Яма

  (По рассказу Сергея Константиновича Тихомирова)


 1.

  У Васьки Хомутова старая дедовская баня стала потихоньку разваливаться. Васька был мужик с ленцой, и когда в щели между сгнившими бревнами начал задувать ветер, он паклей заделывал щели, а когда начинало течь — накидывал рубероид на крышу и этим все ремонтные работы заканчивались. Когда жена начинала пилить, что дети простынут от сквозняков, это ещё больше убеждало его в том, что баня простоит не сто, а триста лет. Только, когда у них в доме на месяц остановилась Мария Александровна, — новая молоденькая учительница младших классов, Васька решился. Стройку начал в мае. Вскоре учительница переехала в отремонтированный пустующий дом, и Василий скис. Нет, не то что бы он мечтал о чём-то по поводу учительницы, просто стимула уже не было, и стройка затянулась до начала ноября. В строительстве ему помогали друзья. Петька — самый лучший деревенский рыболов, всё время настаивал, чтобы слив из бани был широким, таким, чтобы ничего не гнило. Мужики смеялись над ним, говоря, мол, к атомной войне Пётр готовится. Но он убедил друзей, что лучше и проще прорыть дальше под уклон до старой бани, чем рыть новую сливную яму, рядом с новой баней, тем более, что расстояние между банями было небольшое. За лето, с перерывами, Пётр и Григорий прорыли подземный ход до старой бани, которая стояла ниже. Сливной ход под землёй получился действительно широким. Где-то на корточках, где-то ползком можно было добраться и до старой бани. К ноябрьским забили последние гвозди в рубероид и решили устроить праздник по поводу успешного окончания стройки.
  Взяли четыре бутылки, но Маринка, Васькина жена, в самый последний момент, узнав о торжестве, со скандалом забрала две бутылки. Но что такое две бутылки для пятерых здоровых мужиков? Баньку затопили, разогрелись, разомлели. Выпили немного под сало с солёными огурцами. К бабке Нинке за самогоном бежать никому не хотелось. На улице было зябко. Начали тешить себя разговорами. Пётр ни с того ни с сего рассказал о том, как в соседнем районе работяги с кондитерской фабрики вычислили расположение канализационных ходов идущих за территорию фабрики. Поставили большой мусорный бак на канализационный люк, сделали в этом баке автогеном дыру над люком и ночью решили набрать сладостей, спиртного. Но не устояли. Выпили ещё в мусорном баке. И только вылезли на пустыре, за фабричной территорией, все мокрые с бутылками и конфетами, как их случайно засекла патрульная машина.
— А под Вологдой ещё интересней случай был, — начал рассказывать Алексей.— Мужику не хватило. Полез в продмаг, разжал руками решётку, залез. Выпил там. Начал вылазить и застрял в решётке. В карманах была водка. Ему б дураку попытаться вылезть, а он ещё добавил. Добро ж не должно пропадать. Ну а утром его холодным и нашли. Удушился на решётке, получилось...
—  Да что ты за дурь тут рассказываешь? — возмутился Петр.
—  Так ты ж ведь начал.
—  Дак у меня-то с хорошим концом...
—  Хорош себе конец. Менты ребят тёпленькими повязали, и сиди, а у меня чё хотел, то и...
—  Хватит,  ерунду говорить, — перебил Василий на правах хозяина. — Надо решить, чем крышу крыть по весне, если к осени не смогли.
  Перевели разговор на строительную тему. Говорили о дорожающих материалах, о том, что со старой бани уже и взять нечего — всё сгнило. И вот тогда Петька, как-то насторожившись, спросил хозяина:
— Вась, а ты знаешь, куда идёт сливной ход из твоей старой бани?
— Куда-куда, в яму.
—  А оттуда? — Вася посмотрел удивлённо на него, подумав, — вроде бы и не пили...
— Куда ещё? В землю!
— Наливай!
— Чего наливай? Закончилось почти всё. Оставить надо на посошок. Или ты готов? Хошь, иди к бабке Нинке.
— Хочу, но не к Нинке! — Петька подмигнул друзьям напротив.
— К Машке хочешь? Азы-буки разучивать? Чего подмигиваешь-то?
— К Машке я всегда успею. А вот, знаешь ли, что у нас для тебя, хозяин, есть подарочек?
— Ну?..
— Что — ну? Хочешь подарок? Наливай!
-=— Я тебе сейчас как налью, как намылю! Ты чего заладил? Наливай да наливай!
— Васька! — вступился Гриша — Не кипятись ты, тут дело есть. Лучше послушай вот.
— Ну что слушать-то?
— Короче, прорыли мы ход до твоей старой бани, — продолжал, слегка улыбаясь, Пётр. — А что под баней старой стоит?
— Ну магазин…
— Вот тебе и ну. Баранки гну. Пока ты тут со своим срубом возился, мы немного напряглись и сделали лаз в этот продмаг! В подвал, короче. Никто не заметил нас. Кроме меня с Григором до сего никто и не знал. Понятно?
— Да, ты что, правда?!
— Чё, правда, ход в лавку сделали?!
— От черти! — Для Васьки, Алексея и Михаила эта новость была как гром среди ясного неба.
— Вот это да!
— Как же вы так смогли?
— Вот это яма, так яма! Слыхал от одного умника, что «яма» по-японски — гора, а у нас такая яма — это просто подарок!  Мужики долго не унимались, обсуждая приятную новость. Допили остатки водки. Постепенно страсти утихли. Обсудили. Решили ничего лишнего не брать. Сделать всё тихо и незаметно. Взять три пузыря водки, пару банок бычков — и всё. Лезть должны были первопроходцы: Пётр с Григорием и на правах хозяина Вася. Миша с Лёшей должны были ждать их, следить за огнём. Так всё и сделали. Первым полез Пётр, за ним Гриша — оба с заранее приготовленными фонарями, а за ними Василий. Только они исчезли в подполе, Алексей, живший в соседнем доме, не утерпел: накинул телогрейку и побежал в дом за фонариком. Через несколько минут вернулся с банкой солёной капусты, с пакетом огурцов, салом и пакетом сырой картошки.
— Чего-то ты быстро так… — заметил Михаил.
— А я всегда так, когда общество требует.
— А общество-то не торопится...
— Ну, пока пролезешь, поди не метро.
— То, что не метро, это да, а если начнут, как это? Дегустировать?
Тем временем общество благополучно пролезло в подвал продмага, но водки в подвале не оказалось. Долго возились с половой доской, на которой стоял мешок сахара. В конце концов, завалив мешок, влезли в магазин. Рассыпанный сахар Гриша попытался собрать снова в мешок, а Петр и Василий взяли водку, консервы. Григорий, поправив мешок, уже собирался лезть в подпол, когда Василий его остановил:
— А если водка не настоящая?
— Как так? — Гриша направил на сомневающегося луч фонаря.
— А вот так? — Васька хитро подмигнул и в одно мгновение ловко открыл бутылку. Несколько булькающих звуков подтвердили правильность сделанного выбора.
— Ну, чё? Ненастоящая?
— Да нет, мужики, это так, типа на посошок, перед тем как снова в землю. Да чтоб не последняя, давай, Гриш. Петь давай. За несколько мгновений бутылка опустела. Воодушевлённые горячительным напитком, герои полезли назад. Когда вылезли, в предбаннике их ждал накрытый стол с закуской.
 — Ну где вы там лазили? Мы уже на слюни все истекли.
— Где-где? В м... Хочешь, сам слазей.
— И слажу, — откликнулся неповоротливый Михаил.
В этот момент в дверь постучали.
— Моя... — кисло проговорил Василий. Накинул телогрейку, вышел на улицу.
— Да завтра ведь выходной, праздник какой, что обмыть уже нельзя? Друзья такой подарок мне сделали, ну как они подумают, и вообще!... Давай принеси лучше чего-нибудь к столу... — раздавалось со двора. Через некоторое время Маринка с недовольной миной принесла мужикам жареную курицу, яйца и бутылку водки.
— Да у вас тут ресторан, — недовольно хмыкнула она.
— А то… — откликнулся Петька, ухватив её ниже талии.
— Ой...
— Так что пока друзей не угощу, пока все не наиграемся в карты... Короче, спать все здесь будут... — закончил Василий.
Играли в карты, болтали. Незаметно, к часу ночи водка вся закончилась. Бодрящий напиток незаметно брал своё, и теперь после обсуждения в лавку решили лезть все вместе.
  Михаилу, как самому толстому, передвижение под землей давалось с трудом. Алексей сзади подталкивал его в узких местах. В продмаге торжество продолжилось. Уже не сильно раздумывали, как и что. Зачем тащить под землёй водку в какую-то баню, когда вот она? А закусон тут тоже неплохой, конечно, не такой, как в бане, но маринованные огурцы с помидорами и кабачковой икрой — тоже сойдут. Пили со смаком из горла, с закуской не скромничали — всё под боком. К утру народ начал уставать. И чем дальше, тем больше мужики становились вялыми, сонными и в конце концов забылись...
   2.
   Восьмого ноября магазин должен был открываться, согласно написанному от руки расписанию в десять утра, но Клавка, а официально Клавдия Матвеевна, не спешила. Вечером сама легла поздно, да и кто потащится после вечерней пьянки спозаранку? Однако она немного ошиблась — у магазина топтались трое приезжих мужиков, баба Шура и бабка Нинка. Мужики, понятно за водкой и консервами, а у этих двух, наверно, хлеб или дрожжи с сахаром закончились. «Надо бы ментов на этих бабок навести, а то водку совсем перестанут брать», — подумала Клавка.
— Уж пол-одиннадцатого! — рявкнул чужой мужик.
— Ну, пол. У тебя мужеский пол. А у меня и у всех вчера праздник был, а сегодня только дежурный выход.
— Вы, мадам, очень нагло себя ведёте, — продолжал замёрзший мужичок.
— А вы вот захотели ам, а я вам и не дам, и будет вам мадам., — Клавка повернулась к говорившему и лукаво подмигнула.
— Во... — мужичок не нашёлся, что ответить.
Тем временем Клавка, вильнув задом и небрежно кивнув бабкам, открыла большой амбарный замок. Сейфовым ключом отперла дверь, открыла её по-хозяйски настежь и ахнула.
— Батюшки! А-а-а! — закричала Клавка. — Эй вы! Вы хоть живы?! — очередь с любопытством потянулась в магазин.
— Эй ты, Хомут! Хомут! Это ты? Не узнать ведь чёрта! — кричала Клавка, наклонившись над живописно раскинувшимся на полу мужиком.
— Ты, хрен хомутный, ты жив, а? — после нескольких громких пощёчин мужик подал голос:
— Марин, ты чё орёшь... Подарок надо б было бы б-б…
— Какая я тебе Марин, гардемарин! Вы чё тут устроили, падлюки?! Вот и правда подарок, так подарок. Вот так праздничек, вот так подарочек! — кричала разгневанная Клавдия, оглядывая последствия праздничного ночлега и пытаясь примерно оценить масштабы ущерба. Ещё два молодца мирно лежали, посапывая, около прилавка.
— Марин, а, Марин, ну, б-баня ж новая...А там ещё яма, такая классная яма-а!...
— Яма?! Точно, что вы все — яма! Ментов надо звать! Они вам покажут баню, вашу мать! И тогда будет вам яма! — Бабка Нинка и баба Шура быстро смекнули, в чём дело. Нинка пошла на свой край деревни. Баба Шура поспешила к Маринке, приговаривая:
— Яма! Вся эта жизнь — яма с этой тоской водошной!
В новой бане было свежо. Пахло крепким перегаром, квашеной капустой, огурцами. На полу, скрутившись калачиком, как котёнок, мирно спал Пётр. Михаила нашли не сразу. Его жена с соседским мужиком обнаружили бедолагу, застрявшим в подземном ходе. Мокрого и замерзшего, они еле вытащили его на белый свет. Что было потом, история умалчивает. Только известно, что Петьку-рыбака и всю его семью с тех пор стали звать метростроевцами, или — метро, а иногда просто: яма.
2018 г.