Как мне достался желанный автомобиль

     Однажды в 1986 году во время большого перерыва между учебными парами к нам на кафедру пришёл профессор Владимир Александрович К. Он несколько лет назад защитил докторскую диссертацию, был утверждён в учёной степени доктора технических наук, получил учёное звание профессора и стал заведующим кафедрой. Владимир Александрович подошёл ко мне, поздоровался и сказал, что у него есть ко мне серьёзный приватный разговор. Мы перешли в одну из свободных лабораторий нашей кафедры. Владимир Александрович стал рассказывать мне, что следующий год в нашем институте будет очень напряжённым, потому что будут распределять квартиры, выделенные городом институту, и ремонтировать пионерский лагерь и профилакторий института. Он увидел мои удивлённые, непонимающие глаза и пояснил, что руководство института приняло решение на отчётно-выборном профсоюзном собрании предложить его кандидатуру для избрания председателем профсоюзного комитета института (так стал называться местный комитет), а он, в свою очередь, предлагает мне быть его заместителем. А я сразу же, не задумываясь, отказался от его предложения. Владимир Александрович, как будто меня не услышав, стал мне говорить, что он знает и уверен, что лучше меня вряд ли кто-нибудь справится с этой работой, потому что я хорошо знаю всю профсоюзную работу, так как несколько лет назад я был и председателем детской комиссии, и заместителем председателя месткома, и он сам это помнит по совместной работе в месткоме лет пять тому назад. А я также напористо стал ему объяснять, что я уже почти пять лет работаю заместителем декана по науке, что работа мне нравится, и она у меня хорошо получается, и я совершенно не хочу опять заниматься профсоюзной работой. И тут Владимир Александрович неожиданно «выложил на стол очень серьёзный козырь», он сказал: «Я знаю, что в профкоме института лежит Ваше заявление на машину и лежит оно без движения уже несколько лет. Я Вам обещаю, что если Вы примете моё предложение, то в первой же партии машин для нашего института одна из них будет выделена Вам». От такого предложения я вначале растерялся, а потом сказал: «Владимир Александрович, Вам не кажется, что это не дозволенный приём и в боксе он называется ударом ниже пояса?» Владимир Александрович не смутился и говорит: «Конечно, я с Вами полностью согласен, но я это всё продумал заранее. Я предполагал, нет, я даже был уверен, что сразу Вы от моего предложения откажетесь. И мне нужно было найти что-то, чем я смогу Вас уговорить. Я поговорил с Вашими коллегами, и они мне рассказали о Вашем желании иметь машину и о Вашем увлечении ремонтом и регулировкой автомашин «Жигули». Вот я и сделал Вам такое, согласованное с руководством института, предложение». Я помолчал, а потом сказал, что мне надо подумать и посоветоваться дома с женой. Владимир Александрович согласно кивнул головой и сказал, что ждёт моего ответа через несколько дней.
     Через два дня я пришёл к нему на кафедру. Он, увидев меня, встал из-за стола, улыбнулся, протянул руку и сказал: «Я рад». Я тоже улыбнулся и молча пожал ему руку. Я отметил про себя, что мы поняли друг друга без слов, и мне это понравилось.
     Профсоюзное собрание, а потом и заседание вновь избранного состава профкома института прошли так, как, очевидно, планировал Владимир Александрович. И мы стали работать вместе. После нескольких месяцев работы с Владимиром Александровичем я понял, что наши взгляды во многом и почти всегда совпадают. Иногда имели место различия в методах достижения поставленных целей, но в принципе мы понимали друг друга легко и вместе принимали решения без особых разногласий.
     Ежедневная многочасовая совместная общественная работа с людьми, естественно, сблизила нас с Владимиром Александровичем. Мы ближе узнали характеры и привычки друг друга. Оказалось, что у нас практически одинаковые взгляды на принципиальные жизненные вопросы. И вскоре из соратников по общественной работе мы стали друзьями. И наедине уже обращались к друг другу по именам.
     Первый год нашей совместной работы в профкоме оказался действительно трудным. Но комиссии нашего профкома успешно справились с подготовкой предложений по распределению среди сотрудников института выделенной городом новой жилплощади. И жалоб на несправедливые решения, к нашему счастью, не поступило. Это всех нас порадовало. В то же время в апреле и мае я очень часто ездил в Толмачёво в институтский пионерский лагерь со строителями, ремонтниками и различными комиссиями. Ремонтные работы и набор работников в пионерский лагерь на предстоящий сезон были выполнены сотрудниками нашей детской комиссией к намеченному сроку открытия. Так что две самые сложные задачи в работе профкома были успешно решены.
     В конце второго года нашей совместной работы Володя пришёл в профком, сел напротив меня, загадочно улыбнулся и сказал, что нашему институту выделили партию машин, и он надеется, что одну машину выделят мне, а одну ему. Перед этим мы не один раз разговаривали о машинах, и Володя спрашивал моё мнение, как опытного по сравнению с ним автолюбителя, какую машину лучше всего покупать. Я ему подробно всё рассказывал. А свой выбор я аргументировал тем, что у меня дача, собака, и мне нужна машина именно типа пикап и я хотел бы купить машину «Жигули» ВАЗ-2104. Но в это время в газетах, по телевизору и по радио очень часто рассказывали о том, что московский автозавод выпускает новую, очень красивую, хорошую для наших дорог и надёжную машину «Москвич-2141». И Володя решил, что он будет покупать именно новый «Москвич». И вот теперь мы целую неделю ждали решения комиссии, которая в конце концов и выделила Володе машину «Москвич-2141», а мне машину «Жигули» ВАЗ-2104. Я был счастлив. А Володя с гордостью при этом заметил, что своё обещание помочь мне получить машину он выполнил.
     Очень интересно, но эти машины «Жигули» почему-то пришли не в специализированный магазин в Красном селе, где продаются все автомобили «Жигули», а пришли на какую-то площадку одного из складов Октябрьской железной дороги. Володя мне сказал, что прежде, чем ехать на этот склад, он постарается узнать, к кому мне там надо обратиться для того, чтобы дали ту машину, которую я выберу сам. Он это узнал, и я позвонил названному человеку и договорился с ним о том, в какой день я могу приехать за машиной, а он скромно меня предупредил, что выбор машины будет стоить всего 100 рублей. Я про себя подумал, что это ведь месячная зарплата инженера, но согласился.
     Покупать новую машину со мной поехал мой давний друг Владимир Викторович Г. С одной стороны, он вроде бы охрана, ведь у меня с собой была ну очень большая сумма денег, а с другой стороны, мы поехали на его собственной машине, а не в общественном транспорте. Приехав на склад Октябрьской железной дороги, мы прошли все организационные, правовые и кассовые процедуры и после этого нас запустили на площадку, где стояли машины.
     И здесь меня ждало первое разочарование: на площадке стояли несколько машин-пикапов, но все они были ядовито синего цвета. Такой цвет мне очень не нравился, и, может быть, в тот момент я бы даже согласился на машину любого цвета, но только не такого. У сопровождающего продавца я спросил: «Может быть, есть машины другого цвета?» Получив отрицательный ответ, мы с Володей решили всё же посмотреть хотя бы то, что у них было. Попросив разрешения, мы открыли капот первого пикапа. И тут меня ждало второе разочарование. Под капотом я увидел один из самых неудачных двигателей автозавода: двигатель от машины 21011. Я попросил разрешения открыть капот второй машины. Мне разрешили, но и там был такой же двигатель. Я стоял огорчённый и думал, что же мне делать: брать машину или отказаться? Если возьму такую, то потом всё время буду ругать себя за выбранный цвет и двигатель, потому что для такой большой машины этот двигатель был маломощным и к тому же он один из самых ненадёжных. Если же не возьму машину сегодня, то неизвестно в каком году и через сколько лет мне предоставится ещё одна такая же возможность купить её. Володя осматривал эти машины, а я стоял, думал и смотрел по сторонам. Вдруг в далёком углу склада я увидел несколько очень пыльных и грязных машин и среди них светлую четвёрку. То есть такую машину, которую я хотел бы купить. Я обернулся к продавцу, показал ему на ту машину и спросил: «А могу ли я купить её?» Продавец мне ответил, что там стоят машины, которые не заводятся, и стоят они уже несколько месяцев, но их ещё не смотрел механик и они пока не поступают в продажу, потому что неисправны. Я попросил разрешения посмотреть ту машину. Продавец разрешил. Мы с Володей подошли, открыли капот, и я ахнул: под капотом был лучший двигатель из тех, которые выпускались автозаводом – двигатель от машины ВАЗ-2103. Это был самый надёжный и самый мощный двигатель. Я повернулся к продавцу и спросил: «Скажите, а если я заведу эту машину, я смогу на ней уехать?» Он вначале отрицательно покачал головой, а потом, очевидно, вспомнил о тех 100 рублях, которые он уже получил, и согласился. Володя быстро сбегал к своей машине, взял инструменты, которые у него были, и принёс. Мы стали осматривать двигатель и все системы, которые могут быть повинны в том, что машина не заводилась. Минут через 20 мы пришли к выводу, что, возможной причиной неисправности является карбюратор. Я взял инструменты и стал аккуратно его разбирать. Когда я открыл крышку карбюратора, то мы с Володей увидели причину, по которой двигатель не заводился: на дне основной камеры карбюратора лежал один из топливных жиклёров. Его или не установили при сборке, или просто «не довинтили», и он вывалился на дно камеры. В общем факт оставался фактом: на дне камеры карбюратора лежал жиклёр. Я поставил его на место, и мы аккуратно собрали карбюратор. Не сразу, но с третьей попытки машина завелась. Мы оформили всё, что нужно было в этом магазине, и выехали с территории склада. Я благополучно приехал домой и поставил машину в гараж. На следующий день я её как следует вымыл, отрегулировал, а потом попросил соседа, чтобы он обработал мою машину снизу защитным покрытием, чтобы она не ржавела. После этих всех процедур машина была готова к работе, и она хорошо нам служила все годы. Я был счастлив.
     В институте я с нескрываемой радостью стал рассказывать Володе нашу эпопею с покупкой моей машины. Он выглядел сумрачным и молча слушал меня, а потом как-то грустно сказал: «А у меня получилось всё наоборот. На такой же площадке другого склада Октябрьской железной дороги мы купили машину. Приехали домой. Всё моё семейство её осмотрело, всем она понравилась, и я довольный и счастливый поехал и поставил её в гараж. Потом позвал своего соседа по гаражу, у которого тоже был «Москвич» и который обещал мне, что он поможет мне на первых порах в обслуживании моей машины. Сосед пришёл, походил, посмотрел, похвалил, приговаривая что красивая, крепкая и хорошая машина. А вот когда он открыл капот, то вдруг сказал мне, что с этой машиной он помочь мне никак не сможет, потому что у моей машины под капотом находится двигатель «Жигулей» с новым карбюратором типа «Озон», а он всё время имеет дело только с двигателем «Москвича». Так что я оказался без обещанной поддержки». Я чуть не рассмеялся и почти как в сказке ему сказал: «Не печалься, добрый молодец. Я твой друг, и все твои проблемы разведу вот этими руками. Ты что забыл? Я ведь тебе рассказывал, что я хорошо знаю и умею регулировать двигатели «Жигулей», и много-много раз это делал и делаю для всех своих друзей и знакомых. Если хочешь, я даже могу приехать к тебе в гараж и полностью отрегулировать двигатель твоей машины». Короче говоря, в субботу я приехал к нему в гараж и отрегулировал его машину. И потом ещё много лет с удовольствием для него это делал.
     В этой истории с новым «Москвичом» нет ничего удивительного. Мне непонятно, почему Володя забыл, но в прессе было достаточно много информации о том, что для нового «Москвича» уфимский завод ещё не успевает изготовить нужное количество двигателей и часть автомобилей нового типа на московском автозаводе выпускают с двигателем от «Жигулей».
     Председателем профкома института Володя был два года, а потом председателем выбрали меня, и я проработал на этой общественной работе четыре года. В нашей дружбе с Володей от этого ничего не изменилось. Мы встречались в институте, отмечали вместе праздники и помогали друг другу, когда в этом была необходимость.