Не Наполеон

Тихая гражданская жизнь вдруг резко оборвалась. В конце сентября срочно вызвали всех с картошки. Вернувшись, все окунулись в слухи, которые ползли по городку, о том, что готовится что-то серьёзное.
В тот вечер Василий только встал в ванной под душ, как позвала Галина, она крикнула ему:
— Звонили из штаба, срочно собирают!
В штаб приехал самый главный. Он явился, несмотря на довольно позднее время. Всем дали поручения готовить технику. Требовалось уточнить списки и распределить офицеров по машинам. О задании начальник говорил уклончиво, только в общих чертах. Он напирал на то, чтобы машины были на ходу. Но в каком состоянии могла быть техника, если она два года стояла, не двигаясь, в ангарах или ржавела под дождём? Начальник предупредил, что отсчёт времени пошёл на часы. Большинство же открыто высказывали свои сомнения о планируемом походе.
Вернувшегося домой Василия жена усадила за стол на кухне и начала приводить свои доводы в пользу планировавшегося марша:
— Что тебе стоит? Ну, проедетесь по маршруту, ну постоите там сколько надо, потом вернетесь, это же всё для острастки и только. Всё равно что в колхоз съездить. Зато потом звёзды! Они, что, на земле просто так валяются? Ну да, блестят в лужах, если звёздная ночь. Глядишь, присмотрятся к тебе и в столицу переведут. Вот Петька с Машей подрастут, и будет у них возможность поступить потом куда надо. Вась, ну будь молодцом, поезжай, а…
Она испытующе посмотрела на него, но Василий продолжал молчать. Тогда Галина снова продолжила разговор:
— Послушай, что по городку говорят! Это шум среди гражданских, тебя это всё не должно касаться! Это просто так, как на экскурсию, как на парад, силу показать. Съездите туда и назад, зато потом премиальные и вообще… А ты обо мне подумал? Ты сутками, месяцами, годами торчишь в своей части, ну иногда в командировку какую-нибудь пошлют бабочек опылять. А я ведь тоже женщина, мне надоело мотаться по твоим городкам и сидеть в какой-нибудь дикой глуши взаперти! Может, я тоже хочу в столичные театры сходить, в ресторане посидеть, ну просто так, хоть раз, ради интереса…
— Значит, так, — прервал монолог жены Василий. — Решать буду я, а не те, кто болтает что-то по городку. — Он поднял свои суровые серо-голубые глаза на жену и снова замолчал.
— Васенька, ну извини, что давлю! Прости, пожалуйста! Ведь ты же понимаешь, что я говорю, всё это не ради себя. Ведь это всё от души, всё ради семьи и прежде всего ради тебя! Ну что такое майор? Знаю, что молод, но… А если тебе дадут ещё звезду? А потом ещё и то, что к ней прилагается, а потом… Ну ты же сам всё хорошо знаешь. Тебе с твоим опытом давно пора дивизией командовать…
Василий резко встал, прервав речь Галины. Он устало посмотрел в окно, где пустынный ночной дворик освещало множество светившихся окон, хотя была глубокая ночь.
— Галь, у нас есть что-нибудь закурить? — неожиданно спросил он.
— Вась, но ты же не куришь!

* * *

Если технику удалось завести и поставить на ход, то с офицерским составом вышла большая заминка. За два дня до предполагаемого похода рано утром в часть явились два генерала. Сначала они осмотрели машины, потом на плацу построили весь офицерский состав. Вначале оба похвалили всех за восстановление и ремонт техники. Затем начали уговаривать сомневающихся выполнять задание. Глазки у генерал-майора бегали, как у пойманного воришки, он называл суммы дополнительных выплат, говорил о других поощрениях. Потом начал лично беседовать со всеми. Начал с младших офицеров, потом занялся ротными, затем перешёл к комбатам. Последним вызвал Василия.
— Ты же орденоносец, ты лучший офицер полка, афганец, наконец. Ты что думаешь? — подойдя к нему, спрашивал генерал-майор.
Василий молчал.
— Товарищ майор, почему из твоего так называемого передового батальона никто не хочет идти р-ро… — После секундной заминки генерал повысил голос до визгливых ноток: — Защищать… М-москву? Ты, что, хочешь быть дешёвой подстилкой для какого-то бандита-чеченца и для сбитого летуна, раненого на голову? А?! — В глазах генерала засверкали злобные искры, он начал трясти левым кулаком, поднимая его выше головы. — Так почему ты не хочешь идти на Москву? Почему твои люди не хотят, а?!
— Я не Наполеон и никак не Гудериан, товарищ генерал-майор! — резко отрапортовал Василий.
— Ах… Да ты… Т-тварь! — рявкнул генерал, исказив лицо злобными морщинами.
В то же мгновение Василий резко замахнулся правой рукой на пощечину, но генерал успел подставить уже поднятую левую руку, однако получил крепкую отдачу от удара. Голова его резко качнулась вправо, он весь затрясся.
— Под трибунал! Лишим всех наград! — заорал взбешённый начальник.
— Сам тварь! Сейчас же подаю рапорт, — ответил сурово Василий.

* * *

Уезжали спешно, в ночь с третьего на четвертое октября. Под ногами шуршала опавшая листва, но Василий не слышал этих шорохов. Он прислушивался, как ревели моторы. Такой знакомый, такой напряженный и приятный сердцу гул, который всегда сопровождался запахом гари, металла, а иногда и пороховых газов. Только техника двигалась сейчас не на учебные стрельбы, это колонна собиралась на Москву. Знакомый местный парень, который на срочной был мехводом, помогал носить вещи. Он обещал довезти до Казанского бесплатно.
К Василию подошли его ротные командиры и близкие ему офицеры из штаба. Комбат, всегда выдержанный, решительный и спокойный, не выдержал. По щекам его катились редкие крупные капли слёз. Жена с дремавшими детьми уже сидела в машине. Василий жал руки, обнимал своих сослуживцев. Дольше всего комбата обнимал его начштаба:
— Крепись Василий, мы с тобой такое, брат, прошли, что этим сосункам, этим новым наполеончикам и не снилось!
— Да, Петро, было дело. — За этой короткой фразой стояло полтора года войны в Афганистане, когда оба они горели в танке, а наводчик их погиб, и, оставшись в живых, они поклялись друг другу в верности.
— Мы завтра уезжаем — на Полтавщину, до дому, до хаты, — пытался сам себя заговорить от нахлынувших эмоций Пётр, у него тоже готовы были навернуться слезы. — Прощавай, братэ!
После расставания и ночной дороги к трём вокзалам по опустевшей Москве Василий с семьёй и вещами ещё двое суток мыкался между Ярославским и Казанским, стоя в очередях в кассы за плацкартными билетами до Омска. Потом была неожиданная встреча с матерью в нетопленой маленькой избе, стоящей на краю села в далеком Прииртышье.
На гражданке оказалось трудно, порой бывало трудней, чем в Афгане. Нужно было выживать. В селе, как и по всей стране, была жуткая разруха, неразбериха, дефицит, безработица. Приходилось заниматься браконьерством: ловил рыбу на Иртыше и в озерах, потом вялил, сушил, возил на рынок, что-то оставлял семье на зиму. Один раз приезжали «братки» из Омска, предлагали подзаработать, но получили жёсткий отказ. Вначале приходилось часто менять работу: сторожа, грузчика, шофера, — пока Василий не устроился ремонтировать старые трактора в соседнем развалившемся совхозе, а вскоре бывший майор задумался о профессии инженера.
Галина ни в чём не уступала мужу: она устроилась фельдшером в райбольницу, брала только ночные дежурства, чтобы днём заниматься с детьми и вести домашнее хозяйство. Она полностью взяла на себя огородные работы на пятнадцати сотках.

* * *

Разгорячившись, Пётр Васильевич, ещё совсем молодой специалист, начал спорить прямо в цеху, перед рабочими, со своим отцом — ведущим инженером Омского завода транспортного машиностроения.
— Сын, давай дома продолжим, — сказал Василий, отводя Петра в сторону.
Дома после «разбора полетов» на производственные темы отец спросил Петра:
— Ты помнишь, какая сегодня дата?
— Конечно. Четверть века со дня нашего отъезда из Московского округа.
— Да? — удивился Василий.
— А разве не так?
— Нет, сын не так. Сегодня годовщина расстрела Дома Советов! — немного поморщившись, ответил Василий.
— А, ну да… Там же…
— Да. Там двоюродная сестра твоей матери погибла. Если бы она тогда, в октябре, опоздала на самолёт, то, может быть, многое сложилось бы потом по-другому.
— Нет, если б ты тогда остался и … — попытался возразить сын.
— Нет, Петя, если бы я остался, могла начаться настоящая гражданская война. Или, скорее, третья мировая, — улыбнулся Василий.
— Что, прямо так сразу?
— А что, ты думаешь, что я смог бы промахнуться с Арбатского моста? Думаешь, что твой батя не попал бы в американское посольство? И не… — продолжал широко улыбаться Василий.
— Да… Гм…
— Разве не ты мне показывал видео про американских снайперов и про американские телерепортажи о том, как они долго ждали этого зрелища — расстрела нашего Дома Советов? Американской публике хотелось сногсшибательного шоу на весь мир, а их начальникам хотелось утопить нас в крови, и растереть остатки великой страны в порошок, и сжечь!.. Ладно. Хватит большой политики, надоело!
— Но пока работает наш завод…
— Поэтому и работает, — серьёзным тоном закончил отец и пошел встречать Галину с внуками.

2021 г.