Как мы с Олей на лыжах катались

Мы с Олей ровесницы, одноклассницы, отличницы. Это то, в чём мы похожи друг на друга. Обе любим читать, ходим в библиотеку, рисуем. Ага! Только у Оли карандаши лучше, чем у меня. Целых 24 штуки в коробочке! Ей из какого-то Ашхабада прислали. А у меня 12 карандашей в коробке. Потому что нет у меня никакого Ашхабада.

Оля – девочка среднего роста. Ладненькая, крепенькая, аккуратненькая… Чудо, а не девочка. Смоляные волосы у ней вьются. Косы, как две змеи по спине спускаются ниже пояса. И ленточки всегда красивые в косы вплетены. Наверное, тоже этот Ашхабад постарался.

А я… Длинная, как хворостина, белобрысая. Правда, косы-то у меня получше: и длиннее и гуще. Хоть бы так!

Наступили зимние каникулы. Красота! Кругом белым-бело. Снег на солнышке искрится. Ребятишки все на улице. Кто с горки на санках катается, кто на пруду размёл себе площадку и нарезает круги на коньках, кто по огородам на лыжах бегает. А я на печке книжку читаю. То на печке читаю, то на диван перебираюсь. Здорово! Уроки уж сделаны сто лет назад, вот и читай, сколько хочешь! Но не тут-то было!

- Люся, что ты всё дома сидишь? Иди на горку! -  это бабушка пытается лишить меня радости чтения.
- Книжки и книжки! – вторит бабушке мама. – Иди, на лыжах хоть по саду пройдись!
- Ну, холодно! – отмахиваюсь я.
Но тут раздаётся телефонная трель. Звонит Оля и зовёт покататься на лыжах. «И эта туда же! Почитать не дают», - тяжело вздыхаю я и начинаю собираться на улицу. Сбор на улицу – дело непростое, потому что проходит он под пристальным вниманием мамы и бабушки.
- Штанов двое надень! – начинает мама.
- Под шубейку кофту пододень, а то околеешь! – вторит ей бабушка.
- Платок повяжи под шапку! – командует баба Груня. – а то шапка оттопырится, в уши-то и надует.
В довершение всего бабушка повязывает поверх шапки шаль, концы её перекрещиваются у меня на груди и завязываются узлом на спине.

Ага! Ничего себе спортсмен получился! Не вздохнуть, не охнуть, не повернуться. В самый раз на лыжню, ага! Вытерев слёзы обиды варежкой, выкатываюсь на улицу. Надеваю лыжи, не переставая ворчать: «У всех лыжи, как лыжи! Синие. С загнутыми носами. На таких и я бы поездила! А у меня сиреневые…Всё не как у людей!»
Кое-как дошмыгала до Оли. Это уже подвиг. Ведь подруга живёт на другом конце деревни. Оля уже готова и ждёт меня около дома. Она в коротком пальтишке, в красивой ярко-красной шапочке. А тут я: здрасьте вам! Чучело явилось!

- Сегодня будем кататься с плотины! – объявляет Оля.
Моё сердце уходит в пятки. А, может, проваливается сразу в землю. С плотины! Ни за что! Я высоты боюсь страшно! Ужасно! Но Оля уже катит к плотине. Делать нечего: пыхчу за ней. Нахожу пологий спуск и начинаю спуск, тормозя палками и всем своим существом. А Оля… Вот она только что стояла на краю плотины, а вот уже летит вниз! Ноги в коленях согнуты, палки она прижала к бокам. Летит! Спустилась! И вот уже она катит по равнине далеко-далеко от меня. А я по своему отлогому спуску поднимаюсь вверх. Ёлочкой. А ещё лучше - лесенкой. А теперь спуск. Метров на семь. И снова подъём. Вверх подниматься совсем не страшно! Подкатывает ко мне Оля.
- Теперь ты давай спускайся с плотины! – кричит она мне.
- Не хочу! Мне и тут хорошо! – отвечаю я.
- Трусиха!
- И нет!
- Нескладёха! Ты длинная, вот и не можешь, как я, - заявляет Оля. -  Я тогда домой поеду!
- Ну, и езжай! – говорю я, быстренько разворачивая лыжи по направлению к дому.

Дошмыгиваю до середины плотины и вижу, что по ней едет лошадка, запряжённая в сани. В них на коленочках сидит мужичок и покрикивает на неё. И тут…Словно бес в меня вселился. Я быстро разворачиваюсь и лечу вниз с плотины. Но далеко я не улетаю, так как меня заваливает снегом. Он набивается мне в глаза, в рот – всюду. Я не могу дышать, не могу открыть глаза. Но тут чувствую, что кто-то тянет меня за ногу. И вот я на свободе!

- Ёлка зелена! Да это моя крестница! – я вижу перед собой дядю Колю, моего крёстненького. – Ты что же катаешься, где ни попадя! Тут ведь снега намело! Видишь, он, как шляпка у гриба, с плотины свесился. Эх, ты! Ёлка зелена!
Он вытаскивает меня на плотину, отряхивает, а потом лезет снова в сугроб за моими лыжами. Надо же: не сломались! Заразы!

Дядя Коля впрыгивает в сани и кричит лошадке.
- Ну, ёлка зелена! Пошла! – поговорка у него такая смешная.

Но мне не смешно. Я злюсь. Чучело огородное! Нескладёха! Хворостина! Я смотрю вниз с плотины, и у меня кружится голова. Но я решительно разворачиваю лыжи и сигаю вниз. Боже мой! Слёзы, слюни, сопли…Но я лечу, не открывая глаз, согнув ноги в коленях, как Оля, подхватив лыжные палки под мышки. Я лечу целую вечность, и вдруг бац! Я падаю! Но падаю уже далеко-далеко от плотины, на равнине, даже дальше того места, где находится нижний колодец, в который мы с папой ходим за «хорошей» водой.

Я съехала! Я смогла! Я разворачиваюсь и подъезжаю к колодцу. Снимаю с себя лыжи и по натоптанной тропинке ухожу домой. Ставлю во дворе, под лапасом, лыжи и ухожу домой. Читать! А на лыжах пусть Оля катается. Я больше не хочу!