Тапочки

«Да, разругались вдрызг! Весь вечер, утром продолжили. А из-за чего? Решали, как и где будет проводить лето Алёна. Нет, не надо ребенку сидеть с его полусумасшедшей мамочкой! — подходя к дому, думала Вера и чуть не споткнулась о бордюр. — Есть рядом взрослый племянник, живёт в соседнем доме. Взрослый, самостоятельный мужик, с семьёй, почему бы ему не помочь? Да и бабулька полностью сама себя обслуживает, адекватная в свою пользу. Просто скучно ей. А племяш, живет рядом с ней уже много лет. Они знают там все её особенности, а что может делать девочка-подросток с бабушкой, которая всегда настроено против невестки и её внучки? В конце концов деньги им можно перечислить, пусть только присматривают за бабулькой. Но зачем дочь на всё лето посылать на так называемую природу, когда в реальности ей придётся сидеть с ненормальной бабкой? Конечно, жалко, свекровь всё-таки. Но можно съездить всем вместе, потом проведать. Так вначале и договаривались: съездить потом, погостить у его матери неделю – полторы. Отпуска согласовали. В отпуск идём вместе. — Вера снова вспомнила последние слова, которые услышала от Игоря, перед тем, как она, убегая, хлопнула дверью:
— Ты пойдёшь, а меня не зови. Вместе — не будет! Не будет… Не будет… Меня! Дверь захлопнулась. Оставаться, чтобы дальше выяснять отношения, времени уже не было. Опаздывала на работу. Хотя на работу могла бы и задержаться. — Кто её гнал? Не дежурство, суббота… Да, этот Евдокимов, после её второй ГПДР  — панкреатодуоденальной, он действительно был тяжёлый… Третьи сутки, а всё тянулась какая-то чехарда с дренажами. Перед самой операцией толком не спала. Волновалась. Второй раз в жизни доверили такую сложную вещь… И еще двое суток после операции дежурила с ним, не до сна было. Думала, дома отдохну, так вечером скандал, а после звонка ночью в реанимацию — снова места себе не находила. Думала ехать ночью на такси, но побоялась новых разборок с Игорем. Утром не выдержала, снова побежала в клинику. Слава Богу, что хоть с дренажами, с амилазами, всеми анализами и вообще с животом всё нормально… С ГПДР-то все хорошо, да, а вот дома что? Значит, Игорь сказал: не будет, не будет меня?.. Как же так? Как я могла? — мучила себя вопросами Вера, выраставшими один из другого. — Как так можно было? Ведь у Игоря такая хрупкая психика, а после перенесенной…»
Вера некоторое время жала на кнопку. В лифтовой шахте тишина. Лифты не работали — пришлось подниматься пешком. Но Вера уже не шла, она бежала вверх по лестнице до своего двенадцатого этажа. На ходу, за мгновенье, она почему-то вспомнила своё первое знакомство с ним. Она, выпускница второго меда, на первом же дежурстве в приёмном отделении принимала молодого художника, после неудачной попытки суицида. Раны обработала, зашила, но после его перевода в психосоматику началось нагноение. Приходилось долго ещё бегать в корпус психов, стоявший на отшибе, на перевязки. Познакомилась ближе. Причина суицида — неудовлетворенность собой, своими работами и постоянные скандалы с мамашей, которая хотела, чтобы сын её перестал быть ничтожеством, как она его называла…
«И вот теперь с этой сумасшедшей бабкой всё лето должен сидеть наш ребёнок?» — Мысли скакали в голове, пока Вера бегом поднималась наверх. Игорь оказался совершенно нормальным, адекватным человеком. Картины, в основном пейзажи, он потом стал писать только для души. Создал рекламное агентство. Бизнес получился удачным. Впоследствии эту суицидальную попытку они никогда ниразу не вспоминали, но сегодня…
Сегодня утром скандал начался на ровном месте… Нет, не на ровном — ей надо было пораньше на работу. В выходной… «Игорь, наверно, хотел расслабиться, полежать со мной, а я как мегера вскочила, побежала… Отбрила его с каникулами Алёны… А теперь что? Что же теперь? — Она зацепилась карманом жакета за перила — ткань треснула. Вера остановилась. — Наверное, восьмой… Как тест на торакотомию, — усмехнулась она про себя. — Как два теста, — пять этажей без остановки — можно брать на операцию, можно делать резекцию легкого… — Приостановилась и снова задумалась: Что же это я?» — И снова побежала по лестнице…

Вера открыла заранее приготовленными ключами дверь, тихонько сбросила туфли в прихожей и порывисто открыла дверь в комнату. На неё пахнул порыв сквозняка. Остановилась. Свежий холодный воздух обдал её разгорячённое лицо. Непривычно раскрытое настежь окно. Трепыхающиеся на сквозняке шторы, а под окном — тапочки. У неё закружилась голова. Внезапное воспоминание пронзило её. Она вспомнила, как много лет назад она уже видела эту картину.
Колыхание жёлтых штор, перед настежь открытым окном, а под окном — тапочки, носами направленные к окну. Тапочки её больного. Он так ушёл. Ушёл навсегда. Он уходил от боли, но и от неё тоже. До неё тогда не сразу дошло, что произошло. Только когда в конце коридора замаячила грузная фигура заведующего, она почувствовала недоброе. Выглянула в окно — на асфальте ничего особенного не заметила. Оказалось, что суицид случился рано утром. Заведующий всё утро был на ногах. Нецензурно объяснил ей, как он «разрулил» ситуацию с милицией. Труп забрали в больничный морг. В милиции обещали не возбуждать никаких дел. Больному этому постоянно не хватало обезболивающих. Случай был некурабельный. Боли были нестерпимые. Родственников у него не было. И он ушёл. Ушёл, оставив раскрытое окно и тапочки под ним. А ей, Вере, в то время надо было часть наркотиков списывать на этого больного, а в реальности отдавать жене другого заведующего. Та, капризная своенравная женщина, после нескольких операций подсела на наркоту и колола сама себе всё подряд. Шума после суицида её больного не было, все негласно понимали, куда уходят списывающиеся препараты. Однако память сохранила болтающиеся на сквозняке жёлтые шторы и тапочки под окном. Теперь в её жизни снова открытое настежь окно, шторы, которые полощутся на сквозняке и тапочки под окном… Только теперь Игорь?… Как так?! Даже во время самых сложных ситуаций у операционного стола она не испытывала такого жуткого страха, как сейчас. Все эти мысли молнией пронеслись в её голове, пока она стояла в дверях комнаты. Она понимала, что должна подойти к окну. «Да, должна взглянуть… Взглянуть вниз или бежать назад?.. Спасать после падения с двенадцатого этажа? — с какой-то долей иронии пронеслось в голове. — Спасать или… Она должна подойти…» В ушах стоял шум. Вера сделала шаг.
Внезапно на её глаза легли руки. Она перестала видеть окно, почувствовав тепло рук.

— Игорь?! — вскрикнула Вера.
— Игорь! — откликнулся бодрый мужской голос.
— Игорь, что за дикие шутки? Что ты делаешь со мной?!
— Что я с тобой делаю? — Он повернул её к себе лицом, обнял и поцеловал.
— Целую тебя.
— Нет… — Вера почувствовала легкую дрожь в руках и ногах — Что ты делаешь? — почти шёпотом повторила Вера. Он почувствовал, но не понял причины её волнения.
— Что делаю? Помыл окно… Целую свою Веру… А ещё… — Она резко повернулась к окну и только теперь заметила в правом углу комнаты ведро с тряпками.
—… А Алёна? — с выдохом спросила Вера.
— Алёну послал в магазин. Скоро придёт. Тебе плохо? Ты что так дышишь? Как твой больной?
— Игорь, всё нормально. Просто лифт не работал. Пешком поднималась… Всё нормально. Всё хорошо… — тихо проговорила Вера, мягко отстраняясь от Игоря, её мысли продолжали бежать. — Всё хорошо, но неужели я так устала? Неужели я такая?.. — Она попыталась улыбнуться мужу через плечо и молча пошла на кухню.
   
  25 июля, 2017 г.