Вот, значит, сколько надо
Любить,
Чтобы забыть
И не коситься взглядом
На прошлое.
Вложить
в страницы сказки русской
Седеющую нить
Заснеженного спуска
Из тридесятых царств
К венчанному Покою.
Так, с острия мытарств
В чан с мертвою водою
Нырнуть
И затянуть
Все тридцать ран,
Все скопом.
Чтоб ни один ботан,
Разжившись микроскопом,
Не вздумал ковырять
Заржавленным пинцетом
Серебряную прядь
Расстриженного лета…