Банный миф о грязной средневековой Европе

Миф о «грязных средневековых европейцах» был основан на периодах упадка банного дела во время пандемий чумы и эпидемий сифилиса.  Он также отражал чаяния апологетов средневекового христианства, желающих видеть своих современников «грязными телом», но «чистыми душой».   Так или иначе, миф о «немытой Европе» прочно занял свое место в истории. Возможно, что самим европейцам не хочется вспоминать о некоторых не очень благовидных, по нормам современной морали,  делах, творившихся в их средневековых банях.   
Американский историк средневековой науки и алхимии  Линн Торндайк (1882 – 1965) писал: «В противоположность расхожим мифам, средневековый человек любил мыться. Люди в то время, возможно, мылись даже чаще, чем в XIX веке»  [Цит. по: Bishop М., 1970].

Появлению и распространению общественных бань Европа в значительной степени обязана Римской империи, которая строила римские бани-термы на всех военных базах легионеров.  В качестве примера распространения проникновения терм римских легионеров можно назвать Уэльс в Англии (крепость и термы Каэрлеон), термы в городе Бат (Bath – купальни) графства Сомерсет на севере и лагерь в Хараксе на мысе Ай-Тодор в Крыму на северо-востоке.

Вторым источником «банного вдохновения» для Европы послужили викинги или норманны. Джон из Уоллингфорда (1195 – 1214), настоятель аббатства Санкт-Олбансе в Англии писал в своих хрониках, что викинги выглядели гораздо привлекательнее англо-саксонских мужчин, так как расчесывали волосы ежедневно, регулярно стирали одежду и еженедельно посещали баню.

Викинги раннего средневековья действительно мылись в бане как минимум один раз в неделю. Эквивалент слова «суббота» на скандинавских языках звучит как «laurdag / l;rdag / l;rdag», то есть «день мытья».   
   
Третья волна популяризации бань в Европе прошлась в VIII веке после покорения Пиренейского полуострова маврами (кочевые североафриканские берберские племена, принявшие ислам в VII веке), которые принесли в Европу свою банную культуру.

Через столетия, после возвращения рыцарей из крестовых походов на Ближний Восток (XI – XV века), особенно популярными в Европе стали восточные паровые бани. В европейской интерпретации общественные бани объединили черты восточных бань с римскими термами.  Европе пришлись по вкусу бани с большими общими бассейнами и деревянными купелями на одного или несколько человек. Такие бани в Англии прозвали «stew» («рагу»).

В литературе встречаются различные версии происхождения английского термина «stew» в обозначении общественных бань. Одна популярная версия указывает на испанское слово «estuve», означающего «большую ванну», как на предшественника термина «stew». По другой версии, английские бани назвали «рагу» из-за сходства с этим блюдом  разнообразных «медленно варящихся» человеческих тел в горячих ваннах.  Однако настоящая история появления термина «рагу» по отношению к баням и ваннам несколько иная. В этом названии кроется брутальное языческое содержание и весьма специфический сексуальный подтекст.

Языческий ирландский (кельтский) ритуал жертвоприношения коня имел общие корни с древними протоевропейскими индуистскими ритуалами обретения власти и стяжания плодородия. Ритуал инаугурации короля в древней Ирландии должен был продемонстрировать, что новый властитель обладает особыми качествами, но в то же время должен нести ряд обязанностей перед своим народом, будучи посредником между ним и Небесами, являясь «священным королем». Власть любого короля опирается на возможность использования военной силы и право создавать законы и вершить суд именем Небес. Ритуал инаугурации должен был проверить короля на «особые» способности, и даровать ему религиозное обоснованное право власти через «священную свадьбу» (венчание на царство). Во время ритуала будущий король «как зверь» должен был иметь сношение с белой кобылой прямо перед всем своим племенем. Успешность полового акта подтверждала перед людьми священное право короля на власть. Сразу же после соития будущий король лично убивал кобылу, которую тут же разрезали на кусочки и варили из нее «stew», то есть рагу   [Brey D., 1999]. Затем король принимал в этом котле с рагу ванну, одновременно поедая мясо кобылы. Также он пил бульон, в котором купался, ртом прямо из котла. Подданные также ели мясо из котла с рагу,  в котором новый ирландский король принимал ванну. Если весь ритуал проходил по правилам, король получал власть, которая считалась священной [Puhvel J., 1981]. 
Поэтому принятие ванны в парящих горячих водах и стали называть в Англии «рагу». Кстати, во время ритуала пили священный напиток, который назывался «mead» (миёд). Название это священного дурманящего напитка, получаемого из продуктов пчеловодства, восходит к ирландскому королевскому имени Ипомедус, которое в свою очередь имеет корни в индийском ритуале Ашвамедха. Оба эти имени означают одно и то же: «принесение в жертву  лошади» [Brey D., 1999]. 

Правила купания в ваннах были сформулированы в европейском трактате «The Boke of Nuture» («Книга природы» на староанглийском языке) Джона Рассела 1577 года (строки 976-988): купель следовало укрыть  тентом и плотно закрыть дверь в ванную комнату, выстлать купель полотном, наполнить купель теплой водой и цветами, сесть в купели на большую губку и подложить пять или шесть губок для опоры, в том числе, под ноги. Мыть тело также следует губкой, и омывать его теплой розовой водой [Russel J, et al, 1867]. Средневековый этикет обязывал хорошего хозяина предложить гостю чашу для омовения рук.  В дворцах и монастырях, следуя примеру Христа, прибывшим путниками омывали ноги.

В Англии во времена Ричарда II Бордосского (1367 – 1400 гг.) только в одной части Лондона было известно 18 общественных бань. В некоторых европейских домах имелись специальные банные помещения позади кухни с деревянными ваннами в виде половин бочек, где было принято долго  «отмокать».  Деревянные купели имелись и в европейских общественных банях. В них мылись до того, как посетить банные парные.
Однако общественные бани и купальни перестали быть исключительно городскими заведениями, появившись в большинстве европейских деревень. В крупных селениях порою было даже по две общественных бани. Зачастую бани устраивались при пекарнях, чтобы использовать тепло печей, в которых ежедневно выпекали хлеб.

В крупных европейских городах бань было не меньше десятка. Из архивных документов известно, что в период 1426 – 1515 гг. каждая из пяти деревень под Ульмом на Дунае (земля Баден – Вюртемберг) имела свою баню. В XV веке жители Лейпгейма (близ Ульма) просили разрешения открыть вторую баню в деревне. Деревня Бургау около Бюлау в Швейцарии, состоявшая всего из 35 дворов, также имела свою общественную баню. В Австрии не было ни одного города, местечка или деревни, где не было бы своей общественной бани. В период между XIII и XVI вв. в Цюрихе насчитывалось пять бань, в Шпейере – девять, в Ульме – десять, в Базеле – одиннадцать, в Вюрцбурге – двенадцать, в Нюрнберге – тринадцать, во Франкфурте-на-Майне – пятнадцать, в Вене – двадцать одна. [Martin A., 1906]. В Париже в 1292 году было 26 крупных общественных бань [Smith V., 2008].

В Европе XV века в общественные бани с угощением и девушками в купели с продолжением отдыха в постели горожане ходили также часто, как наши современники ходят сейчас в рестораны [Smith V., 2008].
Естественно, что церковь пыталась противостоять разгулу распутства под прикрытием общественных бань. В XIII веке признавшемуся на исповеди в посещении бани с женой или другой женщиной в обнаженном виде полагалась епитимья в виде трех дней на хлебе и воде.

Несмотря на негативное отношение к бане со стороны церкви в средневековой Европе, в народе и в светском праве бани почитались особым местом, сравнимым со священным для каждого европейца собственным домом и церковью. Баня была территорией для отдыха и восстановления сил,где никто не имел права нарушить покой и права собственности гражданина. Поэтому в средневековых сводах  законов можно увидеть, что наказания за преступления, совершенные в «заповедных» банях, удваивались.  Например, положения Бьёркёарэттена, первого общегородского права Швеции X – XI веков, известного по рукописи 1345 года, гласили:  «12. О насилии. § 3 Тот, кто убьет другого в бане, должен заплатит двойной штраф, если имеются шесть свидетелей. Если свидетелей нет, он защищается с двенадцатью родманами. За все, что происходит в бане, ранение или убийство, должен налагаться двойной штраф. Такой же закон и для дома. 18. О краже в бане или у домохозяина. Тот, кто совершил кражу в бане или у своего хозяина на сумму более половины марки, он спасает свою жизнь, платя сорок марок, или он будет повешен [Сванидзе А.А., 1999].

Латгальский правовой кодекс XIII века «Ливонские правды» также предусматривал суровое наказание за преступления в банях: «35. Тому, кто ограбит другого на дороге на сумму в 6 пфеннигов, – голову долой.
36. За грабеж в избе, бане или в церкви полагается то же самое» [Назарова Е.Л., 1980]. В Риге XIII – XIV веков, где было три общественных бани,  за кражу одежды из бань карали смертной казнью.

В своде законов средневековой Валенсии существовал отдельный раздел о банях: «Владелец бани обеспечивает моющихся вещами, которые им будут необходимы, такими, как вода и другие вещи, которые связаны с баней; и если он не сделает это, пусть уплатит он пять солидов альмутасафу и заявителю; и тот, кто украдет тайно или открыто какую-либо из вещей, которые используются в бане, то отрезают ему уши; и если из вещей, которыми моются, что-либо украдет, то за вещь стоимостью в десять менкалей отрезают ему уши, и если свыше десяти менкалей, надлежит его сбросить» [Памятники права средневековой Испании, 2004].

Сами банщики должны были уважать право горожан на отдых и безопасность. Парижский регистр ремесел гласил: 
«Каждый, кто хочет быть банщиком в городе Париже, может им быть свободно, лишь бы работал по обычаям и кутюмам цеха, установленным всем цехом, которые таковы: никто, мужчина или женщина, не выкрикивает и не заставляет выкрикивать свои бани до того, как наступит день, из-за бедствий, которые могут случиться с теми, кто поднимается при этом крике, чтобы идти в бани; ...не должен устраивать из своих домов днем и ночью публичных домов и держать там ночью прокаженных мужчин или женщин, бродяг и других опасных людей; ...не должны затапливать баню в воскресенье или в праздничные дни, когда весь город празднует» [Книга ремесел и торговли города Парижа, 1957].

Наследие художника Альбрехта Дюрера (1471 – 1528)  включает несколько произведений, посвященного общественным баням. В родном городе Дюрера – Нюрнберге в период жизни художника существовало 14 общественных бань, две из которых (женская и мужская) запечатлены на его гравюрах (см. ил. на полях). В средневековом Нюрнберге по субботам работникам выплачивали специальные «банные деньги», чтобы те могли отдохнуть душой и телом. Цены на бани были общедоступными.  Полный банный нюренбергский ритуал состоял из следующих элементов:  звук рожка или удар в колокол извещал посетителя о  том, что вода для него согрелась. Посетитель раздевался и мыл ноги, после этого переходил к мытью тела. После этого человек шел в парную, где парился веником или просто потирал тело. Служитель мог обмахивать посетителя влажной тканью и предлагать услуги по «чесанию» кожи.  После парной мыли голову и шли к цирюльнику, который расчесывал и постригал волосы, делал при необходимости кровопускание. После всего длинного банного ритуала посетитель мог лечь поспать, чтобы выйти из бани полностью обновленным  [Garner E., 2012].

Радость от освобождения от морового поветрия «Черной смерти» в Европе вылилась в культ наслаждения жизнью, важной составляющей которого стали общественные бани.  В таких европейских заведениях посетителям  прямо в деревянные купели подавалась еда и напитки, а времяпрепровождение скрашивала приятная музыка и общительные девушки, разделяющие купель и ложе с посетителями.  В банщицы в средневековой Европе набирали только самых красивых,  привлекательных и весьма общительных женщин.

Буйная радость свободных нравов в общественных банях была значительно омрачена стремительным распространением в Европе неизлечимого в то время сифилиса. Эта венерическая болезнь, как мы помним, была завезена в Европу в XV – XVI веках возвращающимися из походов в Южную Америку испанскими и португальскими конкистадорами.

В европейских банях были как банщики, так и банщицы. Обе категории обслуживали не только посетителей одного с ними пола. Банщица не только мыла посетителя, но и готовила ему постель, если он желал отдохнуть после бани. Одежда банщиц зачастую состояла из практически прозрачной сорочки. В некоторых банях посетителей обслуживали обнаженные банщицы. Не случайно термин «банщица» был созвучен «проститутке». Сравнить женщину с банщицей, или сказать «рожденный банщицей» было страшным оскорблением в средневековой Европе. Но не только банщицы, но и многие посетительницы бань принадлежали к древнейшему ордену «веселых женщин», «соловушек» – по–немецки,  или, по французской терминологии –  «перепелок в башмаках». Европейские банные уставы запрещали пускать в бани замужних женщин и монахинь. Священники и монахи в тех странах, где посещение общественных бань было им разрешено, приводили с собой надежного и проверенного банщика. Европейские банные уставы особо оговаривали, что «ни один хозяин бани не должен держать у себя женщину, страдающую опасной болезнью» и «не следует никого насильно или обманно привлекать в бани». Аналогичные формулировки содержались в уставах средневековых домов терпимости.

В XVI веке священники и врачи стали активно выступать против сексуальной свободы в банях и против самих бань, как таковых. Бани к этому времени стали разделять на мужские и женские половины. В результате в конце XVI века популярность городских  общественных бань снизилась, и на первое место вышли индивидуальные гигиенические процедуры. Например, в Вене имелась 21 общественная баня, но в 1534 году их насчитывалось уже 11, а в начале 1600-х годов – всего 7.  Упадок популярности общественных бань был также связан как с эпидемией сифилиса, так и сильным подорожанием дров в конце XVI века, что сделало дровяное отопление фактически роскошью, недоступной большинству содержателей бань.

Хотя в XII-XIII веках в общественные городские бани без тени сомнения ходили европейские князья и короли,   в конце XV и начале XVI веков представителям зарождающегося класса буржуазии стало «неприлично» посещать общественные бани, куда ходили представители низших и средних классов, где царил разврат и заразные болезни.   Состоятельные европейцы начали обзаводиться персональными банями или, как минимум, ванными комнатами.

Вместо развлечений в «аморальных» общественных банях, в европейскую моду стали входить поездки «на воды», где все тот же «банный флирт» подавался на гораздо более высоком уровне  в исполнении первоклассных мастериц своего дела. Развитие  курортов «на водах» берет свое начало в XIII веке.

О вольности нравов средневековых европейских курортов можно судить по выдержке из устава вюртембергского курорта Болль (1594 г.): «Запрещается произносить бесстыдные, скабрезные слова, а также петь непристойные песни. Провинившиеся обязаны уплатить полгульдена. Запрещаются далее непристойные жесты и поступки по отношению к честным женщинам и девушкам. Провинившиеся обязаны уплатить каждый раз по гульдену,†  и штраф этот ни в коем случае не может быть прощен»  [Martin A., 1906]. Штрафовали и в банях за совместное мытье с противоположным полом, за проникновение в баню противоположного пола.

†  Покупательная способность     1 гульдена того времени составляла приблизительно 80 Евро по курсу 2014 года.

Отрицательное влияние на европейскую культуру общественных бань оказала и затяжная Тридцатилетняя война 1618 – 1648 годов. В это же время врачи утвердились во мнении об опасностях неумеренного посещения бань для здоровья человека. 
В эпоху рококо (первая половина XVIII века) европейцы высших сословий перешли к мытью лишь отдельных частей тела (ванны для ног, мытье лица, головы, шеи, рук и интимных частей тела).  Представители средних и низших классов продолжали посещать общественные бани.

Традиционные радости общения с красивыми временными или постоянными партнерами (особенно в традиции языческого Майского купания (Вальпургиева ночь или кельтский Белтейн),  Мидсаммера или дня Святого Иоанна) стали более приватными: для тех, кто мог себе это позволить, из общественных бань «радости Венеры и Приапа» перекочевали в индивидуальные купели. 

Критика языческих купальных обрядов христианскими  священниками заставила перенести майские «Венерины» купания в бани: дело обставили так, что купание нужно исключительно для здоровья, так как даже строгие монастырские уставы не ограничивали в посещении бани заболевших людей.  Со временем стало считаться, что купание в майскую ночь дает здоровья на целый год вперед. 

Целебными в Европе считались и купания в Страстную Пятницу,  ночь на Пасху, в день Поклонения Волхвов.  С религиозно-целительскими целями стали организовываться «холодные бани» на европейских святых источниках. Считалось, что каждый святой источник излечивает от определенных заболеваний: от проказы, рахита, чесотки, малярии, дизентерии, ревматизма, «расслабления» и «сглаза».  В настоящее время культ святых источников в Европе сохранился главным образом в кельтской культуре Ирландии и Англии. Также святые источники в качестве лечебного средства  до сих пор популярны и в России.