2 Идеальный человек - II Костина любовь

1. Костя

Когда бабушка показала свекрови новорожденного старшего сына, та не смогла, да и не сильно старалась, скрыть разочарование, сквозь зубы процедив: "На тебя похож..." Неприятно, конечно, но она проглотила, как и все остальные проявления высокомерия бывшей сценической дивы, тем самым в очередной раз подтвердив правильность дедушкиного выбора. Добрый характер, однако, не был должным подспорьем в уходе за младенцем, и прабабушка всему обучала неопытную невестку, не преминув при том порой съязвить по адресу ее мягкосердечной нерешительности, которая, кстати, со временем никуда не делась: меня она до полугода не то что выкупать, а на руки взять боялась. Превосходная кухарка, с детства стряпавшая для уймы ртов, дщерь хлебосольной Полтавщины посвящала бабушку и в таинства кулинарии, при этом, как и за любым другим делом, напевая украинские песни из своего репертуара, и другая на месте робкой сибирячки не выдержала бы столь колоритных бури и натиска, но травинка под ветром гнется - не ломается.

Было это в Поти, где высокая влажность, противопоказанная легочникам, а у деда - хроническая пневмония, все более дающая о себе знать, и потому начал задумываться о переводе в Севастополь, но мать воспротивилась: там холмы, неподходящие для увлекающегося пешими прогулками пожилого человека. Жена, однако, настаивала - ради его здоровья. У родительницы была другая логика: в 14 лет у сына были обнаружены очаги в легких, и она вылечила его в украинской Тараще, где тоже сырость: река, большие озера, - крестьянской пищей, яичными желтками, которые глотал по десять в день, и свежим воздухом. Двое против одного - переезд состоялся, и прабабушка не простила этого невестке, а та терпела - к пренебрежению родственников ей было не привыкать.

Костя рос угрюмым и замкнутым "гномом-ворчуном", как прозывался в семье, но, покладистый в мать, хлопот не доставлял. Учился серьезно, усидчиво - был хорошистом. Любил животных и, жалостливый, таскал домой всякую болезную птаху: в большой клетке в разное время жили раненые скворец и дрозд, подобранная зимой обмороженная скворчиха, два чижика и два щегла. Принес как-то галчонка, вывалившийся из гнезда беспомощный комочек, которого выкормил, вынянчил, выучил летать и выпустил на волю, но тот все возвращался, не желая покидать того, кого считал мамой. 

В 16 у дяди отказала почка, и бабушкин двоюродный брат спешно поместил его в кремлевскую нефрологическую клинику, где пораженный орган вырезали, обеспечив больному функциональное выздоровление. После этого дед перестал выпивать даже по праздникам, чтобы не соблазнять на это сына, а бабушка принялась готовить исключительно диетические блюда, чему остро воспротивилась ее свекровь, заявив, что кашеварить для себя будет самостоятельно. Тут доселе безответная женщина поставила вопрос ребром: или я, или она. Ответ супруга был очевидным: не будешь же терять жену из-за еды, - а прабабушка, не в силах смириться с упертой колхозницей, перестала с ней разговаривать на 11 лет, до последнего вздоха.

Вопрос о высшем образовании детей решался автоматически: будут инженерами на том же заводе, что и отец, и грызть гранит науки, соответственно, там же, в Севастополе, тем более, что папа состоит в институтской приемной комиссии и сможет и по учебе помочь, и при распределении. Дед, исправно посещая художественную школу, штудируя толстенные руководства к живописи и усиленно рисуя, к тому времени освоил масляное письмо настолько, что сотворял прелестнейшие произведения искусства, и сыновья счастливо разделяли его склонность: старший виртуозно изображал животных, а младший создавал технически чрезвычайно продвинутые, искрометного воображения фантастические и батальные композиции на ватмане. Но о том, чтобы дать им профессиональное образование, и речи не было: стезя живописца трудна и терниста, - куда верней вершить свой путь по проторенной, хоть и прозаичной, дороге. К тому же Костя был инвалидом, что, впрочем, никак не сказывалось на его самочувствии, с противопоказаниями к волнениям, а позволять одному то, что естеством запрещено другому, было, по бабушкиному убеждению, несправедливым. Что ж, в 1937 г. волевым и непреклонным решением блестящая актриса определила будущее своих внуков и в целом, со всеми плюсами и минусами, была им довольна. Сама же поддерживала огромную корреспонденцию с такими же бывшими артистами, много гуляла, погруженная в свои мысли, и жила прошлым.

2. Его любовь

Студентом Константин сподвигнулся еще сильнее облегчить свою судьбу, пойдя по партийной линии: "А как же иначе? Сам знаешь, в СССР без партии никак..."  Вступил в КПСС и по блату стал секретарем комсомола: "Меня любили: дискотеки устраивал", а потом через хорошего знакомого дед втюхал его в райком завкабинетом политпросвещения - по здоровью, конечно: работа непыльная, культурная, книжная: "Там уже хуже было: все по звонку, - однако интересно: с диссидентами". Диссоциативный треп, не более: рисуясь перед нами, превозносил себя как инквизитора в борьбе с инакомыслящим отродьем, хотя если взаправду, то день за днем интерпретировал казенщину таким же агитаторам, как он, но рангом ниже. С естеством сензитивного неженки, всю жизнь самоотверженно терпел попреки и придирки от семьи, только чтобы не ссориться, считая долгом огрызаться очень грубо, но приглушенно, и так, что ничего не разобрать. Скрывая свою суть, строгокостюмный, крепко сбитый, завзятый аппаратчик, нацеленный на взятие вершин, одним лишь видом затиравший хиппарей, намеченных в домкрат самоутверждения, он был фальшивкой, мечтательный, ментально и физически мимозный. 

Увлекшись философией, марксистской в кантианском преломлении, зачастил в дискуссионный клуб, воображая себя "звездой кружка", хотя, согласно воспоминаниям других участников, "всегда был неразговорчив, сидел в углу спокойно и иногда говорил что-то умное. Не "фонтанировал", не кричал - такой себе сфинкс. Но довольно доброжелательный сфинкс". Это несоответствие выдуманной значительности, питаемой непотизмом, и наличной непримечательности сыграло с ним впоследствии злую шутку. Нет, он был умен, и даже очень, и довольно красив: с волосами цвета воронова крыла, синими глазами, смуглой кожей и мужественными чертами лица, - но, наделенный мягким, совершенно непробивным характером, ни к какой существенной партийной карьере приспособлен не был, как и к любовным страстям.

На литкружке, где вел себя так же, на него положила глаз руководитель литературного объединения, популярный преподаватель и яркая, интересная женщина Клавдия Ивановна, выискиваюшая для дочери нового мужа. Аля познакомилась с супругом, придя в сознание после очередного приступа эпилепсии, когда выносил ее на руках из театра. Влюбился в нее до беспамятства, и поженились сразу по окончании ею школы. Скоро забеременела, и потому нигде не училась, занимаясь ребенком. Мать, души не чающая в своем болящем, но тем еще более очаровательном чаде: сочные семитские черты, разбавленные славянской нежной прелестью, и острый ловкий ум, - негодовала на "нудного" простеца, заарканившего ее сокровище, и канючила встречным и поперечным. Костя, с невиданной быстротой карабкавшийся по карьерной лестнице, интеллектуально одаренный и с тылом в виде папы, обозреваемом снизу вверх на митингах, был зятем, о котором мечтала.

Подталкивая дочь, совсем молоденькую: на 5-6 лет младше намеченного избранника и полностью под маминым влиянием, - к сближению с ним, мало-помалу открывала ей глаза на его сокрытые под спудом робости достоинства, и смышленая девушка прозрела в нем, тоже недужном, родственную душу. Преторианец-теоретик по протекции и термидорианец-огнеборец по натуре, он тыркался тушить обуревающее пламя сострадания сомнением в посильности ему союза, но вкрадчивая сводня, прельстив его раздутое тщеславие, разбередила кровь настолько, что вдруг открылся нисшедшей райской птице с израненным крылом. Влюбленные сошлись, и она подала на развод. 

Говорят, было в той истории что-то странное: низкое или мистическое, - не могла вчерашняя старшеклассница, кормящая грудью совсем еще маленького ребенка, бросить обожающего ее мужа, с которым жили дружно, ради Кости, в котором страсти на копейку. Но он расценил ее отчаянную эскападу как надлежащее увенчание целокупного подвига его подвижнической жизни и в ус не дунул. Возможно, в альтернативном, лучшем мире развился бы в эквивалент великого гроссмейстера из гессевской бессмертной "Игры в бисер" и, всемогущий и гуманный, вносил порядок в прения страстей, но облажался в том, что спутал тот удел и этот, и драгоценность, данную ему на блюдечке, просрал. После развода, несмотря на то, что нуждалась в постоянном присмотре, она спала одна в постели, и в ночь перед планируемой свадьбой, застигнутая приступом врасплох, задохлась по причине языка, закрывшего дыхательное горло. Довольно было повернуть ее на бок, чтобы спасти, но самоуспокоенный жених на лаврах почивал в своей квартире, не в силах настоять на том, чтоб ночевать с невестой.

Алина смерть уничтожила Костю, и во избежание самоубийства родители увезли его в Ленинград, где безустанно принуждали бок о бок с ними посещать разнообразные учреждения культуры. К утрате он приноровился, но больше не влюблялся, и оба брака, на первый из которых они его сподвигли - супруга, названивая бабушке, пеняла ей на то, что импотент, и призывала принять меры - закончились провалом. Периодические заявления о том, что надоевших жен он побросал, смотрелись донельзя комично, поскольку предварительно был ими побиваем, и мой отец вступался за него. Занятия философией вылились в сданный в 1991 г. кандидатский минимум, задуманный как трамплин для партийного роста, но в действительности бесполезный. Депрессивный и жалкий, поскольку гибель суженой в нем отозвалась судорожным тиком, кривящим глаз и щеку, он все артачился пролезть наверх стезею депутатства, чтоб расквитаться с "дерьмократами", укравшими страну, где он был кем-то, а на обломках стал ничем, но тщетно. Та ночь, когда закрыл глаза, в священном трепете мечтая узреть ее с зарей своей женой, была пределом деятельной жизни, а восходящее светило рассветом озарило печальную юдоль юродства. Об Але разглагольствовал лишь раз, нетрезвый, твердя со страшной злостью: "Потом на баб смотрел и думал: "Ну что ж ты, сука, живешь, раз она умерла?!""