Волшебный Шерегеш

   Двигатель то набирал обороты, утомленно показывая нагрузку, то сбрасывал на спусках и ровном месте, обозначая ровным спокойным гудением, там, под капотом. Линия трассы большей частью очищенная от корочки льда и местами, ленточками-перевязками от поземки, перепоясанная полосками снега, ложилась привычно под колеса. Порой шуршало под днищем. Это выбрасывали колеса отсев, насыпанный на трудных и опасных участках дороги. Удивительный симбиоз поворотов, подъемов и спусков образовал дорогу в черневой тайге, раскинувшейся, действительно бескрайне, по горной стране называемой Горная Шория.

   Смотреть на красоту осыпанных снегом деревьев, восхищаться сугробами-переметами, заваленными под крышу домами придорожных поселков, никогда не устанешь. Даже сибиряки, на чьих глазах каждая зима устраивает картинную галерею зимних полотен, не перестают удивляться обилию белого, напиханного под каждую стреху, под забор огорода или под юбку хвойников, разбежавшихся по всей возвышенной местности. Свечки елей стрелками смотрят в небо. Стройные и с виду худенькие, но прочные на изгиб. Устойчивые к метелям и вьюгам: клонятся, выправляются, набрав снега, и одеваются тулупами, душегрейками, шубейками. Набьют под каждый ярус веток белого великолепия, когда мягкого, а иногда жесткого, игольчатого, нашпигованного ветром, стоят! Созерцают вселенную. А проще – живут в природной тишине, как у Христа за пазухой.

   Нет ощущения холода! Уж так ласково укутывает снег ветки, создает картину любви зимы к тайге. Но ощущения тепла обманчивы, стоит лишь подняться по склонам, встать среди заметенных елей, поднять голову вверх, чтобы рассмотреть солнце в холодном ярком, слегка дрожащем от инея гало, и понимаешь, насколько свежий воздух кристально чист именно от мороза. Как колюче и великолепно снежное полотно, увлекающее своим спокойствием в вечный сон.

   Мы возвращались с Шерегеша – горно-лыжного комплекса, куда периодически возим группы туристов, посмотреть на гору Зелёная (Каритшал), подняться на высоту 1270 метров, чтобы ощутить, что же это такое – край гривы, край хребта. Подняться на гондольном подъемнике в окружении белого, темно-зеленого, серого и голубого и слиться с высотой, пургой и тайгой, убегая на снегоходах далеко от повседневных забот к Поклонному кресту. К скалам под наименованием Верблюд - горным останцам, издалека действительно напоминающим караван верблюдов. Забыться, окунуться в белое безмолвие, прерываемое криками снующих снегоходов. Надышаться до одури свежим хрустальным воздухом, насладиться, не смотря ни на что тишиной зимнего высокогорья. Увидеть сказочный берендеев лес, манящий вглубь за преданием о весне, уснувшей в сугробах снега, похожего на вату.

   Здесь каждый первый шаг – вдох земли и второй – выдох неба. Здесь изморозь от дыхания по-особому кружит в воздухе, искрясь и сверкая под пробивающимися к поверхности лучами солнца. Наверху - ветер, ветер и ветер, приносящий упоение и ожидание всепоглощающей пурги, а она все не приходит или терпит, давая людям насмотреться и насладиться. Это просто необходимо посмотреть, потрогать, подышать.

   Одним словом: увидеть…

   Раннее утро. Выезжаем до света, далек путь. И от того поднимаемся по будильнику, бестолково толчемся, собираясь в путь. Затем последние минуты перед выходом оттягиваем время, присев на кушетку в коридоре: вроде все собрано, да выходить еще рановато. И дрема догоняет нас у входной двери в квартиру, толчется у ног кошка, трется гладкой шерсткой. Понимает: не просто так поднялся хозяин и оделся в дальнюю дорогу. Выдает свой обычный вопрос

- Мяу.

- Что тебе-то, родная, не спится. Не могу взять с собой. Иди ложись у хозяйки в ногах.

   Но, нет! Слышно, встала жена. Выходит в прихожую

- Все собрал?

- Да, как обычно, - термос, документы, запасные носки, варежки, дежурный бутерброд. Фляжка с коньяком, вдруг придется оттирать замёрзшего туриста. Записи экскурсии, люблю порадовать и удивить необычными историями подопечных на день.

- Присядем на дорогу.

   Что же сегодня не так с утра. Ощущение чего-то необычного преследует с того момента, как голова поднялась от подушки и начала соображать и отдавать отчет происходящему вокруг. Ожидание удивительного так невесомо тронуло какую-то струночку, что замирает все в душе, готовится к чему-то необычному. Что такого должно произойти в шестом часу утра, когда темень за окном, спит наша пятиэтажка, а мне не то чтобы тревожно, но как-то непривычно.

   С этим ощущением неровности утренних впечатлений, рваности чувств, какой-то эмоциональной необычности и ожидания, иду к условленному месту посадки.

   Утренние приветствия, улыбки. В салоне несколько знакомых лиц и естественно есть люди, едущие в первый раз. Они отличаются от старожилов, поведением: взглядом, настороженностью в фигуре. Не успели установить контакты, некоторые едут  со знакомыми и стараются держаться вместе, связанные неуловимой нитью общения на уровне подсознания. Так спокойнее.

   Чем-то отличаются от остальных двое: женщина средних лет и молодой человек. С необычно напряженными замершими взглядами, с неспокойной настороженностью в лице. Да ладно, показалось.

   Первые ощущения от созерцания группы говорят о многом. Привычка выработалась: кажется, поглядел людям в глаза и понял о чем они хотят услышать, какие эмоции испытать от услышанного. Привычно поприветствовал от имени агентства,  затем дал возможность подремать. Темно за окном. Временное молчание помогает притереться друг к другу в начале поездки. Несложные вопросы и ответы наполняют салон автобуса. Кто-то рад и спит, добирая утренние сладкие минуты, растягивает их в новой обстановке.

   Необычно начинает со мной разговор руководитель агентства, негромко, почти шепотом предупреждает

- Игорь Петрович. Хочу предупредить, сегодня с нами едут не совсем обычные люди.

- Умеете Вы сюрпризы преподносить, Татьяна Ивановна. И что необычного?

- На втором сиденье,- я их и отметил про себя визуально - женщина и молодой человек. Они слабовидящие. То есть он - едва различает свет и тьму и едва видит расплывчатые контуры. А она совсем не видит.  Нужно так поставить беседу, чтобы они понимали, где едут и что их окружает.

   Какие ощущения можно получить в таких условиях?! Попробовал закрыть глаза и увидеть дорогу, окружающую местность. Не получалось.

- Они три дня звонили в агентство и просились взять именно на Шерегеш. Я не смогла им отказать. Настолько они настойчивы. Наша задача, конечно, осложнилась, но попробуем дать им остроту ощущений. Пусть испытают светлые чувства от окружающей природы, от экскурсии и встречи с прекрасным.

   Ну что ж, добро! Вот только как общаться со слабовидящими, не мог представить. Как не смотри на эту ситуацию, она неоднозначна. Люди ждут необычного, а как им это необычное показать и рассказать? Мысль назойливо тревожила мозг. Я рассказывал о том, где мы едем, что нас окружает и вскоре отпустил помыслы о двух необычных, на мой взгляд, туристах, решившихся на столь отважный шаг. Экскурсия постепенно увлекла и потребовала сосредоточиться на материале. Я уже не переживал, а уверовался, что материал воспринимаем, находящимися в салоне. Если нет вопросов, значит, увлекло и понятно. Говорить о черневой тайге, о глубоких сугробах, о луче солнца, прорывавшем рваную массу облаков. О незамерзающих маленьких реках и прихорошенных, осыпанных снегом деревьях, о богатой недрами Кемеровской земле, о древности угольных пластов и о поселках, расположенных в самых необычных местах. Так и въехали в Шерегеш к сектору «Е», где подъемник работает для туристов, приехавших не кататься на горных лыжах, а посмотреть, впитать в себя восторг Кемеровской зимы.

- Игорь Петрович, возьмите опеку над нашими гостями. Думаю, у Вас это получится. А я поработаю с остальными людьми.

- Хорошо! Мне самому интересно. Вот только опасаюсь, справлюсь ли. Всё-таки так необычно.

   Кто бывал на площадке перед сектором «Е», знает, и может представить какое здесь скопление народа.  От обилия машин на стоянке начинает кружиться голова. Людская масса, словно рассыпанный на столе горох высыпала на снежное пространство и заполонила все возможные места. Кто-то с лыжами, другие со сноубордами: они спускаются вереницами с горы по трассе и вновь идут на подъемник подниматься для второго, третьего и так далее спусков. Масса эта разнокалиберная: от уверенных в своих силах взрослых, в основном молодежи и до детей всех возможных возрастов. Молодые родители с детьми, мамочки везут на санках чад, но не в гору, а на площадки, где расположены различные аттракционы, зоопарк. Катание на снегоходах и на санках и много прочих развлекательных зон, огороженных и неогороженных. Весь этот муравейник находится в постоянном движении, иначе замерзнешь. Зима среди гор все таки.

   Здесь же расположены небольшие кафе, предлагающие перекус и горячие напитки. Прокат лыж и одежды. Впрочем, все необходимое для отдыха в этом необычном месте.

   Первым испытанием для меня представлялась посадка в кабинку. Турникет мы преодолели без затруднений. Мои подопечные держали в руках жетоны для прохода на площадку для посадки, и попросили помочь: в какое место приложить жетон. На предложение осуществить эту операцию мне ответили отказом: «Мы сами». Довольно уверенно прошли, видимо, знакомы, и дальше – двигающиеся кабинки, открывающие в определенный момент двери.

- Нужно подойти и как только откроются двери, шагнуть и пройти вперед три шага и сесть вправо или влево. Учитывайте, что кабинка постоянно движется, будьте готовы это почувствовать и не упасть.

- Вы скажите, где нам встать и подскажите, когда сделать шаг.

   Технические работники с удивлением, а, пожалуй, даже и с восторгом смотрели на приготовления

- Может остановить подъемник.

- Нет, нет. Мы хотим как все.

   Как все! Каким для меня откровением стали их довольно ровные движения. Я поддерживал женщину под руку. Только открылись, щелкнув двери, она по моей команде уверенно шагнула вперед. Следом за ней ступил молодой человек, видящий, а вполне возможно нет, контуры предметов. Двери закрылись, и начался подъем на высоту 685 метров. Почти десять минут движения, люди обычно любуются окружающей природой.

- Расскажите, где мы поднимаемся и, что нас окружает.

   Я подробно описал кабинку, начал рассказывать  о склоне. Представьте себе деревню, спуск к реке и на нем вся детвора села катается на санках и на лыжах. Не продохнуть в каникулы на горе. Этот склон намного больше, несоизмеримо круче и убегает к небесам. Под мачтами, несущими троса, трасса для спуска. По нему постоянно проносятся лыжники. Некоторые неопытны и не разгоняются. Прокатившись несколько десятков метров, притормаживают, а затем вновь становятся на полотно. К основному склону подходят с боков второстепенные трассы. Они проложены среди таежного массива. Здесь ели поднимаются свечками вверх, только не из парафина, а из хвойных веток, построенных ярусами. Эти уровни набиты снегом, словно кто-то сказочный обложил всякую ступень маленькими сугробами, напичкал их плотно с ветром и построил пирамидки худенькие и высокие, уносящие вершины выше к небу и солнцу. И все вокруг – огромное белое полотно, пронзенное этими пиками-елями.

   Женщина положила ладонь на руку соратнику, чувствовалось, она вздрагивала в предплечье, словно вопрошая: «Егор, это так?! Это правда, красиво? Ты видишь, видишь это?!» Лица словно разглаживались от давнейшего напряжения, не снимаемого годами, от ощущения невозможности увидеть все, как обычные люди. Они чуть ранее надели очки и я не в состоянии увидеть глаза: ведь движения век наиболее явно выражают наше состояние. Дрогнуло - и сразу понятно, что почувствовал человек. Но разгладились лица, почувствовали красоту, окружавшую их. Некое удовлетворение, пожалуй, умиротворение осветило и разгладило морщины забот.

   Мы довольно просто вышли на площадку, видимо состояние моих подопечных позволяет быстрее учиться, чем обычным индивидуумам.

- Что это за шорохи? Почему разговоры и непонятный шум?

- Это движение лыж по рифленке от ратраков, техника уплотняют сугробы. Здесь снег называют «пухляк», на Шерегеше не образуется лавин на склоне.

- Как выглядят ратраки?

   Мы удалились от места высадки, и вышли вскоре на основной склон. Внизу в долине раскинулся поселок, несколько канаток-подъемников поднимали наверх лыжников. Я сознательно спустился по склону, чтобы снегоходы не создавали угрозы своим движением, да и чище воздух, ощущение свободы, не приходящее в окружении предметов, техники и людей. Словно возрадовалось солнце, выглянуло из-за туч, осветило склон. И хотя свет поступал со спины, его рефлексия отразилась бликами яркого и теплого, дало себя почувствовать порам лица. Марина Сергеевна сняла варежки, вытянула перед собой руки и поворачивала их, пытаясь поймать тепло солнца в этом морозном воздухе. Не решаясь мешать, стоял в стороне. Что оставалось делать, как не восхищаться слиянием человека с горным воздухом с дрожащей невесомостью атмосферой.

   В расщелинах камней то там, то тут пробивались к небу ели, осыпанные снегом. Она шагнула к ним словно зрячая.

- Осторожно! Можно провалиться в трещины и повредить ноги.

- Подведите меня, пожалуйста, я так хочу их посмотреть.

   Именно «посмотреть», а не потрогать. Прикоснувшись пальцами к снегу, принялась исследовать, как он расположен на ветках. Она не видела его, но каким-то чувством понимала, его изгибы. Так обследовала дерево, долго и трепетно прикасаясь, при этом не упало ни одной снежинки.  Рядом расположился Егор и с неким превосходством, вроде с претензией на то, что видит немного, тоже прикасался к белому кружеву.

   Я стоял в стороне и не мешал, не торопил. Пусть люди насладятся ощущением самостоятельности и уверенности в общении с миром. Доводилось читать, что славяне использовали дендротерапию – лечение при помощи дерева. Вот и соприкоснулся наяву с этим явлением. Ель, наверное показалось, клонилась к ним, двум людям, потерявшим зрение и затерявшимся на этом людном перекрестке человечества. Среди шума, гама и сутолоки маленькое чудо тишины.

- Спасибо, что подождали.

   Да я готов стоять и ждать до вечера, сложилось бы только это стояние во благо.

   Мы поднялись на площадку, на самую верхнюю точку. Наши туристы еще не вернулись от Поклонного креста, продолжали общаться с Верблюдами. Но снегоходы уходили и возвращались, оставались на стоянке техники. И вдруг неожиданный вопрос.

- А как выглядит снегоход, что это за техника такая, что двигается по сугробам.
Я посмотрел в сторону группы хозяев техники, вопрошая разрешения подойти к технике, и получил ответ кивком головы: можно. Подвел Марину Сергеевну и Егора к ближайшему снегоходу.

- Можно изучить, давайте помогу разобраться.
 
   Они внимательно, как маленькие дети, прикасаясь подушечками пальцев, принялись «рассматривать» технику. Потрогали руль, стойку и, наклонившись, лыжу. Уделили внимание амортизаторам. Потрогали сиденье, но оно их не впечатлило, не вызвало особых чувств. Зато очень внимательно обследовали движитель, опустившись едва ли не на колени, потрогали гусеницу, исследовали направляющий ролик и звездочку. Сфотографировались рядом с техникой.

- Давайте я их прокачу,- и, уловив мое движение, остановил – денег не нужно. В порядке доброго жеста.

- А можно?- словно выдохнула женщина.

   Мы разместили гостей на сиденье, указали, как держаться. Конечно, я переживал. Но люди здесь на вершине опытные, сделав небольшой круг по площадке, спустились вниз, проскочили между деревьев и поднялись наверх, вернулись на место. Таких слов благодарности, по накалу, я не видел в своей жизни. Какой-то дикий восторг обуял.

- Егор! Мы катались на снегоходе. Нам никто не поверит.

   А он с гордым видом, как истинный мужчина принимал эти восхищения. Хотя видно, что и его, и душу, потряхивало от восторга и восхищения испытанного. Они, как обычные люди катались на СНЕГОХОДЕ.

   Поблагодарил доброго человека, не превратившего все в копейку, а сделавшего добрый шаг. Ведь, по сути, это ничего ему не стоило, но какую волну и порыв благодарности он получил от этих людей.

   Дождались группу, спустились вниз, вполне уверенно пользуясь кабинкой. Обследовали поляну и все площадки. Не знаю, какое видение осталось у них от Шерегеша. Даже трудно предположить.

   Мы продолжали путь вглубь Горной Шории. Въезжали в удивительный городок Таштагол – камень на ладони. Сложился он из нескольких маленьких поселков, возникших у рудников и давно сросшихся в одно целое. Змейкой струилась главная улица, городок не широк – мешают горы, да в длину берет свое, протяженность велика. Есть в этом местечке Парк Боевой Славы, где на возвышении расположена огромная фигура лося. На нем сидит девушка и держит перед собой чашу изобилия. Это и есть Золотая Шория. Они поднялись по ступенькам и сюда. Прикасались к скульптуре, удивляясь ее громадности. Бережно изучали пальцами начертанные петроглифы на рогах животного. Попросили сфотографировать их, чтобы удивить соседей, еще видящих этот мир через туманную пелену. Но видящих…

   Я все пытался закрыть глаза и представить, что видели женщина и молодой человек, рискнувшие в своем состоянии приехать и почувствовать волшебный Шерегеш. У меня не получалось! Складывались в голове знакомые картинки, виденные не раз и представить иначе подъемник, гору Каритшал, снегоходы, девушку на лосе я не мог.

   Мы выходили на одной остановке. Марина Сергеевна взяла меня за руку, держала в подрагивающих ладонях. Прижался с благодарностью неуклюже Егор с высоты своего роста.

   Они шагали в ночи, не в той, что спустилась с небес и расцвечена огнями освещения, а в той, где никогда не поднимается солнца.

   Но они видели волшебный Шерегеш!