Глава 16. Попытка бегства

  Именно от ощущения, будто кто-то методично и равномерно долбит ему клювом прямо в голову, он и проснулся. Кролас даже не помнил, когда именно и как он вчера погрузился в сон. Помнил только, как их разогнали по палатам, как он лежал, думал о Линде, о профессоре Тараканове, вспоминал вечер... А сна будто и не было. Лишь головная боль и разбитость.

  - Кр-ролас! Ты спишь, что ли? - наконец, он понял, кто долбился в его голову: это вран пытался прорваться в его мысли.

  - Ты, как всегда, пунктуален, - не слишком вежливо и громко подумал Иоганн. - Конечно, теперь уже я не сплю. Благодаря тебе.

  - Наблюдай, рассказывай мне обо всём, пытайся проникнуть в планы профессора – мысленно посоветовал вран.

  - Я постараюсь. Но главное - это ведь спасти Линду, не так ли? Вот я так полагаю, - подумал Кролас.

  - Спасёшься сам и спасёшь Линду только в том случае, если мы руками только что организованного в Городе Сопротивления, сформированного из отрядов торговцев и хакеров, совершим переворот. Шнобель, Генрих и другие уже работают над этим. Они разнесут и твой пансионат, и логово серых... Есть такой план. Другого выхода для тебя и Линды нет. Вы сможете слинять оттуда, только если будет большая заваруха в Городе. Спасая других – мы спасаемся сами.

   - Да, по-видимому, ты прав. Тут очень прочные решётки на окнах, и стёклышки – тоже. За шорами. И одному, а тем более, вдвоём, просто так, без поддержки извне - не выбраться. Но у меня же есть такой помощник, как ты, - подумал ответно Иоганн.

   - Даже если сбежать - а дальше что? Если в Городе не будет заварушки - схватят тебя сразу и непременно. Тараканов в последнее время лютует, почувствовал задницей свой близкий крах. Людей его союзники, серые, хватают ни за что в домах и на улицах. В этом-то люди Золотусского с Тар-ракановым всегда заодно, - добавил вран.

  - Ничего себе! - удивился Кролас мысленно. –Ну… А чем я смогу помочь Сопротивлению? Спасая других, ты намекаешь... Но, что я могу? Тем более, находясь  здесь, в плену у этого злобного профессора…

  - Ты нам очень нужен, Кролас. Как и Сопротивление - тебе. Мы кое-что придумали. И послезавтра утром ты должен будешь отключить там, в вашем пансионате, всю аппаратуру. Профессор будет в это время занят. А у тебя будет всего лишь одна попытка...

  - Как это сделать?

 - Прежде всего - надо проникнуть на самый верхний этаж. А дальше, я буду руководить и направлять. У меня будут сведения от Рольфа - того хакера, которому удалось смыться из твоей лечебницы. Но подробности – обсудим позже. А сейчас, пока ещё можно, отдохни. О тебе пока что забыли, но скоро наверняка снова подключат к тебе индивидуальные приборы...

  - Какие приборы?

  - По созданию кошмаров и астральных мультиков. Берегись. Но пока – поспи ещё, самым нормальным сном… Сейчас ещё раннее, раннее утро. И, если что, я буду тебя защищать, экранировать твой мозг от таракановской аппаратуры.
               
                * * *
     Сон... И снова он там, в Городе Дождей…
               
     По мощённым булыжником, узким улочкам идёт человек. И ему кажется, будто он уже где-то видел раньше этого прохожего.  Человеку на вид лет сорок, не более. Но, когда он оборачивается и смотрит... В его глазах отражается вечность. Мужчина стремительно идёт по городу, а он тенью следует за ним. Они вместе то спускаются вниз, то поднимаются вверх, следуя по кривым, извилистым улочкам. Старые камни, стрельчатые башенки, заострённые крыши, крытые черепицей. Запах свежей травы и цветов...

И человек, и его тень покидают самую крайнюю улицу этого городка, идут по каменистой грунтовке между холмами, устремляясь к лесу, к морю и к скалам на горизонте. Они всё идут - и вдруг сворачивают в сторону, так и не дойдя до леса, до моря, до старых скал... Они сворачивают на пустую и заброшенную дорогу, между камней которой давно проросли одуванчики, подорожник  и тысячелистник, а по краям наступают заросли лопухов, чернобыльника, пижмы и пырея. Направляются они по этой дороге в очень странную, одичалую местность: к руинам старого города.

Теперь человек уже поднялся на холм, и там долго стоит и смотрит сверху на дома, огромные как скалы, но безликие и чудовищные в своей безликости, на остовы разрушенных временем зданий, на разбитые дороги, широкие, как реки в полноводье, на искорёженные и поржавевшие машины...

Эти дома здесь с каждым годом всё сильнее разрушались, и никто не жил в них. Только ржавое железо гремело, когда сильный ветер гулял между громадами зданий... Сорная трава и грибы - шампиньоны, впрочем, давно уже пробили здесь  асфальт, и тополя уже росли прямо на крышах и стенах развалин домов… Природа постепенно брала своё.

   Он долго стоял на краю холма и смотрел на старый город. И думал о том, что пройдёт ещё немного времени - и всё это совсем разрушится и засыплется песком... Он знал, что в большинстве этих зданий никто постоянно не жил даже раньше, до Общей Смерти. Он читал, что сюда приезжали лишь отдыхать. На неделю, на две... Потому, что даже тогда знали, что нет ничего лучше моря, леса, солнца, цветов и свободы.
 
  Эти брошенные города теперь никому не были нужны. Из них давно ушли не только кошки, но даже мыши и крысы. И люди больше никогда не заходили в этот город: это было слишком опасно. Какая-нибудь ржавая железка могла в любую минуту упасть сверху от порыва ветра, какой-нибудь камень мог придавить.

   Незнакомец немного ещё постоял здесь. И пошёл прочь. По тропке, уже зараставшей травою, он вернулся в Город Дождей. Зашёл там в маленькое уютное кафе, где старик-пирожник налил ему стаканчик виноградного сока. Он смотрел на улыбающихся девушек, занятых вышивкой и беседой, на молодого аптекаря, который зашёл сюда по дороге домой и увлёкся чтением старой потрепанной книги...

   А на закате, он всё же дошёл до моря и спустился к нему. И долго смотрел, как заходит солнце. Чувствуя, как воссоединяются небо и земля у самого горизонта и в его сердце… И как сжигающая всё горькая боль, а также, ощущаемая необходимость предпринять хоть что-то - сменяются на свободу и покой.
 
   Откуда ни возьмись, прилетела большая птица и села к нему на плечо. Странная помесь ворона и попугая, с крыльями, которые оканчивались цепкими кожистыми пальцами. Птица с осмысленным, почти человеческим, взглядом. Ветер взъерошил её крылья, сине-зелёные, с розоватым отливом - в лучах заходящего солнца.

   И... Его вран вдруг сказал ему:

   - Она вернётся, она обязательно вер-рнется… Твоя дочь, твоя выросшая девочка. Жди её здесь, в этом городе. Ты пришёл сюда не зря. Это говорю тебе я. Твой вран. Враны никогда не врут…

                * * *
     - Кр-ролас! Релакс-сеанс окончен! Ты – в норме? Проснулся? Я должен покинуть тебя на время. Справишься?
 
     - Это ты… Транслировал мне сон? – спросил Иоганн.

     - Об этом - потом. Это наш симбиоз сознаний. Всё сложно, но это сейчас не важно. Ты теперь постарайся, мысленно найди Линду. Вот это - важно.

- Я могу ей помочь? В том, чтобы она... смогла сопротивляться Тараканову? - задал Иоганн мучивший его вопрос. – Он…Хочет, чтобы она в него влюбилась. Не знаю, зачем это ему.

  - Развлекается.

  - Что ей нужно делать, чтобы избавиться от чужого влияния на мысли?

  - Как и тебе, отгородиться от вредных воздействий. Держать защиту!

   Вдруг вран резко оборвал связь. Очень резко. Быть может, что-то случилось, там, у них? Этого Кролас не знал. Тогда, он решил заняться насущными проблемами: мысленно просканировать пространство и найти Линду. «Но теперь я буду сосредотачиваться не на её имени, его звучании, как я это ошибочно сделал при первой  попытке, а... Ну, допустим, я постараюсь представить её лицо. Представить... Где она сейчас», - подумал он.

   Иоганн расслабился, закрыл глаза... Точка в центре его лба слабо запульсировала. Голова стала наполняться ощущением света, а затем его сознание будто бы "выстрелило" прочь...

  Теперь казалось, что он реально присутствует в комнате Линды… Расположенной, вероятно, этажом ниже: во владениях профессора.  Так чётко он вдруг увидел её, одиноко сидящую в армчеаре, в больничной комнате. Линда с грустью созерцала постылые грязно-розовые шоры. А на прикроватной тумбочке, рядом с ней, лежала целая гора бадов и мутагенклимайтиков - судя по количеству, она их совсем не употребляла.

   «Плохо дело, - подумал Иоганн. - Все знают, даже маленькие дети, что лучше совсем ничего не есть – но мутагены заглотать. А то, будешь мутировать. И через некоторое время превратишься в незжа… Значит, ей очень тяжело. Всё безразлично. Глубокая депрессия».

  Именно в этот момент, в комнату Линды вошёл Амбер Циммербаум - подтянутый строгий господин с въедливыми глазами - буравчиками.

  - Здравствуйте, Линда! Я хочу просмотреть ещё раз то, что вы вчера видели: там, в шаре… Я  уже говорил, что вы являетесь хорошим аппаратом для подсознательного анализа волн текущих событий, пересмотра вариантов возможного будущего. Вот вчера вы и видели возможное будущее - но это, конечно, лишь одна из вероятностей. То, что вы видели, не произойдёт непременно... Смотрите мне в глаза, - в заключение, резко приказал он. Линда повиновалась. Но, прежде чем углубиться в видения девушки, Амбер громко воскликнул:

  - Минутку! Да нас же сканируют!

  И Кролас почувствовал, будто Амбер смотрит прямо на него, в его глаза - а потом в его голове раздался звук, похожий на громкий хлопок или звук лопнувшего шарика. У Иоганна заложило уши - и его пространственное путешествие закончилось.

Немного погодя, изображение, возникшее в его голове, опять прояснилось. Он снова увидел Линду.  Она была уже одна и стояла посреди комнаты. А чуть позже, туда заявился... сам  профессор Тараканов.

   - Здравствуй, Линда! - сказал он, глядя на расстроенную девушку. - Я знаю, что Амбер только что приподнял твою черепушку - и порылся в твоей милой сумасбродной головке, фигурально выражаясь... Я догадываюсь, что это чрезмерно неприятно. Но, любой эксперимент - это следующий шаг в познании, не так ли? Что ж! Отнеситесь к жизни философски: всякое бывает... Не всё в ней - лишь одни приятные моменты. Вы - редкостный экземпляр. И мы должны убедиться, что вчера на вечере у вас было именно видение. И что вы, действительно, способны к предвидению, к предсказанию. Ну, и содержание вашего видения – нам тоже не безынтересно.

   - Профессор, я никого не обвиняю в причинённых мне неудобствах, - тихо ответила Линда. И Кролас заметил, с каким пристальным вниманием смотрит она на Тараканова, трепетно внимая каждому его слову. Линда рассматривала профессора так, будто потом собиралась написать по памяти его портрет.

   - Ну, вот и умница, - сказал Тараканов, подойдя тем временем вплотную к девушке и пристально пробуравив её взглядом.

  Она тоже прямо, не боясь, взглянула на профессора.

   - Где бы я ни был, я наблюдаю за тобой! Где бы ты ни была, детка - даже если ты покинешь эти стены и вернёшься домой… я всё равно, везде, всегда буду наблюдать за тобой! Помни это. Моя мощь велика. Я легко могу подавить твою волю. Я легко могу подчинить тебя...

   - Я знаю, профессор.

   - И ты… Должна будешь выполнить всё, что я захочу. А потом - ты забудешь всё, что было.

   - Нет. Я никогда не забываю того, что было. И знаю, что вы - очень волевой человек. И привыкли всех подавлять мощью своей воли. Но всё это проистекает от того, что вам самому не хватает сочувствия, участия... Вы - не такой уж плохой. Просто, вас изменил этот мир.

   - Мне? Не хватает участия? - профессор гомерически захохотал. - Зачем мне чужое участие, тем более, если любой человек, в том числе и любая юная особа, сделает всё, что бы я ни приказал? Я обладаю абсолютной властью над людьми! И я сильней, чем любой правитель! Знаешь ли ты, малявка, что такое - абсолютная власть?

   - Вы… Не такой уж злодей. Просто, вы очень одиноки, - упрямо сказала Линда.

   - Я - не злодей? Да по щелчку моего пальца убивали и взрослых людей, и детей - для получения биоматериала. Делали операции людям, заморочив их предварительно, получив их согласие — а потом, втихую удаляя абсолютно здоровые органы. Знаете, для чего? Да чтобы я мог использовать их, для своих нужд. По мановению моей руки закрывали школы и детские сады,  останавливали предприятия, на которых работали тысячи: просто так, ради очередного эксперимента и моей прихоти. Людей лишали работы, жилья, средств существования… О да, я, кажется, добряк! Подумать только! – и он захохотал.

  Линда смотрела на него - казалось, готовая зарыдать.

  - Вы не можете быть таким!

  - Это почему же? Потому лишь, что очередная маленькая дурочка влюбилась в меня? - и он, как бы красуясь, повертел головой из стороны в сторону. - Да, милашка, я - аморальный и подлый человек. Пойми, что ты полюбила подлеца. А значит - ты и сама не верх совершенства. Ты просто ханжа, и ещё не открыла той меры подлости в своей душе, какая присуща любому человеку. Человек - есть желание. Много желаний. Да, я просто загипнотизировал тебя. А ты стараешься теперь оправдать себя, обосновать, почему ты смогла полюбить такого мерзавца… Не усложняй. Людьми движет лишь жажда власти и жажда секса, не более того. Так что - расслабься, и получай удовольствие!

   Линда внезапно, продолжая глядеть на профессора, вдруг пошатнулась, побелела, как мел - и рухнула на пол. А он, переступив через лежащую на полу девушку, подошёл к двери и выглянул в коридор.

   - Эй! Санитарку в двести пятнадцатую - с глюкозой! Голодный обморок! Не ест ничего, дура! - и Тараканов вышел оттуда прочь.

Иоганн, исполненный негодования, тоже вылетел оттуда: то есть, из своего видения. Он вернулся сознанием в собственную палату. «Вот гад! - подумал Кролас. – А я… Я не могу больше терпеть эту тараканщину! Надо сейчас же брать Линду и пытаться бежать, а не ждать послезавтрашнего утра, какого-то часа икс, когда я должен буду рубануть какой-то купол над Городом... Я сюда попал только для того, чтобы спасти Линду. Я не какой-нибудь там герой-революционер».

- Кролас! Кролас! Кролас! - кто-то снова настырно долбился в его черепушку, пытаясь достучаться. Конечно, это - снова вран...

- Успокойся! Я снова с тобой... Успокойся... Не время...

Время - не время... Полуявь - полусон... Откровенная, выворачивающая наизнанку злоба - и полное бессилие, безволие, апатия... Снова и снова, это всё кружится, сменяется между собой...

    Хорошо ещё, что до глубокого вечера его сегодня больше никто не беспокоил. Однако, он снова предался размышлениям, большей частью тревожным: размышлениям о Линде. В этот вечер в их то ли пансионате, то ли в дурдоме - было спокойно, даже тихо. Но это затишье казалось зловещим: как безветрие перед бурей. А вечером вран, как в старые добрые времена, когда Кролас ещё жил в своей квартире, вдруг спросил его мысленно:

  - Др-ружок, хочешь, я расскажу тебе сказку?

 Тихо, как шелест листвы на деревьях, как шелест книг, как отголоски памяти или лёгкое касание снов.

  - Дружок... Сказку... Рассказать?

  - Расскажи, - попросил Иоганн. – Мне всегда приятно тебя слушать… Ты же знаешь.

  - Тогда - устраивайся поудобнее, да  закрывай глаза. И помни: я с тобою. Сейчас. Где бы ты ни был - всегда. Мысленно - я с тобою. Расслабься - и просто слушай.

Я поведаю тебе... Легенду о Птицах...
 
Теперь никому не известно, где это было и когда... В некоем царстве, в некотором государстве…

До наступления времени икс… До Общей Смерти.
 
Ты же знаешь, что никто не знает, что тогда случилось. Но, произошла катастрофа, и мир навсегда стал разбитым, изрезанным Зонами... Даже мы, Птицы, не знаем, как это произошло, хотя и собирали по крупицам доступную нам информацию, много где бывали - и много где собирали. Всё равно, их слишком мало, этих крупиц. Не складывается общая картина. Не пишется книга.

   Одни винят во всём хакеров, за то, что те намеренно уничтожили сеть интернета. Но, хакеры были по-своему правы, когда сочли эту Сеть вредоносной. Может, из-за прокачивания виртуальных денег, обогащающих людей неправедных, может, из-за плавающих там отвратительных мыслей, картинок и видео, может, от недостатка её полезности. А может, из-за всего этого вместе взятого. Так или иначе, но хакеры действительно умудрились «вырубить» эту старую Сеть, что вызвало общий коллапс, остановку всех компьютерных артерий старого мира.
 
   Но другие считают виной случившегося Апокалипсиса деятельность учёных. Вроде бы, те тайно провели эксперимент по переполюсации Земли, разогнав в её недрах свои многочисленные коллайдеры. И что-то там намудрили с гравитацией и магнитным полем: вроде бы, хотели значительно улучшить общий климат планеты, который сам по себе год от года становился всё хуже и хуже.

   Третьи подозревали, что, как и во многих преступлениях, виноваты военные, которые провели на полигоне испытания нового, психотронного, оружия. Тоже - секретные.

   Скорее всего, сработало наложение всех этих факторов, их катастрофическая одновременность: деятельность разных ветвей подобных экспериментов была засекречена, и они ничего не знали друг о друге.

   В целом, что случилось и что именно тогда происходило, никто и никогда не узнает. Как всегда происходит в истории Земли, об иных временах остались только легенды.
 
Одна из них - это легенда о Птицах.

Согласно которой, в некотором царстве, в некотором государстве, в неизвестном городе жил да был ведун, маг, кудесник - учёный, который занимался генной инженерией. Подобная научная деятельность была тогда под запретом, но он был очень богат, и потому имел частную лабораторию, скрытую от посторонних глаз. Он предчувствовал Общую Беду - и потому жил закрыто, большей частью обретаясь в своей большой лаборатории, а его дом внешне был похож на белый красивый замок, закрытый отражающим вредоносные воздействия куполом. Под этим замком были подземные ходы и громадный бункер. В этом бункере и была лаборатория. Учёный собрал под землёй запас питания, достаточный для нескольких жизней, и там же занимался глобальными экспериментами.

Он взял гены человека - и выявил участки, самые ответственные за мыслительную деятельность. Этот учёный использовал в качестве материала свои собственные клетки. А кроме того, он взял также гены ворона и попугая. На основе трёх типов генов он получил совсем иную геную структуру, созданную искусственно. И внедрил такие структуры в реальные яйцеклетки.

   Из них он получил яйца, а из яиц вырастил Птиц.
 
   Инкубаторы с изменёнными яйцами находились глубоко под землёй. Яиц было много,  три большие партии, но выжили только семеро: Сирин, Алконост, Гамаюн - из первой партии; Хугин и Мунин - из второй; Гаруда и Тенгу - из третьей.

   Так получилось, что время появления на свет этих Птиц  совпало со временем Общей Беды. Потому, их имя - Птицы Апокалипсиса.

Приборы учёного зафиксировали, что после Общей Смерти на поверхности почти ничего не сохранилось от их города. Скорее всего, его центр был накрыт точечным ядерным ударом. Чудом сохранилась только та часть, где, на окраине, совсем на отшибе, находился дом профессора, его замок и сад. А дальше теперь начиналась... гладкая стеклянная поверхность. А за ней и вовсе шла Зона.

   Учёный искал способы преодоления этой Зоны. Он остался один в своём бункере. И в ту пору, Зоны были особенно сильными. Даже Птицы не могли бы преодолеть такую Зону, окружающую погибший город. Став единственными друзьями  учёного, только Птицы теперь и общались с ним. Они жили в его саду, где проросли следующей весной травы, но не зазеленели погибшие деревья с чёрными, обгоревшими стволами. Радиации, во всяком случае, здесь, на удивление, почти не было, когда, через некоторое время, они смогли выйти на поверхность.
 
   Птицы были с учёным до конца его жизни. Он обучил их нескольким человеческим языкам и многим наукам. Они унаследовали от этого человека пытливую страсть к знаниям, к книгам и к записыванию событий и фактов.

  А потом, учёный и Птицы открыли их способность к ментальному слиянию, возможность мысленного соединения Птиц с тем человеком, к которому чувствуют симпатию.
 
От простых птиц они унаследовали способность путешествовать. И в дальнейшем, они легко преодолевали ментальные заглушки, рассчитанные на людей. И могли проходить сквозь Зоны.

  Учёный прожил до глубокой старости, а когда он умер, Птицы устроили ему огненное погребение. Белая башня, ставшая чёрной после Общей Смерти, корявые обугленные стволы деревьев… Гладкая стеклянная поверхность, которая начиналась со всех сторон, не слишком далеко от дома…Достойное место для похорон.

И... Такая вот Родина…Она была покинута Птицами после их небольшого общего совета. После смерти учёного, им больше нечего было здесь делать. Птицы были уже вольны улететь отсюда: попытаться впервые преодолеть Зону. И они уже поняли, что проживут очень и очень долго. Быть может, в том сыграло роль время их появления на свет в тот самый момент, когда рухнул старый мир, и ещё не начался новый. Время, когда мир свернулся, как свиток, и не существовало в тот миг ни жизни, ни смерти.
 
Птицы также поняли, что они очень привязаны к людям, сильно жаждут знаний и могут общаться друг с другом на расстоянии… Решив улететь, они договорились, что полетят в разные земли, разные страны, к разным людям. Поскольку, только так можно узнать о мире гораздо больше.

   С тех пор, некоторым людям выпадала возможность их встретить на своём пути.

    И  родилась с тех пор Легенда о Птицах.