Только в штанах

    (По рассказам С.К. Тихомирова)

    На свадьбу, как меня ни уговаривали, я всё равно надела белый брючный костюм. Это просто вошло в привычку — не носить на улице платья. Дома, хлопоча по хозяйству в ванной, у плиты — в халате привычно и удобно. Брюки стала носить давно, когда на девушек в брюках с широкими штанинами посматривали косо. В штанах ходила не по тому, что к торжественному дню у меня был уже не первый год третий дан. Не могу однозначно сказать себе, что произошло это после того случая, но желание одевать на улицу платья как-то отпало само собой. Конечно, летом, в жару носить плотные джинсы и ветровки не самый лучший вариант, по сравнению с открытой одеждой. Но тогда... В тот раз я была в лёгком летнем ситцевом платьице, чуть ниже колен, темно розового цвета в мелкий белый горошек с небольшой сумкой через плечо. Обута была, как обычно, в лёгкие кроссовки.
Был жаркий летний субботний день. Я возвращалась от подруги, с которой мы вместе готовились к сессии. Решила срезать дорогу и пошла не кругом, а напрямую: под мостом, через железную дорогу. Поднялась на насыпь, прошла вдоль полотна и стала спускаться, как обычно, вдоль старых железных гаражей. Их я заметила не сразу потому, что троица примостилась в тенёчке, за гаражами, на бревнах. На газете была разложена скромная закуска, в середине — недопитая бутылка водки. Рядом с гаражами перелесок, где-то на окраине мегаполиса. Чуть ниже улица ; не улица, какая-то дорога метрах в ста ; ста пятидесяти, но там только проезжая часть, а на ней в субботний день — пусто.
 - О! Красавица... А мы только тебя тут и ждали... — Сидевший ближе ко мне, поднялся и стал быстро приближаться. Рвануть вверх назад, на насыпь? Но было уже поздно, а убегающий всегда приманка для атакующего. Один из его дружков тоже встал, потянулся, и слащаво улыбаясь направился ко мне. В груди что-то сильно сдавило. Страх? Да, это был страх. Он был, действительно сильный, тот страх, сохранившейся с раннего детства, когда выходишь одна ночью в темноту улицы, например, вынести мусорное ведро, а в темноте всё что-то чудится, кажется... И от этих несуществующих видений в глубине груди начинает что-то давить и сжиматься. Но давно забытое давление в груди длилось одно мгновение. Передо мой стоял довольно крупный верзила почти на голову выше меня. Ко мне вновь вернулось спокойствие и уверенность. Как правильно оценить обстановку, как предугадать события? Анализ ситуации вертелся где-то на уровне подсознания. Я собралась и в тоже время заставила себя как-то отстраниться от ситуации. Третий, сидевший у стенки гаража, тоже встал. Если бы два сидели, а один подходил спокойнее и медленнее, то можно было бы попробовать бежать в сторону дороги, но все трое были на ногах. Все не сильно пьяные, но уже разогревшиеся, и что у них в голове — одному чёрту известно. Верзила, стоявший передо мной, искусственно заулыбался. На правом плече у меня сумка с учебниками и тетрадями, в правом кармане платья, по привычке, лежала связка ключей.
— Ну что, красавиц-ц-ца-а... — протянул он, и рука его потянулась к ремешку моей сумки на плече. — Бог сказал нада делицца, да-а, слышь, девиц-ц-а-а! Овца...
— Да на, бери! — Я быстро скинула сумку с плеча и сунула ему в руки. Руки у верзилы оказались заняты. Я применила приём, о котором несколько раз рассказывал мастер. Противнику с занятыми руками ударила коленом в пах, он немного присел, тогда правым локтем ударила в шею, или подбородок и перевела на заднюю подножку. Мужик хлопнулся с размаху на землю и заорал, но скорее от неожиданности, чем от боли. Я ударила его ногой в правый бок, но несильно, потому что на меня уже надвигался второй тип.
— Васька, а ты говорил, что это овца! — закричал второй, широко махая руками и пытаясь меня как-то схватить меня. — Я делала обманные движения туловищем и руками, обиваясь от его сильных лап.
— Вот тебе и овца, сучка рыжая. — Боковым зрением я видела, как медленно пытается подниматься с земли первый. Удары мои его, видно, не сильно достали.
— Так её отодрать надо, сучку, — сбоку, пыхтя, на меня надвигался второй.
— Давай с двух сторон её, на землю и... И эта... — подхватил худощавый третий, но за обманными движениями, отбиваясь от его рук, мне удалось пробить ему под коленную чашечку. И то, что раньше мне никогда не удавалось и то, что я всегда считала неэффективным, сработало. Он, охнув, присел на одно колено. После этого он не смог встать на обе ноги до конца.
— Давай, вали её, и трахнем тут же, — сзади меня откликнулся первый, который собирался вставать. Передо мной же был второй мужик. Я незаметно выхватила связку ключей, зажав их в кулаке правой руки, сделала несколько движений ногами, но удары не получились. Блокировала его удары в голову и врезала в лицо зажатыми между пальцев ключами с криком. Он отшатнулся. На меня набросился первый, я попыталась повторить удар со связкой ключей, но он перехвалил мою руку, я попыталась пробить ему ногой в пах, но удар пришёлся чуть левее и ниже. Ключи я выронила, получила удар под левый глаз, но не упала. Этот верзила успел схватить меня одной рукой за воротник платья, а другой — за волосы, поворачивая меня к нему спиной. Я наложила обе руки на его пятерню, которой он ухватился за мою недлинную шевелюру. Прижала обеими руками его кисть к своей голове, резко присела и дёрнулась в сторону, под руками в его пятерне что-то хрустнуло. Он вскрикнул, продолжая держать меня левой рукой за платье, которое от моего резкого движения треснуло со спины и порвалось сзади пополам. Слева на меня пытался налететь другой мужик. На левой щеке у него была рана от удара ключами из которой лилась кровь. Мужик весь трясся от бешенства. Руками он пытался стирать кровь с лица, размазывая её по щеке, подбородку, шее, руки его были все в крови.
— Васька, мочи её, сучку рыжую!.. — Удары его были беспорядочны, но пару скользящих ударов по корпусу я пропустила. Он отшатнулся от меня после удара ногой в живот. Снова на меня стал наседать первый, но у него осталась рабочей только левая рука. Правой, которая хрустнула, когда я освобождалась от захвата за волосы, он только размахивал, пытаясь делать обманные движения. Мои удары ногами в бедро и корпус были неэффективны. Мужик был крепким. Лохмотья моего платья висели на поясе и немного мешали работать ногами. Я поймала его взгляд, нацеленный на мою грудь, и этих мгновений мне хватило, чтоб резко приблизившись, провести неплохие удары локтями по корпусу, а потом, когда он присел, в голову. На некоторое время он отключился. Тем временем второй попытался схватить меня сзади своими окровавленными руками за шею и за ремешок бюстгальтера на спине. Я сделала несколько ударов локтями назад по его голове, потом, разрывая дистанцию провела удар ногой назад, которая отбросила нападавшего, но при этом сама осталась без бюстгальтера.
; Лёха! Она ж, голая, овца рыжая, дери её! — крикнул первый, который начал приходить в себя и готовился к атаке. Он увлёкся видом моей обнаженной груди, и этой секунды мне хватило, чтоб сорвать с пояса остатки платья и бросить ему в лицо. Боковым ударом ногой в живот я отбила согнувшегося второго. Бросилась на первого, который разбирался с моим тряпьём, скидывая его с лица, ему я успела пробить в пах одной ногой, он согнулся, я приблизилась, захватила его за толстую шею, начала пробивать в пах коленом. Пробивала коленом в пах еще и еще, пока тот совсем не согнулся. Чутьём увернулась от удара второго мужика, который размахивал толстой палкой. Удар стволом небольшого дерева прошёлся по шее его дружка. Первый, согнувшись, с кряхтеньем присел на колени и завалился. Второй с окровавленным лицом беспорядочно размахивал передо мной своей дубиной. Я подошла чуть ближе. Он готов был раскроить мою голову пополам, занёс своё орудие над моей головой. Я сделала подшаг вперёд и схватила его за руку, удар прошёлся мимо, потому что я произвела вращение туловищем, продолжая держать его за руку. Мой противник потерял равновесие и завалился, оставив свою дубину в моих руках. Мне ничего не оставалось сделать, как оглушить того со всей силой ударом по голове. В это время попробовал приподниматься первый, весь согнутый, он приближался ко мне с короткой толстой палкой, держа её в левой руке. Третий тем временем подпрыгивал на одной ноге с ножом в руке, со стороны гаража, где они первоначально сидели. Моя толстая палка была более длинным оружием, отбиваясь от его маханий руками, я прямым штыковым ударом пробила ему дубиной в лицо, а потом наотмашь ударила по голове. Два противника лежали. В те мгновения я чувствовала себя безумно уставшей, и в то же время меня охватило одновременно какое-то безразличие к своей скорой победе. Никакой ненависти к этим мужикам у меня не было, где-то параллельно — подсознательно, я чувствовала волнение, за их здоровье. Взглянув на лежавших, я увидела, что оба дышат — это немного успокоило. Приближавшейся хромой с ножом мужичок, был жалок. Он явно боялся меня. Это было сигналом того, что всё может закончиться очень плохо только не для кого-то из них, а для меня самой. В начале поединка была жажда просто выжить, но теперь краем сознания я вспоминала о контролируемом психозе. Я сделала перед приближавшемся хромым с ножиком несколько обманных движений палкой над головой, потом резко пробила по ногам, чуть выше ступней. Он пошатнулся, вскрикнул, второй удар пришёлся по плечу, в которой он держал нож. Мой противник ссутулился. Отбросив дубинку, я невысоко подпрыгнула, не зная откуда берутся силы, выдохнула с криком, и ударила несчастного ногой в живот. Тот завалился под берёзой, согнувшись калачиком, как ребенок. Добивать его я уже не стала. И в этот момент со стороны дороги раздались сигналы автомобиля. Я оглянулась. Из военной машины цвета хаки ко мне бежали солдаты. Они махали руками и что-то кричали.
— Эй, эй! Стойте! Что происходит?! — кричали подбегавшие солдаты. Кто-то на ходу стянул с себя гимнастерку и подбегая накинул мне на плечи. Я присела под берёзой. У меня начался сильный озноб. Второй солдатик, тоже накинул мне на ноги свою гимнастёрку.
— Во деваха! Во даёт, пол-отделения козлов уложила
— Девушка, ты в крови. Ты ранена?! — суетились они вокруг меня. Один солдат заметил, как мужик, лежавший под березой, попытался незаметно подальше отбросить нож, взял мою палку и подошёл к мужику.
— Ты чего тут разбросался? Что бросил?
— Ничего…
—А ну встань и принеси, скотина!
— Не могу... — Он двинулся, но не смог встать на ноги. Солдат встал, подобрал нож и добавил:
— Пусть следователь разбирается… А вообще-то хорошо, что ты не дополз до девушки, а то… Если не голову, так уши или яйца тебе бы точно отрезала.
Потом, уже поздно вечером, в кабинете участкового милиционера, в присутствии следователя, я отказалась от всех претензий к напавшим на меня мужикам.