Красные Рубашки банда

Из-за скал вышли «Красные Рубашки» — банда, чьи знамена были выкрашены суриком и кровью. Их глаза блестели, как рубины, а голоса тонули в грохоте водопада. Первый выстрел разорвал утро, будто трещина в стекле. Пули свистели, рикошетя от гранита, но Джо двигался, как тень, сливаясь с камнями и брызгами.
Ночной Ветер рванул вперёд, копыта били по влажным камням, и казалось, что сама река несёт курьера. Кольты Джо пели короткую песню смерти: один за другим падали бандиты, их красные рубахи темнели от крови, смешиваясь с брызгами водопада.
Когда последний из них исчез в пене, Джо остался один — мокрый, усталый, но живой. Водопад шумел, словно аплодировал. Он поднял сумку, прикованную к запястью, и прошептал: — Почта должна идти дальше.
И туман Йосемити принял его слова, как новую легенду.
Глава II. Лаванда станции №49
Станция №49 стояла на краю пустыни, где песок шептал о костях караванов, а закат окрашивал землю в цвет меди. Джо въехал туда под вечер, усталый, с глазами, в которых отражались тысячи миль. Ночной Ветер хрипел, словно старый воин, но всё ещё держал шаг.
У крыльца стояла девушка. Её волосы пахли лавандой, а в руках — кувшин с водой, холодной, как утренний ручей. Она не испугалась курьера с кольтами и сумкой, прикованной к запястью. Наоборот — улыбнулась так, будто знала его давно.
— Ты привёз письма? — спросила она тихо. — Да, — ответил Джо, и впервые за долгие дни его голос дрогнул.
Она перевязала его руку, обожжённую солнцем и порохом, и положила сухую веточку лаванды в карман его куртки. «Чтобы помнить, что мир не всегда пахнет кровью», — сказала она.
Ночью Джо сидел у костра, слушая, как ветер играет с колокольчиками станции. Впервые за всё время он подумал: а что, если дорога может привести не только к смерти, но и к жизни?
Когда рассвет коснулся горизонта, он снова сел в седло. Но теперь вместе с сумкой «Махер» и кольтами он вёз с собой запах лаванды — память о том, что даже Призрак тропы может быть человеком.
Глава III. Тени пайютов
Ночь в Сьерра-Неваде была густой, как смола. Костёр Джо трещал, выбрасывая искры в небо, а вокруг лежали камни, испещрённые древними знаками. Ветер шептал на языке, которого он не знал, но чувствовал: это был голос земли.
Из темноты вышли тени. Пайюты. Их лица были нарисованы углём и охрой, глаза — как угли, тлеющие в ночи. Они не приближались, лишь сидели напротив, молча, будто судьи. Джо сжал кольт, но понял: оружие здесь бессильно.
Вождь с орлиным пером поднял руку, и костёр дрогнул, словно дыхание великого духа. «Ты — Призрак тропы», — сказал он беззвучно, и слова легли прямо в сердце Джо. Он понял: его жизнь теперь принадлежит не только почте и дороге, но и памяти земли, которая хранит все шаги, все падения, все клятвы.
Тени растворились в ветре, оставив лишь запах полыни и следы на песке. Джо сидел долго, слушая, как ночь разговаривает с ним. И впервые он почувствовал: он не один. Его имя теперь шептали не только ковбои у костров, но и духи, чьи голоса жили в камнях и реках.
Когда рассвет коснулся гор, он снова сел в седло. Но теперь его путь был не просто дорогой курьера — это была тропа, по которой шёл Призрак, связанный клятвой не только с людьми, но и с землёй.
Глава IV. Карта серебряной жилы
Сакраменто встретил Джо шумом телег, запахом горячего хлеба и криками газетчиков. Но в сумке «Махер», прикованной к его запястью, лежало не только письма. Среди них — карта серебряной жилы, нарисованная углём на тонкой коже бизона. Линии вели к горам Тойябе, где земля хранила тайну, способную изменить судьбу целого штата.
Генрих Мюллер, старый почтальон с седыми бакенбардами, взглянул на карту и нахмурился: — Это не просто почта, Джо. Это кровь и золото. За этой жилой пойдут армии.
И действительно: слухи разлетелись быстрее ветра. На станциях шептали о «серебряной тропе», а бандиты и старатели уже собирались в отряды. Джо понял: его клятва теперь тянет за собой не только письма, но и судьбы людей, жадных до богатства.
Ночью он развернул карту у костра. Линии, нарисованные углём, светились в огне, словно живые. Ветер шептал ему, что эта тропа ведёт не только к серебру, но и к испытанию. «Призрак тропы» должен был решить: доставить карту или уничтожить её, сохранив мир.
Он спрятал карту обратно в сумку. Решение ещё не пришло, но дорога уже ждала. И где-то в горах Тойябе серебро звенело под землёй, как колокольчики судьбы.
Глава V. Дорога в Тойябе
Горы Тойябе поднимались над пустыней, как застывшие волны камня. Их вершины были покрыты снегом, а склоны — трещинами, из которых сочился серебряный блеск. Джо ехал туда, ведомый картой, что хранилась в сумке «Махер». Каждый шаг Ночного Ветра отзывался эхом, будто сама земля следила за ним.
На перевале он встретил старателей — люди с глазами, полными жадности. Они слышали о жиле и шли толпами, вооружённые кирками и винчестерами. «Серебро принадлежит всем!» — кричали они, но в их голосах звучала жажда крови. Джо понял: карта стала проклятием, а дорога — испытанием.
Ночью он остановился у костра. Ветер приносил запах серы, а камни шептали древние слова. Тени пайютов снова явились — теперь они стояли ближе, и вождь сказал: — Серебро — это кровь земли. Кто потревожит её, пробудит гнев духов.
Джо смотрел на карту, линии которой светились в огне. Он понял: его клятва — не только доставить почту, но и сохранить равновесие. Утром он спрятал карту глубже, решив, что не каждый секрет должен быть раскрыт.
И когда солнце поднялось над Тойябе, он снова сел в седло. Впереди ждали новые мили, новые враги и новые легенды. Но теперь он знал: Призрак тропы — это не просто курьер. Это хранитель дороги, чья судьба связана с самой землёй.