Глава 14. Задушевная беседа

   Апартаменты Крысы произвели на девушку должное впечатление. На входе и в самом помещении бугаи в чёрных майках, что поигрывали мускулами, безропотно, как овечки, препроводили Шнобеля в одну из "комнат для беседы". Ведь он потихоньку сообщил им пароль, переданный ему враном и зарекомендованный здесь как хакерский. А хакеров ребята уважали.

   При этом, люди Крысы всерьёз готовились к предстоящей драке за судьбу Города, и многие здесь, в помещении, откровенно носили оружие.

Пещерник с враном на плече и Леди Тьмы вошли в "тихую" подвальную комнату: то есть, здесь с потолка свисал огромный блокиратор-кусудама. В комнате также стояли шикарные тиснёные золотом армчеары, а стены были обиты дорогой искусственной кожей: роскошь эти ребята любили.  Оказавшись в такой комнате, Леди Тьмы неожиданно начала вылезать из своего чёрного костюма, как бабочка из куколки. И вскоре была в коротком красном платье, обнажающем плечи. Прежний свой наряд она лихо отшвырнула прочь.

   Проделав это, Леди Тьмы уселась напротив Шнобеля и уставилась на него своими чуть раскосыми карими глазами.

  - У неё на платье брошь-излучатель. Тр-ранслирует обаяние. Экр-ранировать, или сам справишься? - ехидно поинтересовался Тенгу, сидящий на плече Пещерника.

  - Экранируй, у нас же - деловая беседа, - пожелал тот. Затем, он медленно поднял глаза на девушку, которая громко фыркнула.

  - Итак, ты работаешь на небезызвестного в городе профессора Тараканова, - проговорил Шнобель как бы задумчиво.

  - Ты чрезвычайно осведомлён, мой друг Асмодей, - мягко и томно отвечала его собеседница.

  Пещерник проигнорировал намёк девушки на события в кафе "Старая Прага", поскольку реально настроился на серьёзный разговор.

  - Как твоё имя? – спросил он.

  - Зарема.

  - В самом деле, Зарема, я, конечно, вовсе  не предлагаю тебе сейчас оставить своего шефа и работать на нас - я не настолько наивен. У меня к тебе простое и конструктивное предложение. Расскажи нам о том, какое оружие имеется для охраны ИНЛП, кроме приборов-излучателей, закладывающих в мозг различные программы, и тому подобных штучек... Боевое оружие. И мы тебя отпустим.

   - Я о таком не знаю, - ответила Зарема наивным голосом, опустив и снова подняв глазки.

   «Переигрывает с наивностью», - подумал Шнобель.

- Она ничего не сказала, но довольно гр-ромко подумала... Лазерное ор-ружие по пер-риметру двора, пара бусов класса "сфер-ра"… А также, отр-равляющие вещества в р-распылителях - для вр-рагов и специальные таблетки для ускор-рения действий и режима "без сна - трое суток" - для воор-ружённой охраны, на случай ЧП. И это - только то, что она сама видела, непоср-редственно, - прокомментировал вран.

- Эх,  - вздохнул Пещерник, - не будь вы такой очаровательной девушкой, - и он посмотрел на Зарему якобы глупыми и якобы безвольными глазами, делая вид, что «повёлся» на её брошь, - то я поговорил бы с вами иначе... А так - я даже вас отпущу. Только, небольшой уговор. Вы не расскажете своему шефу о том, что в действительности произошло. Но, обрисуете положение дел в каком-либо ином свете - но так, чтобы в вашем рассказе не фигурировал ни я, ни... какая-либо птица. А также, данное заведение, в котором мы сейчас пребываем. А я, в свою очередь, ничего не сообщу о вас своему начальству.

  - А ваша, как вы сказали, птичка - тоже будет молчать? - ехидно поинтересовалась Зарема.
 
  - Так же, и тоже. И вр-раны никогда не вр-рут, - ответил за товарища Тенгу.

  - Ну, тогда - уговор. Буду молчать. Вы  меня реально отпустите?

  - Да. Мы же друзья, не так ли? – спросил Шнобель, изображая на лице наивную улыбку.

  - И мне можно идти?

  - Конечно.

  - Тогда… До свидания! - и Зарема выскочила из комнаты, у самых дверей обернувшись и послав Пещернику воздушный поцелуй.

  - Ей можно верить? - спросил Шнобель врана, как только за девушкой закрылась дверь.

  - В этом пункте - да. Она не вр-рала. Не расскажет. Потому что, действительно сочинит для Тар-раканова более героическую истор-рию с собой в главной роли. И сообщать правду – не в её интер-ресах. А ещё, она повелась на то, будто у нас здесь - действительно, тайная ор-рганизация, сходная по методам и принципам с силовой структур-рой Золотусского. Которая пока в тени. Но, тем не менее, с котор-рой шутки плохи.

   - А… Аппаратура Тараканова? Она не сможет считать с этой... Заремы реальную информацию?

   - Теоретически – может. Пр-рактически – зачем? Если она будет вести себя так, что он повер-рит ей на слово, то пытать её  не будут. А ты… Тоже о ней никому не р-раскажешь? Ты же обещал…

  - Я обещал ни о чём не докладывать начальству… И действительно, ничего не сообщу... Начальству. Поскольку, у меня его просто нет. А есть только друзья, - усмехнулся Пещерник.

  - Как и у меня! - каркнул ответно Тенгу.

   Шнобель поднялся наверх, на первый этаж, выйдя из подвальных помещений. И в фойе по телексу вызвал бус на автоуправлении.

                * * *
   - Когда ты сказал, что я - романтик, ты что имел в виду? Ну, когда говорил мне о том, что скоро надо будет драпать из города, и мне понравится за его пределами? - спросил Пещерник у врана уже в бусе, установив мини-блокиратор.

  - Именно это. Р-романтик. Не такой, как все. Вот - и девушку отпустил. А она может навести на нас "хвост".

  - Скорее всего, она так и сделает. Но нам было нужно, чтобы она донесла до Тараканова информацию, как её встретили в логове Золотусского. Это - начало большой войны, которая нам на руку.

  - Ну, что ж! Может, и пр-равильно, - одобрил Тенгу. - Хотя, там и кроме неё были его люди, и драка была не хилая.

  Они немного помолчали, глядя на проносившиеся мимо дома, улицы и людей.

 - Всё-таки, раз зашёл ранее такой разговор... Ты вот говоришь - драпать из Города... Куда? Похоже, ты имеешь в виду не просто побег на пизанс-территорию, поскольку дал понять, что места, в которые мы драпанём, могут мне даже понравиться. Так, что ли? Но, чтобы попасть из Города куда-нибудь ещё, кроме как на ближайшую пизанс-территорию, нужно прорваться сквозь Предел... А что представляют из себя окрестные аномалии? Те самые, которые называются "Зонами"? Что в них происходит? - возобновил через некоторое время беседу Шнобель. - Генрих правильно их представляет себе?

  - Ну, Зоны - они действительно р-разные. Бывают блуждающие аномалии - о них никто не знает ничего. И стационар-рные. Но, я начну издалека... Во всех прор-рочествах и в разные времена говор-рилось о том, что настанут дни, когда пространство и вр-ремя сложатся, как веер... Произойдёт квантовый скачок мир-ра - изменение пространственно-временной структуры. И вот, это действительно пр-роизошло. Помнишь откр-ровение Иоанна Богослова? "И небо скрылось, свившись как свиток; и всякая гор-ра и остров двинулись с места..." Да, именно это и случилось... Когда возникли Зоны.

   - А что будет, если войти в Зону без шлема-отражателя и сапогов-антигравов?

   - Если далеко войдёшь в Зону без прибор-ров – заблудишься, будешь ходить кругами, пока не умрёшь, и назад не вернёшься... В аномалиях, вследствие нарушения пространственно-временного континуума планеты Земля, произошла не только аномалия пр-ространства, но и аномалия вр-ремени... Но я сам – тоже вр-ременная аномалия, так как р-родился во время Общей Смерти. Я и мои бр-ратья, что родились в одном бункер-ре со мной, мы - птицы Апокалипсиса... И потому, мы – пр-роводники. То есть, мы можем пр-роводить через Зону.

  - У тебя есть братья, и вы все - родились именно в тот момент, когда...

  - Когда мир стал др-ругим. Но, о нас я р-расскажу тебе когда-нибудь потом. Не сейчас. Слишком личное это для меня.

  - Почему это произошло? – спросил Шнобель. - Как это: мир стал другим?

  - Не знаю… Существует теория происхождения Зон, по которой  пространство тогда схлопнулось - и встало на дыбы. А Зоны как бы р-разнесли части мир-ра по разным временам... Мир р-расслоился.  И многие города и страны так и затерялись в безбрежном океане времени. Но сейчас снова произошло временное сближение, и границы миров теперь р-разделяют всего лишь гр-равитационно нестабильные пр-ространства. И хакер-ры из разных зон уже начали общаться друг с другом. Мир начинает склеиваться из кусков обр-ратно...

  - Как странно всё это… Распавшийся на куски мир. Разорванный… Из-за наших распрей, должно быть, - грустно заметил Пещерник.

  - Не так уж и стр-ранно. Привычно… Раньше в истор-рии Земли уже существовали разновременные пр-ространства… Которые только потом влились в единое, общемир-ровое… Австр-ралия, с её сумчатыми животными. Америка, не знавшая колеса. Остров Пасхи – который, похоже, был выкинутым в др-ругие вр-ремена кусочком большой и сильной др-ревней цивилизации. Гипотетически, где-то были и куски Атлантиды, которые дегр-радировали в нашем мире, но всё же дали р-развитие иным цивилизациям, например, греческой…

   Путешествия во вр-ремени происходили всегда: перемещались континенты, страны, города и отдельные люди. Это выпадает из общей картины мира, созданной человеческой цивилизацией, но это случалось. Я сам побывал в прошлом этой планеты. Я туда попал при попытке пер-ресечь одну из Зон, попасть в пространственно-вр-ременную блуждающую аномалию. И... затер-рялся там надолго. Не только в пространстве, но и во времени. Хотя, обычные Зоны мы, птицы Апокалипсиса, легко пр-роходим. Нас всех раскидало по свету - но мы встречаем знаки: инфор-рмацию, оставленную братьями... А в последнее время мы все, похоже, попали именно в это вр-ремя. И живём… здесь и сейчас. Только здесь и только сейчас... Наверное, это означает, что мир понемногу восстанавливается.

Самоуправляемый мини-электро бус класса "заплати и лети", в котором находились вран и Пещерник, тем временем спустился на наземный уровень, и давно уже лихо выписывал по центру новочеркасского района Ростова. Шнобель не захотел ехать на нём аж до монастыря - нужно было убедиться, что сзади нет хвоста. А таковой, да ещё и после беседы с Заремой, был весьма вероятен.

  Пещерник вышел возле кафе "Сфинкс" и двинулся вдоль по улице. Краем глаза, он заметил, что следующий за ним бус тоже притормозил и медленно-медленно поехал по обочине дороги.

   "Хвост", - замер Шнобель.

   - Тар-ракановские? - прокомментировал событие Тенгу. – Нет, скор-рее, всё же, серые… Ты ж ещё и личико засветил в их бункер-ре. Когда был внутр-ри, а я был уже без сил, и тебя не экранир-ровал. И вообще, ты стр-рах потерял, а ты ведь давно у них на заметке... В Гор-роде, местами, их камеры слежения есть. И, возможно, где-то мы проезжали мимо одной из таких… И тебя засекли. А ещё, у них собакокр-рысы… Теперь могут и след взять.

   Выслушав врана, не ускоряя шага, он зашёл в кафе. Заказал стакан холодного сока с кусочком лимона, быстро выпил и пошёл в пуб. Стараясь идти важно и неспешно.

В пубе он отодвинул шоры. Окно, выходящее во двор-колодец, не открывалось, плотно замурованное, открывалась только небольшая форточка. Он еле в неё протиснулся, сняв предварительно жилет и скинув его вниз. Спустился руками вперёд, хватаясь за подоконник. А далее, перебирая ими по стенке, чуть смягчил этим падение на ладони и колени. Встал, отряхнулся, осмотрелся. Здание, во дворе которого он оказался, было невысоким. На одной из стен были металлические скобы пожарной лестницы, ведущей на крышу. Пещерник, подняв с земли свой набитый всем подряд жилет, и теперь орошая свой путь из баллончика «Ромашкой-4», приблизился к скобам, размашисто перекрестился и, напялив жилет, проворно полез вверх.  Скобы явно были в аварийном состоянии, но это его не остановило. Оказавшись на крыше, он вздохнул с облегчением и огляделся. Легко перепрыгнул на соседний дом - расстояние было меньше метра. Там подошёл к краю и заглянул вниз, в следующий двор-колодец совершенно другой, смежной улицы

 - Скорее всего, они уже не сторожат тебя снаружи. Идут по следу, и уже вломились в кафе, - прокомментировал вран.

  - Не каркай!

  - У тебя есть какое-нибудь ор-ружие? У них, скорее всего, при себе бластер-ры.

   Шнобель развёл пустые руки, демонстрируя открытые ладони. И  покосился на глубокие - во весь размер туловища - боковые карманы жилета, набитые до отказа… До такой степени набитые, что, как и журналистский жилет Кроласа, сия одежда была больше похожа на то, что некогда применяли для спасения на водах.
 
  - А что в кар-рманах? –спросил вран.

  - Крючья, фонарик, моток тонкой высокопрочной верёвки, запас "Ромашки - 4", нож Заремы, блокиратор, йод, респиратор "микрон", клей для ран, зажигалка, фляга с водой и набор отмычек, - перечислил диггер. – Ну, может, ещё что, по мелочи…

   - Сообр-ражай, что дальше делать! У нас - минут десять. Скоро они вычислят твой след. Мои способности по пр-рикрытию ты знаешь - я уже отдохнул и могу вновь сотворить менталоотражатель. То есть, на некоторое время прикр-рою так, что тебя не засекут, даже - вблизи. Ещё, могу сотвор-рить наведёнку. Тоже - на кор-роткое время.

- Это - как?

- Ну, пр-редставить тебя для окр-ружающих, к примеру, призраком. План есть? Сообр-ражай!

  - Легко сказать: соображай…

  - Вер-рёвка длинная?

  - Не очень… До земли не дотянет.

 Шнобель, даже будучи на крыше, обрабатывал свои следы "Ромашкой". Это - нервное, наверное. Но вот он спрятал баллончик в карман, достал моток верёвки, пропустил её вокруг трубы, и стал спускаться. Поскольку, верёвка была сложена в два слоя, её хватило не намного: он завис напротив окна на четвёртом этаже. Постучал по оконному стеклу - реакции не последовало. Тогда Пещерник раскачался, опираясь ногами на стену рядом с окном - и вломился в помещение ногами вперёд, напрочь вынося стекло. К его счастью, шоры на этом окне, выходящем во двор, отсутствовали.

Он рухнул на пол - и оказался в пустой квартире. Сдёрнул и смотал верёвку, осмотрел окно. Оконная рама не подалась, окно с разбитым теперь стеклом было вделано в стену напрочь. Потому, спускаться из него, не оцарапавшись в кровь, было совершенно не возможно. Тогда, вторгшийся в чужое жилище миновал эту комнату, в тёмном маленьком коридорчике нашарил замок на двери, который запросто открывался изнутри. Вышел наружу, захлопнув за собой дверь комнаты. Дальше оказался длинный общий коридор, по которому Шнобель и прошёл до конца.

  "Коммуналка, - сделал он несложный вывод. - С общим санузлом, душем и кухней». На кухне какая-то тётка в жёлтом халате и в бигудях совсем по старинке, вручную, жарила на сковородке пирожки. Увидев входящего сюда постороннего, она вначале вся напыжилась и намеревалась возмутиться: наверное, было её время пользования плитой. И вдруг вся обмякла. Её рот раскрылся от удивления, а глаза выпучились. Затем она подобострастно вытянулась, а её губы попытались изобразить нечто наподобие улыбки.

  - Спокойно, Маша! Я - Дубровский, - пробормотал Пещерник, сделав рукой знак «солнечного приветствия» - то есть, повторив жест Отцов Города, стоящих на верхних ступенях Пирамиды во время парадов. Окно коммунальной кухни, к которой прошествовал Пещерник, было тоже без шор, и одна его половина оказалась полностью открытой. Шнобель спокойно, не суетясь, прочно привязал к верёвке крюк, закрепил его на батарее и выбросил другой конец верёвки за окно. Потом он влез на подоконник, спустил вниз длинные ноги...

  Тётка не возражала, замерев и открыв рот от удивления. Шнобель нырнул вниз, уцепившись руками за подоконник, повис, ухватился ногами, а потом и руками за верёвку - и стал спускаться вниз.

  Оказавшись на земле, он огляделся. Во дворе и в подворотне никого не было. Пещерник посмотрел наверх: с крыш тоже никто за ним не наблюдал.  Только, абсолютно ошарашенная чем-то тётка одинокой совой выглядывала из окна четвёртого этажа.
 
  - Снимите крюк и сбросьте верёвку вниз. Она мне ещё пригодится - я делаю обход, - с широкой улыбкой и с новым, теперь уже стандартно - приветственным помахиванием рукой, приказал Шнобель. Тётка закивала и заугукала, продолжая широко улыбаться. Потом, всё же, выполнила то, что требовалось.

  - Счастья вам в личной жизни! - пожелал диггер, сматывая на крюк верёвку. И - послал тётке небрежный воздушный поцелуй. Затем, с наспех смотанной верёвкой в руке, он устремился прочь.

  Осторожно выглянув из подворотни на улицу, Пещерник не обнаружил нигде серых. Тогда, миновав часть улицы, молодой человек завернул за угол и спешно двинулся в сторону центра.

   - Та дама так подобострастно на меня смотрела... Кем ты меня ей представил? Явно, не привидением... Кем я показался той женщине? - чуть погодя, спросил Шнобель у врана.

  - Догагливый ты! Ну... Штык Феогнидом Соломоновичем! - весело каркнул Тенгу. - Он улетел, но обещал вернуться...

  Пещерник, несмотря на своё явно опасное положение, не удержался и громко захохотал.

Потом он ещё долго петлял, иногда реально запутываясь в переулках и улочках, то выходя почти к центру, то спускаясь в "низовку". Наконец, приближаясь к Собору, на фоне начинающего сереть неба он увидел... второе солнце, подёрнутое дымкой… А также, странные очертания слишком уж ранних  в эту пору звёзд, к тому же, слишком густо натыканных. И надпись бегущей строкой: да, именно бегущей, и не где-нибудь, а прямо по небу! Тёмными буквами, на незнакомом наречии...

   Идущий впереди прохожий, который прогуливал бульдога, тоже остановился, глядя на странный мираж, и смачно чертыхнулся. Его пёс с испугу сел на задницу, и, несмотря на потуги мужчины, который дёргал его за ошейник и желал вернуть в стоячее положение, никак не поддавался уговорам.

  - Ну, Рекс! Пошли домой, ну, скорей! - уговаривал хозяин собаку.

  Пёс, глядя на второе, мутное, солнце, вдруг громко и безнадёжно завыл.

  - Тараканов, гад, р-развлекается! Хочет, видимо, устр-роить небольшой Ар-рмагеддон местного р-разлива. Чтобы голосование прошло в спешке, и не до того людям было. И быстренько, вновь все переизбрали Феогнида. После этого, он, возможно, решит ввести в Гор-роде  комендантский час, - прокомментировал вран, когда Пещерник двинулся дальше.

  - Но Армагеддон и конец света, насколько я знаю, уже были! - возмутился Шнобель. - Не слишком оригинально.

  - История иногда повтор-ряется. Вспомни Екклесиаста! - ответил вран. - И конец света так же пер-рманентен, как и всё остальное! "Что было, то и будет; и что делалось, то и будет делаться, и нет ничего нового под солнцем... Нет памяти о пр-режнем; да и о том, что будет, не останется памяти у тех, котор-рые будут после!"

   - Наверное, Екклесиаст был старым, мудрым вороном. Уж не одним ли из твоих собратьев? Очень уж хорошо звучит это пророчество из твоего клюва, - засмеялся Шнобель.

   - Кто знает, кем он был, - нахохлился Тенгу. – И кого слушал.

   - Н-да, предсказания, конечно, впечатляют. Стимулируют, так сказать, народ. Привносят в жизнь драйва, чтобы хоть немного взмутить затхлость. Движуха, словом… Заняться ему, что ли, нечем? Интересно, как Тараканов устраивает подобную иллюминацию? Это что - голографическое изображение?

  - Нет, хотя - по сути, без разницы, ведь очень похоже. А  технически - шир-роко р-распыляются облака тумана, и на них пр-роецируется заданное изобр-ражение. Искусственный мир-раж.

  - И - что, это видно по всему Городу?

  - Нет. Думаю, что этот - только в новочер-ркасском районе виден. И, быть может, ещё и в Батайском сотвор-рят что-то подобное.. В самых бандитских р-районах Ростова. Лично  я сам на их месте - именно так бы и сделал.

  - Ты меня пугаешь, вранчик. Ты - что, бывал правителем? Или – хотел бы быть?

  Вран хрипло закашлялся - это он так смеялся. Потом сказал:

  - Нет. Но я не первый век живу на свете. Изучил подобных пр-равителей. За всю земную истор-рию, у них одинаковые методы: устр-рашения, принуждения… Желание покор-рности народа. Но я - не на их месте.

  - Как ты думаешь, теперь - пора к Собору, или ещё прогуляемся? За нами уже нет слежки?

  - К Собору? Мы - что, пещер-рами возвратимся? - ужаснулся Тенгу, но потом решил смириться с неизбежным. - Ну... Пока что - минуем его стор-роной. Кр-рутанись ещё вокруг универ-рмага... На всякий случай. Последним заходом. Там - много нар-роду. Может - купи что из одёжки. А я — провер-рю, нет ли за нами снова «хвоста».

  Обходя универмаг, Шнобель прошёл мимо аквапарка "Агуша", в котором обычно плавали в бассейне рыбки и купались малыши.

  Через забор - сетку при ярком освещении было видно, что рыбок брюхом вверх вынесло на берег, они все подохли и теперь валяются на песочке. Но малыши к ним, по-видимому, привыкли и спокойно проходили мимо и плескались в водичке, а мамы сидели под тентами и листали журналы мод.

  Поскольку, вечерело, то около универмага не просто били фонтаны, но били фонтаны с подсветкой. Но не с такой, как обычно, а с кроваво-красной. На фоне двух солнц и среди начавших падать "звёзд" они смотрелись великолепно. У профессора был своеобразный вкус, изощрённый и зловещий. И морок, по всей видимости, соответствовал эстетическому вкусу Тараканова.

В универмаге Пещерник приобрёл себе парик и чёрный плащ с солнцезащитным эффектом. Он  надел его поверх жилетки и стал теперь похож на толстого бэтмена. Выйдя снова на улицу, он прикупил себе в киоске ещё и солнцезащитные очки и сразу же надел их, несмотря на поздний вечер: времени в универмаге он провёл немало, изучая, нет ли за ним слежки. Вроде бы, серые его пока что потеряли из виду.
 
  - Что, сменил пр-рикид? – спросил вран, уже на улице.

  - Ага. Чтобы не отследили снова…

   Молодой человек прошёл мимо фонтанов и устремился вдоль аллеи по направлению к Собору. На многочисленных памятниках - бюстах политиков сидели вороны. Самые обыкновенные, чёрные. Неожиданно, почуяв на плече Шнобеля врана, для людей сейчас незаметного, они группкой сорвались с мест и устремились за ним вслед.  Не нападали, но громко каркали и не отставали.

   По аллее, от бордюра к бордюру, метался седовласый высокий человек с тростью и книгой, одетый в чёрный костюм и белую рубашку, и призывал всех прохожих срочно покаяться… Так как, грядёт наступление Судного Дня. При этом, он старался как можно плотнее подойти к собеседнику, заглянуть в его глаза, устремив к нему как можно ближе своё худое лицо с заострёнными скулами... И, возможно, одновременно обшарить карманы.

   Пещерник пулей пронёсся мимо, лавируя между прохожими и спасаясь от ворон. Он спешил к уже видимому отсюда Собору.

   Голографическое изображение Христа над Собором слегка подёрнулось рябью. На плите памятника Голубю, в смысле, памятника Примирению, сидел толстый серый котяра, хряпающий здоровенную, в половину его размера, крысу. Откуда-то к паперти Собора набежала целая толпа нищих и незжей. Они приставали к прохожим. Налетели и на Шнобеля, вцепились в его одежду — и в результате ему пришлось оставить им на растерзание новый, только что купленный, плащ.

   Наконец, прошмыгнув мимо толпы молящихся перед центральным входом, сейчас открытым, Пещерник завернул за Собор.  Проскользнул в боковую дверь, ведущую в подвальный зал,  и отыскал внутри Амвросия. Старец был болен и сипло кашлял. Он сам не смог, но попросил Петрония проводить Шнобеля к тайному проходу. Выпросив у Петрония моток хорошей прочной верёвки, диггер, наконец, нырнул в уже знакомый ему подпольный лаз.