Упущение

Дождаться телефонного звонка и сорвать обещанный бывшим шефом куш! С этой манкой перспективой Такер успел сжиться в своих мыслях, как только он узнал о ее существовании. Но чей голос должен был появиться в трубке, какое предложение прозвучать – конкретной информации пока не было. В любом случае слова начальни-ка в недавнем прошлом значили многое, к ним стоило прислушаться, взять на заметку.
Шеф полиции, под руководством которого Такер несколько лет работал, передал ему через бывшего коллегу, что одному человеку нужна помощь частного детектива. «Деньгами не обидит, если отнестись к его требованиям внимательно и не артачиться», – вот и все, что было сказано. Клиенты у Такера, к счастью, не переводились, но после ухода из полиции деньги стали для него первоочередной статьей, даже навязчивой идеей, от которой зависела остальная жизнь. Работа копа, при всей ее специфике, была в финансовом плане более прогнозируемой: в установленный день на крючок прикрепляли добычу в виде зарплаты и дергали за леску с поплавком. Частному сыщику заботиться об улове приходилось самостоятельно, и Такер, как любой рыбак, прикладывал немалые усилия, чтобы на его удочку попалась хоть какая-то мелочевка.
Такер был женат. Крыша над головой у бездетной семьи с десятилетним стажем имелась. А вот похвалиться наличием завышенных материальных требований к жизни сплоченная парочка не могла. На скромный ежегодный отпуск денег хватало – это главное. Но любой уважающий себя рыбак всегда надеется на чудо – случайный, побивающий все прошлые, особенный улов. Поэтому Такера вдохновили слова уволившего его шефа о том, что офицеры полиции делом обратившегося в их отделение клиента заниматься не будут. Не их это работа! Тема мутная, но долгоиграющая и денежная, если самому не упустить всплывшего с глубины увесистого сома с толстым кошельком. Клиент обещал платить сколько нужно, до полного решения его вопроса. Обговорить условия работы и обстоятельства предстояло в ходе первого звонка незнакомца.
Такер сидел в своей квартире возле окна и молча наблюдал панораму окраины города. Осень залила желтым цветом пространство на улице, прохожие сменили экипировку на более теплую, активнее распахивали зонты или водружали на голову капюшон, защищаясь от похолодевших вместе с воздухом капель дождя. Такер не умел тихо мечтать, сентиментальничать, глядя на осенние жухлые картинки, он просто коротал время, выхватывая взглядом любые передвижения: то машина прокрадется вдоль подъездов соседней многоэтажки, то голуби вспорхнут и пересядут на другие, более удобные ветки, то пешеходы метнутся из одной точки в другую по известным им траекториям асфальтовых дорожек. Такер не волновался, он ждал звонка и конкретных фраз: нужно сделать то-то и то-то, денежное вознаграждение такое-то. Это было самым простым и практичным подходом к жизни, в большинстве случаев оправданным. Кстати, уход из полиции не расстроил его. Бывший шеф ловко доказал Такеру, что прежняя работа не для него, к тому же после увольнения планировалось передать в его освободившиеся руки несколько зависших нестандартных дел, которые копам были не по профилю. Такер знал об их существовании, догадывался, что занятость у него будет почти полная, в деньгах слегка потеряет, зато сам себе хозяин. В отделение полиции часто обращались с просьбами: найти человека, канувшего в никуда с долгами, вычислить наглого ворюгу среди родственников, но так, чтобы история закончилась по-тихому, распутать мерзкий клубок семейных измен, отыскать имущество за рубежом – жизнь не без проблем. Такер знал специфику таких гнилых, неприятных делишек, с обязательным копанием в чужом грязном белье, вот и пригодился он на этом поприще. Короче Такер начал заниматься частным сыском, хотя сам идентифицировал новую работу как «поиск конфиденциальной информации». Сорокалетнему мужчине было так комфортнее думать.
Такер знал, что согласится на любую халтуру, если справится с заданием клиента физически. Выбирать было незачем. И все равно слова бывшего шефа в некотором роде озадачили: неужели у людей случилось нечто такое, о чем бывший коп еще в принципе не слышал. В любом случае во время разговора нужно дать понять, что ре-шение проблемы мне по плечу – думал про себя Такер. Пока он си-дел возле окна, на улице пошел мелкий, редкий дождь, а листья и дорожки рядом с домом заблестели. Пешеходы исчезли. Тройка обычных серых голубей переместилась на жестяной отлив под его окном в гостиной. Прогонять их было ни к чему. И только после апатичной смены картинки на улице (осенняя желтизна чуть потемнела, стала выразительнее) прозвенел звонок.
– Здравствуйте, Такер слушает.
– Добрый день, меня зовут Бен. В отделении полиции сказали, что я могу обратиться со своей проблемой именно к вам. Верно?
Незнакомец в трубке говорил заторможено, голосом неуверенным, чуть хрипловатым. Наверное, лет пятьдесят – прикинул в уме Такер, соблазняя себя легкостью в общении с человеком своей возрастной категории.
– Да, Бен, можете рассказать, что вы хотите. Я постараюсь помочь. Уверяю вас, все получится.
Клиент как будто медлил, окончательно собираясь с духом, хотя о его решительных намерениях уже было сказано бывшим шефом. Ну же, Бен – торопил события Такер. Домработница украла мамино золотое кольцо и не сознается? Выведем ее на чистую воду. Давай, выкладывай, приятель.
– Если коротко, мне необходимо разыскать одного человека. Но примет его я не знаю и никогда не знал.    
Ясно, поиски человека, вели такую оперативную работу и не раз – Такер был абсолютно спокоен и уверен в себе.
– Но, чтобы найти человека, нужно хоть что-то знать о нем, ведь правда? За что можно зацепиться? – Такер хотел как можно скорее определить сложность задачи, которую предстоит решить.
– Кое-какая информация есть, правда, скудная. Но мне хотелось бы встретиться с вами. Неловко рассказывать детали по телефону, – дружелюбно проговорил Бен. – Когда вы сможете приехать?
Такер не был настроен выходить в дождь из дома. Похоже Бен уловил это нежелание и своевременно заинтересовал частного детектива обещаниями определенного рода.            
– Мы договоримся с вами, обещаю. Деньги у меня есть. Просто так работать не придется. Нам с вами предстоит долгий путь. Сегодня сможете навестить меня?
Такер ответил «да», записал адрес и обещал через час быть. Город, в котором жили мужчины, небольшой, из конца в конец на автобусе остановок тридцать пять. До Бена предстояло проехать восемь из них, не так и далеко. Раньше клиенты не приглашали меня в «долгий путь» – думал про себя Такер, надевая рубашку, брюки, пиджак. Все, что нужно взять с собой – папка с бумагами, ручка, если придет-ся записывать, лежали наготове. Сыщик глянул на карту в мобильнике, уточняя, где находится дом Бена, и вышел из квартиры.
Сидя в автобусе, Такер вспоминал одно прошлое дельце, в ко-тором ему пришлось разбираться. Студентка уехала летом на каникулы и пропала. Такер вдоволь наигрался в городки, пока преследовал девушку, узнавая точки ее присутствия, а потом несмышленая дурочка отыскалась на Филиппинах – ушла в загул. Родители оплатили сыщику все переезды, прочие траты и сами отправились за бедовой дочуркой, привезли ее домой целой и невредимой. У Такера по деньгам претензий не было. Наверное, и сейчас что-то подобное – подумал он, пока ехал к Бену. Найдем, вернем беглеца или беглянку, главное, чтобы была жива. Некоторая автоматичность действий уже выработалась у Такера при разрешении чужих проблем. Трагических исходов в таких делах пока не было, все шло ровно и предсказуемо. Зацикливаться и сильно переживать было не в его правилах.
Когда Такер позвонил в дверь Бену, он даже не обратил внимания, что находится рядом с его домом, не стал вообще загружать память преждевременными деталями. Ведь они могут оказаться ненужным мусором после разговора с клиентом. Сначала суть дела, мелочи потом.
– Здравствуйте, Бен, – приветливо сказал Такер, увидев в темном проеме двери мужчину примерно шестидесяти лет.
Немного ошибся в ожиданиях – признался сам себе сыщик. Ну ничего, это лучше, чем иметь дело с безбашенными обкурками-двадцатилетками. Такера пригласили в квартиру, он сменил ботинки на уже стоявшую в коридоре домашнюю обувь, прошел вслед за хозяином в гостиную. Бывали у него клиенты, у которых дома разуваться и не приходилось. Но все едино – в этом тоже состоял автоматизм общения с незнакомыми людьми разной социальной прослойки.
– Слушаю вас, – сказал Такер, сев на диван.
Бен устроился на стуле метрах в трех от него. И к этому моменту все главное о седоватом, среднего роста хозяине квартиры уже стало известно. Мужчина был слепой! Нет, ему не пришлось пользоваться дома белой тростью, он не хватался рукой за мебель и другие предметы, проделывая путь из коридора в гостиную. На своей территории Бен передвигался спокойно и уверенно, помощь ему не требовалась. При этом глаза мужчины закрывали черные очки.
Такер переварил первую информацию о клиенте и машинально отказался от того, чтобы бегло, боковым взглядом изучать обстановку квартиры Бена и его самого. Ну что можно было увидеть в доме слепого, который, судя по всему, не принимал в его обустройстве никакого участия. Впрочем, когда ослеп Бен было еще неясно. Может, это произошло не так давно.      
– Прошу внимательно выслушать и не отказываться от просьбы поработать на меня. Я общался раньше с другими людьми, но они не понимали сути моей просьбы, терялись, и, похоже, вы единственный, кто подходит для этой цели. Проблема весьма деликатная. Я обещаю, буду платить за каждый ваш шаг, деньги есть. Мне просто нужно быть уверенным, что вы не оставите меня без помощи, и мы доведем дело до конца.
  Такеру понравился такой подход. Акцент на деньги был сделан очень четко и уместно.
– Перейдем к делу, не будем тянуть время, – ответил Такер, соображая, чего следует избегать при общении со слепым. Определенная самодисциплина тут, конечно, требовалась.
– Нужно найти человека, которого я видел всего один раз, в детстве, когда еще не ослеп. Тогда мне было всего пять. Зрение я потерял позднее. А того мальчика, одногодку, я встретил случайно, гуляя в городе. Родители взяли меня с собой в гости к близким и выпустили во двор на час.   
Такер не то чтобы напрягся, но пока не понимал, что такого мог сотворить пятилетний ребенок, чтобы сейчас его нужно было искать за любые деньги. Сыщик слегка приподнял брови, пользуясь возможностью свободно менять мимику, и начал выведывать дальше.
– Какая информация есть о том мальчике?
– Никакой. Даже не знаю, как его звали. Помню темные волосы, пеструю рубашку с коротким рукавом. Где он жил – не знаю, может, в том дворе, может, в другом.               
– А зачем он вам понадобился сейчас? Вы больше никогда не виделись? Этот человек вообще живой? – Такер ни на минуту не забывал слова бывшего шефа о необычности дела, которое ему подсунули. Но удивление все равно нарастало.
– Давайте договоримся, что я вам буду предоставлять информацию о нужных людях постепенно. От вас требуются поиски. Но сведений и правда немного. Самое главное о мальчике вот что. Я играл во дворе в найденные рядом керамические осколки. Непонятно от чего, может, от тарелки, старого блюда или чего-то другого. Оскол-ки были очень красивые, светло-бежевого цвета. Я таких больше никогда не видел. Я разложил эти гладкие матовые частички на скамей-ке в один ряд. Рассматривал, словно драгоценности, тихо умилялся. И вдруг во дворе появился тот мальчик с компанией. Он громко посмеялся надо мной, начал толкаться, приставать. А затем взял и быстро смахнул все осколки со скамейки. И при этом издал звук типа «вжик», иллюстрируя, как они быстро разлетелись в разные стороны. Затем ехидно захохотал, а его дружки втоптали осколки в землю. Мне стало страшно и обидно. Какая-то женщина увидела из окна дома все случившееся, вышла во двор и увела меня. Я не плакал, но то-го мальчика запомнил на всю жизнь.
– И вы теперь хотите найти его? Зачем? – недоумевал Такер.
– Пока я не могу ответить вам. Но прошу выполнить просьбу, затем будут другие. Платить буду помесячно, хорошо.
Когда Бен назвал сумму вознаграждения, удивленный Такер отбросил все мысли, что он может отказаться от расследования странного случая, хотя считать это расследованием было не совсем верно. Не ускользнуло от его внимания и то, что в дальнейшем потребуется искать и каких-то других «нужных людей».
– Теперь вы понимаете, почему полиция отказалась заниматься мной. Они и правда здесь бесполезны, в городе случаются убийства, угоны авто, воровство. А мое дело тонкое, требует особого подхода. Криминала тут нет, сажать некого.
Такер не стал спорить, как подсказывал бывший шеф. Он узнал адрес дома, во дворе которого, возможно, произошел обидный случай с мальчиком Беном, задал еще несколько наводящих вопросов, но хозяину квартиры больше нечего было сказать. Даже о родителях малолетнего «преступника» он ничего не слышал. Аванс за работу, который настойчиво предлагал Бен, уже лежал в кармане Такера. Две тысячи долларов. О такой удаче частный детектив даже не мечтал. Притом, что его дальнейшее взаимодействие с клиентом не выглядело обременительным: Такер не ведет другие дела и ищет сведения о нужном мальчике, не задавая лишних вопросов, Бен платит и руководит процессом. Что может быть проще!
Такер, по своим жизненным меркам, сорвал джекпот. Он был сообразительным малым, несмотря на то, что расстался со скромной должностью в полиции. Уже на следующее утро сыщик распределил свой рабочий день, прикинув, в каких направлениях можно начинать двигаться, еще пару раз поговорил по телефону с Беном, обещав тому гарантированный результат, и начал действовать, не сильно утруждаясь. Бен предложил частному детективу зарплату за услуги, продолжительность которых сложно было даже представить. Поиски могли тянуться сколько угодно долго, и Такер об этом предупредил клиента. Бен одобрительно кивнул, давая знать, что и сам все понимает, размер трат соответствует планам. О происхождении у клиента денег никто не спрашивал, но он сам признался, что расходы не разорят его, вознаграждение сыщику – проценты, получаемые Беном с кругленькой суммы на счете. Ему оставили деньги родители, давно.
Такер начал собирать сведения о детях нужного возраста, живших в городе, когда Бену было всего пять. Оказалось, что их не так и много, город маленький. С помощью бывших коллег-копов нашел некоторые адреса людей, которые с тех пор даже ни разу жилье не сменили, и приступил к поквартирному обходу, выражаясь языком полицейских. Целью было просто поговорить с владельцами квадратных метров под предлогом получения свидетельских показаний по другому делу. С Беном они условились хотя бы пару раз в неделю обсуждать результаты бесед с жителями, не появилась ли случайно наводка на интересующего «героя». Но об этом еще рано было говорить.
После первых пристрелочных действий Такер систематизировал работу. Примерно полдня он просиживал дома за компьютером, составляя таблицы с адресами и личными данными жителей города, на которых следовало бы обратить внимание, ведя поиски. Частный детектив приучил себя к скрупулезности, дотошности и умел взвесить все детали, даже мельчайшие, кажущиеся поначалу ненужными. Такер выделил три основные группы людей, представляющих для него интерес: те, кто остался жить в городе, их возможно было разыскать, приложив усилия. Вторая группа состояла из «подозреваемых», сменивших место жительство, они могли переехать в другие города или за границу. Третья группа – люди, координаты которых на тот момент нельзя было установить, и перспектива узнать что-либо о них оставалась весьма туманной. Сюда же Такер поначалу решил вносить фамилии и имена умерших горожан, проживших после своего пятилетия разные периоды времени. Кстати, имена покойников появились уже на второй неделе работы, так как регистры захоронений и кремаций людей по стране имелись в свободном доступе, онлайн. Если что-то требовалось уточнить, в особом случае, Такер спокойно пользовался базой данных в полиции – ему не отказывали. Вторую часть суток сыщик проводил в рейдах по городу, проводимых по любому поводу.
Сыщик мгновенно оброс экселевскими табличками, в которые он ежедневно вносил телефоны претендентов на дальнейшую разработку, электронные адреса, никнеймы в соцсетях. Число горожан, попавших в фокус внимания Такера, составило около 35 тысяч, не так и много, чтобы сразу запаниковать и беспомощно сложить руки. Тем более, деньги Такеру обещали выдавать регулярно и авансом.
Нюансов в поисках нашкодившего в отдаленном прошлом паренька было множество, самых разных. Так Бен даже не знал точный возраст своего обидчика, может, он только выглядел сверстником, но был на год или два старше, или младше пострадавшего. Этот фактор Такер, конечно, учел и намеренно расширил круг «подозреваемых». Информацию по мальчикам «второй очереди» он включил в отдель-ную таблицу и также регулярно работал с ней, внося правки и новые данные.
Умерших из выбранных 35 тысяч оказалось 8233 человека. Статистика обескуражила Такера. Ведь при неплохом уровне медицин-ского обслуживания в стране они даже не дожили до пенсии, уйдя в мир иной уже и в 30, и в 40 и в 45 лет. А что будет с ним самим? Физически и эмоционально Такер ощущал себя вполне, серьезных про-блем со здоровьем не было, но многоговорящая статистика вдруг попалась на глаза и сделала свое гнусное дело – озадачила твердокаменным намеком на то, что врачи не те люди, которых нужно игнорировать, как в молодости. Тело человека – территория предательских, взрывных сюрпризов, несущих смерть, почти как минное поле.
Такер выбрал беспроигрышную, на его взгляд, тактику действий – двигаться во всех направлениях сразу, не форсируя событий, не выдавая желаемое за действительное, следуя только за открывшимися железобетонными фактами. Телефонные звонки, переписка в соцсетях и пока еще редкие встречи с людьми, если этого требовала ситуация, стали содержанием его частной сыскной деятельности. Кстати, об умерших, сыщик пока решил не заострять внимание на этой категории в разговоре с Беном. Но вопрос повис сразу: что, если разыскиваемый мальчик, варварски порушивший выстроенную детской рукой гармонию керамических осколков, давно умер? До каких пределов нужно продолжать поиски? И что, в финале, Бен хочет получить? Клиент умолчал об этом и даже просил сам – не интересоваться его конечной целью, дальнейшим развитием событий. Всему свое время, на этом этапе только установление личности, что уже является задачей не из легких.
Такеру было не привыкать к продолжительной холостой работе, опыт полицейского в проведении рейдов на знакомых улицах города давал о себе знать. Даже когда одна из опрашиваемых женщин сказала, что помнит семью с темноволосым мальчиком и знает, где они сейчас живут, Такер не поверил в удачу. Он знал, что могут быть любые ложные совпадения, ошибочные наводки, которые в итоге ни к чему не приведут. Но разыскал семейную пару, объяснил деликатно свою миссию, обещав, что не причинит вред знанием информации о частной жизни посторонних людей. Наконец Такер даже встретился с мужчиной, на которого «пало подозрение» в причастности к некрасивому детскому поступку в одном из дворов. Но представьте себе, что мог испытать человек, когда ему задали более чем странный вопрос: в пять лет вы случайно не смахивали с лавочки светлые керамические осколки, собранные другим ребенком? Фигурант дела улыбнулся, выразительно покрутил пальцем у виска и удалился, попросив больше его не беспокоить.
Такер рассказал об этом случае Бену, порадовав его информацией, что одним «подозреваемым» в деле стало меньше, то есть круг поисков немного сузился. Пусть это не было полноценной удачей, но Бен вдохновился своей затеей и подбодрил частного детектива. Все идет как надо, расстраиваться незачем, по-другому и быть не может. Нужно продолжать работу. Такер охотно принял слова одобрения на свой счет.
Второй раз рыбешка клюнула после двух месяцев нудной терпеливой ловли. Сыщик снова дошел до конечного, обнадеживающего вопроса «вы помните мальчика, играющего с осколками во дворе»? Чтобы задать его, у Такера было несколько оснований. Мужчина все время жил на соседней улице от «места происшествия» с участием двух пятилеток, его помнили люди старшего поколения, кое-что рас-сказали любопытное. Так, парень вырос не слишком благонадежным человеком и недавно имел проблемы с законом, впрочем, и до этого вел не самую правильную жизнь. Обе жены сбежали от него изрядно поколоченные. То есть можно предположить, что малолетний хулиган, беспардонно нарушивший покой Бена, вполне мог превратиться в это чудовище. Такер хотел, чтобы так оно и было, но Билл, именно так звали не совсем адекватного мужчину, клятвенно заявил, что никогда не был в том злосчастном дворе, потому что в детстве часто болел, и родители всегда гуляли вместе с ним, боясь оставить одно-го. В детском саду он был самым послушным ребенком, его всегда хвалили воспитатели, ставили в пример другим. А самое главное – до восьми лет он был толстым, похудеть удалось только после болезни. Что Такер мог возразить на это, если Бен, выложив всю имеющуюся информацию, ничего не сказал о полноте своего обидчика. Как бы в насмешку над сыщиком Билл оказался на редкость болтливым и даже вынес из квартиры школьную черно-белую фотографию – весь класс после первого года обучения, перед стенами «альма-матер». Билл стоит во втором ряду с самого края. Он и правда был очень полным, хотя это обстоятельство не стерло с лица мальчика улыбки во весь рот. Такеру оставалось только ретироваться и чуть позднее сообщить о результатах поисков Бену.
Таких ошибок в расследовании в последствии было немало. Такер научился быстро располагать к себе людей, благо внушал им доверие и уважение. Быстро, но плавно переходил к теме детства, мол, эти улицы помнят многое, вставлял какую-нибудь недавно выдуманную легенду, что вырос через пять домов отсюда, детская компания до сих пор стоит перед глазами. Если ему фартило, то собеседник мог подхватить тему и выдать что-нибудь в унисон. Тогда Такер подхватывал его волну воспоминаний, развивал и придавал нужное направление. У одного мальчишки во дворе отняли керамические черепки – мама однажды рассказала. Не помните такой случай? И как бы благосклонно собеседник не воспринял спонтанную, подернутую тайной детства беседу с Такером, после этого маниакального напоминания обязательно извинялся, говорил, что нет больше времени и удалялся. Да, важно еще и то, что брюнетов среди опрошенных лично мужчин было мало – почему-то все светловолосые и рыжие.
Вынужденное общение в соцсетях с потенциальными разрушителями детского счастья в прошлом тоже не приносило плоды. Даже было еще более проблематичным, острым. На вопрос Такера о засушенном памятью случае чаще отвечали так: «это прикол?», «вам психиатр не требуется?», «вы меня не убьете за чистосердечное признание?». Такие слова отдаляли сыщика от цели поиска, и вопрос в лоб не мог дать положительного результата. При общении на улице Такер ловил оттенки мимики на незнакомом лице, которые могли бы выдать осведомленность говорящего о задевшем его совесть детском проступке. Но ничего не обнаруживал и продолжал работу, подвергая испытанию других людей, которые даже деликатно сформулированные, обтекаемые фразы о прошлом воспринимали с опаской и непониманием.
Такер смело шел вперед, не хитрил, повторяя одни и те же вопросы по телефону или в соцсетях. Но все-таки перевел поиски в другой, более легкий, комфортный режим, чтобы не только работать, но и жить в свое удовольствие. Потому что быстро ждать результата от собственных действий не стоило. Сыщик начал много читать. Он про-сто брал с собой в очередной рейд книгу потолще, встречался с намеченными заранее людьми, а затем устраивался в тихом уголке парка и читал. Литературу выбирал наугад – европейскую классику, современных авторов. Времени теперь у него было хоть отбавляй. Любой бывший коллега-коп мог только позавидовать такой жизни. А иногда Такер слушал музыку в наушниках, тоже где-нибудь в сквере. Бывало, сразу два или три альбома давно забытых на обочине обывательской жизни рок-групп. В молодости он любил музыку, но возраст настойчиво уводил от этой темы, что было обидно и выглядело предательством своих прежних интересов. Зато теперь задействованный в длительном проекте сыщик мог надеть наушники и слушать сколько влезет, как будто заново родившись.
В какой-то момент Такер начал по-доброму посмеиваться в мыслях над Беном, потому что каждодневные вылазки в жилые районы города мало что давали. Но это не означало, что сыщик забил на работу и своего замысловатого клиента. Расследование двигалось, хотя нельзя было сказать, что упорные попытки подобраться к выцветшей тени мальчика-хулигана из детства Бена принесли ощутимые плоды. Неощутимых тоже не было. Никто из уже опрошенных людей даже догадаться не смог, включив свою интуицию как бы задних хо-дом, о каком именно пареньке Такер ведет речь. А был ли мальчик? Ответом на вопросы сыщика по-прежнему становилась ехидная улыбочка или совет заняться своей личной жизнью, а не лезть нагло в чужую, давно ушедшую.
Когда проекту Бена минуло полгода, Такер сумел прошерстить почти всю собранную базу по детям выбранных годов рождения. Собрал данные о мальчиках, которые уже в 6-7-летнем возрасте попали на заметку стражей порядка, как это ни парадоксально. Один паренек в первом классе, разозлившись на учителя, поджег классную доску! Ущерб был незначительный, огонь быстро потушили, но сигнал о дикой выходке школьника оперативно поступил в полицию. За неуправляемым пареньком просили наблюдать строже, как бы вновь не отличился. Другой мальчик совсем не случайно разбил палкой оч-ки на лице девочки – без участия родителей с обеих сторон и копов дело не обошлось. Происшествий было много, но ни к одному из фигурантов Такер, как ни старался, в зрелом возрасте подхода не нашел. Где они сейчас, чем заняты, смахивали чертовы стекляшки со скамейки, чтобы позлить Бена или нет – установить было невозможно. Частный детектив рассказал о некоторых происшествиях Бену, но не все, как будто уже вынашивал в себе план дальнейших действий. Такера преследовало желание любой ценой сдвинуть расследование с мертвой точки, пойдя на компромисс, потому что безрезультатность начинала его мучить. Намерение это требовало взвешенной доработки, анализа существовавших рисков. Тем не менее настрое-ние Такера было теперь другим.
Дома сыщик как-то разговорился с женой о своем клиенте.
– Что думаешь? Зачем взрослому мужчине, слепому, копаться в событиях пятидесятилетней давности. У тебя в детстве случались неприятные вещи, о которых ты помнишь и сейчас?
Супругу Такера звали Фолли. Ей было тридцать семь, внешность самая заурядная при неплохих пропорциях тела. Женщина работала продавцом в цветочном магазине и о другой профессии не помышляла.
– Конечно я ничего не помню, хотя мне еще не шестьдесят. Твой клиент больной?
– Слепой, но это не имеет значения. Пока он не раскрыл карты, зачем нужно найти мальчика. Но все же интересно, тебя обижали в детстве так, чтобы это не давало покоя до сих пор?
Парочка ужинала в простенько обставленной гостиной. На стене горел экран телевизора с отключенным звуком, чтобы легче было общаться. Обсуждать за столом новости супругам надоело, и тема клиента возникла очень кстати.   
– Ты знаешь мой характер. Я бы не дала себя в обиду. Если бы кто-то на меня наехал, пусть даже девочка, то она получила бы отпор. Да, кстати, был случай, когда я сама обидела подругу, – при этих словах Фолли заулыбалась скривив губы. – У одноклассницы была красивая кукла, как раз в шесть лет. Меня и еще нескольких девчонок пригласили к ней в квартиру на день рождения. Был детский стол, игры, подарки и гулянье. Но в какой-то момент, оставшись одна, я взяла с кровати подруги куклу и проткнула ей ножницами глаза, потому что у меня такой не было. В день рождения испорченную игрушку никто не заметил, а потом ни одна из девочек, не созналась – кто именно проткнул. Я, разумеется, сказала, что не делала этого.
Такер на минуту задумался о словах жены, как бы сравнивая ее выходку с рассказом Бена о керамических осколках. Затем без задней мысли спросил:               
– Ну и как тебе сейчас?
– Никак, не начни ты разговор о своем клиенте, даже не вспомнила бы. Хозяйку куклы звали Эмма. Мы доучились вместе в школе и разошлись навсегда, близкими подружками не были. Сейчас ей точно не до меня, одни проблемы в семье.
Такер промолчал, обычно они с женой не говорили о таких душещипательных вещах. К тому же ребенка у пары не было, чтобы переживать чужие детские глупости снова.
Но сам сыщик помнил чуть больше из своего детства, хотя и ему пришлось напрячь извилины, чтобы воспроизвести подробности некоторых откатившихся событий. Однажды Такер, тоже в шесть лет, зашел в дом к товарищу-одногодке. Пригласил гулять на улицу, но тот отказался. Тогда Такер попросил дать ему воды. Паренек удалился на кухню, а вернулся с полной чашкой. Гость выпил, но хозяин успел добавить в емкость с водой, издевательства ради, чистящий порошок для посуды. Внешне это было незаметно. Такер глотнул и сразу начал отплевываться, искривив лицо. Приятель заржал, но никак не поплатился за свою идиотскую выходку – все в порядке вещей. А другой раз Такер с дружками-малолетками из соседнего дома изготавливал бумажные доллары. Нарисовал несколько купюр и побежал в туалет, а когда вернулся, увидел на обратной стороне всех самодельных бак-сов обидное слово «дурак» – кто-то над ним поиздевался.
Такер нарочно покопался в памяти, чтобы на себе ощутить необходимость поиска злобных шутников из детства, но повода для этого не нашел. Проехали, взрослым людям стыдно об этом говорить. Да и более поздние события, из школьных или студенческих лет, тоже не имело смысла ворошить. И что нашло на Бена! Такер пробил информацию по нему в психушке, но там имя клиента не попадалось. В любом случае частный детектив продолжал усердно ра-ботать на него, хотя однообразные поиски слегка наскучили. В какой-то момент Такер даже начал тосковать по тому периоду, когда он занимался другими делами, более понятными, ясными, с предсказуемым финалом и пусть не такими денежными.
Переклинило Такера, когда он вновь спросил Бена о целях поиска мальчика из детства, но тот ответил, что всему свое время. Сыщик сделал вывод: раз так, значит, ничего экстренного и важного в моих действиях нет, я выполняю чужую прихоть, но ничего не изменится, если я слегка изменю содержание нашего устного договора, сымпровизирую для общей пользы.
В тот теплый весенний день Такер сидел на скамейке в облюбованном сквере. Читал очередной роман Агаты Кристи. Он не отлынивал от утомивших обязанностей, просто решил сделать короткий перерыв, отдышаться, благо погода этому способствовала. И тут Такеру пришла спасительная мысль: выдать одного из хулиганов прошлого, из своей базы, еще не до конца обработанной, за искомого мальчика, смахнувшего под хохот дружков несчастные керамические осколки. Ну кому это навредит, кто пострадает от неправды? Бен вряд ли будет встречаться с обидчиком, а если и выразит такое желание, легко отговориться, мол, мужчина сознался в содеянном, но видеться, спустя столько лет, ни с кем не хочет. Это его право. К тому же Бен слепой, и ни за что не узнает в повзрослевшем мужчине пятилетнего злодея. А мы на этом благополучно завершим свои нудные, никчемные поиски.
Такер детально обдумал свой неожиданный ход. Разработал легенду, как он вычислил нужного человека, сколько приложил хитрости для этого, и позвонил клиенту.
– Бен, здравствуйте. Сегодня у нас хороший день. Ваш негодный мальчишка найден. Можно сказать, схвачен с поличным.
Секундная пауза в трубке, затем Бен пустился в щедрые похвалы в адрес Такера.
– Я знал, что вы справитесь с задачей. Столько перелопатили информации. Огромное спасибо. И времени столько на меня потратили. Можете сказать хоть пару слов, чем занимается мужчина, какой была его жизнь?
Такер подготовился к расспросам и тут же выдал пересекающуюся с одним из «подозреваемых» по делу Бена мужчин краткую био-графию.
– Да ничего особенного он из себя не представляет. Работает в строительной фирме, трудится, как говорится, руками. Скоро на пенсию выйдет. Знаете, оказалось, что вы не ровесники, мужчина старше на год. Сейчас почти седой, жены уже нет. Дочка в другом городе живет. Я видел его пару раз в одном из кафе. Вечером заходит в биллиард с приятелем поиграть.               
Бен спросил, как мужчину удалось вычислить и заговорить на такую деликатную тему. Не прогнал ли он от себя сыщика?
– Я сказал, что на него однажды указала жительница дома, во дворе которого случилось «нападение». Якобы она оказалась вашей дальней родственницей, тетей, а историю про черепки передавали в виде семейного фольклора. Сказал, что в доме даже купили тарелку, по цвету напоминающую те утраченные осколки, и повесили на стену. Пришлось кое-что придумать, люди не очень любят расспросы. А по-вод подойти возник случайно, но я не буду выдавать все свои профессиональные тайны.
Фотографию найденного человека Бен не потребовал, ведь он был слепым. А выдуманной для клиента информации оказалось достаточно, чтобы завершить поиски. Такер чувствовал себя победителем и жутко хотел узнать, зачем Бену на старости лет понадобилась вся эта кутерьма, но клиент вновь оставил сыщика в неведении.
Такер намекнул Бену по телефону, что заказ выполнен, сотрудничество их закончено. Но слепой, как выяснилось, не собирался отпускать частного детектива на покой. И неожиданно попросил его о новом одолжении.
– Второй случай может показаться вам более неприятным, поэтому я немного увеличу вознаграждение. А за выполнение первого задания отблагодарю премией.   
Такер не ожидал такого поворота дела, но слова о деньгах снова произвели на него эффект. Тем более обманный финт с выдачей невиновного мужчины за разыскиваемого повзрослевшего задиру прокатил. Бен ничего не заподозрил, даже обошлось без вопросов с подковыркой, как Такер справился с невыполнимой задачей?
– Постараюсь не оплошать и в этот раз, – холодновато ответил сыщик, понимая, что увильнуть об Бена ему не удастся.
– Тогда вам лучше опять навестить меня. Сегодня или завтра, как хотите. Все-таки телефон не для секретных разговоров.
Такер согласился. Но обещал быть не с самого утра, чтобы дать себе передохнуть. Деньги всегда нужны, достанем ему хоть черта из-под земли – утвердился в своем решении частный детектив.
Такер не стал торопить события, в середине дня спокойно поел, собрался и пешком отправился на встречу с клиентом. Бен снова был дома один, пригласил гостя сесть на диван, сам уверенно добрался до стула и разместился так, словно хотел смотреть прямо на гостя, но оказался под выдающим слепого человека углом. Начав разговор, исправил свою ошибку и для затравки рассказал о приходящем к нему соцработнике – милой, очень заботливой женщине. Вряд ли кто-нибудь организует его жизнь лучше, чем она. Затем Бен настойчиво вернулся к своей теме.
– Нужно найти информацию еще об одном человек.
Такер насторожился, помня, что ему обещали накинуть гонорар за выполнение очередного задания.
– Не буду скрывать, сведений о нем тоже маловато. Хотя мы пересекались уже в более сознательном возрасте. Я учился в седьмом классе школы, он, наверное, в девятом или десятом. Туалеты в образовательных учреждениях тогда были не слишком благоустроенные. Кабинки с унитазами разделяли перегородки не выше полутора мет-ров, и сосед, за закрытой дверью, мог, встав на унитаз одной ногой, заглянуть за перегородку и что-то неожиданно сказать мерзкое другому школьнику. Конечно, так делали только старшие ученики по отношению к младшим, а не наоборот. Но со мной обошлись еще хуже. Когда я вошел в туалет, все кабинки были заняты, я встал у писсуара, чтобы помочиться, расстегнул штаны. Рядом через пару секунд оказался старшеклассник, рослый, крупный и зловредный, с дурной славой. Писсуары висели на стене очень близко друг от друга, и тот ученик вдруг нарочно направил струю не внутрь керамической чаши, а прямо на мои брюки, окатив мочой. Я сумел отойти в сторону, пытка длилась недолго, но и этого хватило, чтобы испытать самые негативные чувства в своей жизни. Это был кошмар для меня! Наглец самодовольно улыбнулся, продолжил мочиться, а затем, застегнув штаны, вышел из туалета, я покинул его раньше.
Такер слушал внимательно, понимая, что его посвятили в страшную личную тайну, и он должен проникнуться ей, выразив сопричастность каждому услышанному слову. Спрашивать пока было не о чем, рассказ Бена должен был получить финальное завершение.
– Мы часто пересекались между уроков с тем негодяем, парень мне ничего не говорил, вообще не обращал внимания, как будто ничего страшного не произошло. Но я, разумеется, испытывал позор и стыд за себя и ненависть по отношению к старшекласснику. К моему счастью, он вдруг пропал из школы, совсем, примерно через пару месяцев после инцидента. Мне удалось узнать, что родители перевели парня в другую школу, в другой район города, по каким причинам – не представляю. Теперь мне хочется найти информацию о нем.
Такер привык вести себя с Беном осторожно, но не удержался от вопроса:
– Вы хотите отомстить ему?
– Что вы, конечно, нет.          
– Я ценой больших усилий разыскал вам мальчика с осколками, но пока вы никак не воспользовались этим.
– Все верно, но мы договорились, что я не объясняю цель наших с вами действий. Это обязательное условие нашей работы. Так вы согласны найти мне второго парня?
После того, как Бен повторил свое обещание об увеличении вознаграждения Такер согласился. 
– Вы помните имя и фамилию нужно нам человека?
– Знал только имя, так его называли приятели и младшие ученики, которые старались держаться от хулигана подальше. Том. Фамилию при мне никто никогда не произносил, иначе бы запомнил. Он был на два или три года старше, я уже говорил.   
Такер сидел напротив Бена и думал сразу о двух вещах. Во-первых, как он будет спрашивать свидетелей по этому делу: не знают ли они молодого человека, который в школе испустил мочу на форменные брюки ученика средних классов? Или лучше употребить глагол – поссал? Или вежливо – испражнился по-малому? Сыщик специ-ально в мыслях обыгрывал варианты, чтобы хоть самому себе выразить непонимание просьб клиента. А во-вторых, для него вновь на повестке оказался вопрос, все ли в порядке с головой Бена? Хотя подозрения были продиктованы скорее чрезмерной эмоциональной реакцией на рассказ слепого о давних событиях, чем наличием пусть даже косвенных подтверждений. Такер не давал ходу своим мыслям о невменяемости Бена, мужчина был совершенно адекватным, за исключением содержания их совместной работы. Кстати, прежде чем сыщик покинул квартиру Бена, он получил в руки конверт с обещанной премией, сумма не разочаровала.
Но все сомнения и вопросы о возможном безумии клиента отпали, стоило Такеру начать работать. Он узнал адрес школы, в которой учился Бен, поднял список учителей, преподававших в те далекие годы. От преподавателей можно было получить сведения о местных хулиганах, их характеристики многого стоят.
Очередная услуга Бену была для Такера повторением пройденного урока. Он знал, что делать, и уже в течение следующей недели собрал информацию о школьниках, по возрасту подходивших на роль нового обидчика своего клиента. Задание выглядело намного проще первого. Теперь поиски шли среди бывших учащихся одной школы, а «подозреваемый» был известной личностью среди своих сверстников и сверстниц, да и внешностью обладал заметной.
Такеру удалось переговорить с одной из учительниц, которая в те годы была молодой девушкой и только что устроилась работать в школу. Теперь женщина была на пенсии, но охотно делилась воспоминаниями о прежних годах, посвященных педагогике, о любимцах и антигероях среди своих учеников.
– Вы интересуетесь мальчиком по имени Боб, а не Том. Я сразу догадалась, – ответила учительница Такеру, сумевшему ее разговорить. – Это был переросток, непослушный, самоуверенный. Кажется, у него был влиятельный в городе папа. Ученика перевели в другую школу, где ему позволялось все, потому что там работала какая-то родственница в дирекции. У нас младшеклассники считали его деспотом, мучителем, девочки тоже не любили за хулиганство и побаивались.
Сказать, где сейчас находится Боб, учительница не могла. Родители его вроде продолжали жить в этом городе. А может – она ошибается. Зато фамилию назвала точную и даже подсказала, где найти классную фотографию с изображением парня. Кто-то из бывших учеников выложил в соцсети и отправил ей, стараясь порадовать.
  Такер нашел фото. Но выяснилось, что учительница ошиблась. Парень учился в ее школе позднее года на два. Да, хулиган, крупного телосложения, рослый, но не тот. Если поверить ее словам, Боб был бы одногодком Бена, но это противоречило другим фактам. Однако Такер не сильно расстроился, он уже придумал заранее, кого выберет на роль наглеца в туалете, пустившего струю мочи на штанину Бена. Но торопиться с разоблачением «преступника» не стоило, Такер решил, что для отвода глаз нужно несколько месяцев поработать. Ему снова предстояло заполнить данными десятки таблиц, собрать массу фотографий и мегабайты информации: где предполагаемые несовершеннолетние агрессоры сейчас находятся и чем занимаются. И довести дело до финального разговора с Беном.
Однажды, вновь отдыхая с книжкой в сквере, Такер начал вспоминать криминальные дела, в которых следователям его полицейского отделения пришлось погружаться с головой в давнее прошлое, чтобы разобраться в случившемся. Больше всего впечатлил случай с мнимым убийством девушки, уникальный в практике любого сыщика.
После налета грабителей на квартиру копы обнаружили пострадавшую женщину, которую долгие годы считали жертвой убийцы. Когда несчастная пропала, ей было всего двадцать лет. Имя у нее было другое, настоящее. Затем один из приятелей девушки, помощник столяра в местном дурдоме, сам явился в полицию и заявил, что зарезал ее. Парня арестовали, состоялся суд, на котором обвиняемый вдруг отказался от своих показаний. И вот через двадцать лет воры проникли в чужое жилье, похитили какие-то вещи, хозяйку не тронули. Женщина заявила в полицию, и тут выяснилось, что последние годы она жила под чужим именем, не имея паспорта, медстраховки, банковских счетов. Работать удавалось только уборщицей в разных фирмах, получая зарплату в конверте. Так при расследовании квартирной кражи пропавшая и якобы убитая воскресла. Ее давнишний поступок, бегство из семьи, объявили сознательным уходом от социума. Такер участвовал в мероприятиях по этому делу только как рядовой полицейский, его привлекали к проведению рейдов в лесу и нежилых зонах, где несколько лет пытались найти труп девушки. Ничем выдающимся он не отличился, но запомнил это дело на всю жизнь, как исключительное, достойное сюжета для кино.
Та ситуация сильно отличалась от нынешней: Бен никуда не пропадал, жил открыто и пытался, неясно для чего, разыскать людей из своего прошлого. Чем дольше сыщик оказывал слепому услуги, тем более интригующим казался возможный финал, ведь все эти обстоятельства должны были выстрелить! Отказать Бену Такер не мог из-за денег и по той причине, что клиент самостоятельно не мог ве-сти расследование. Слепой даже с домашними обязанностями справлялся плоховато, за ним ухаживала женщина: покупала продукты, одежду, готовила, наводила чистоту. Короче, проект Бена развивался благодаря нанятому сыщику, но пока имел только промежуточные, краткосрочные цели, без конечных.
Полностью развязав себе руки, Такер занялся в полном смысле этого слова фиктивной деятельностью. Механически составлял базы данных с «подозреваемыми» на совершение мерзкого поступка в отношении Бена, снова кому-то звонил, ездил по неопределенным адресам, докладывал о своих «обязательных шагах» клиенту, заверяя, что напал на след, отыскал неопровержимые улики, но про себя зная, что его слова – обман. Такер отвел себе три месяца на красивую, беспечную жизнь, а после этого сыщик собирался разыграть новый спектакль с выводом на сцену главного виновника событий. Он, разумеется, найдет негодяя, доказав свой профессионализм и преданность делу.
В какой-то момент кропотливые поиски вывели Такера на отвратительного, скользкого парня по имени Нэд, тоже имевшего дурную славу в школе Бена. Все имевшиеся у сыщика приметы говорили «за»: только этот мерзкий тип был способен безнаказанно облегчиться на штанину младшего школьника, испытав неподдельную ра-дость и чувство физического превосходства над слабым. Про Нэда даже спустя годы рассказывали самое плохое. Один бывший ученик, взятый Такером для обработки, признался: слухи о том «гнусном подвиге» в туалете быстро разлетелись по школе, якобы Нэда ненавидели все.   
Такер установил адрес Нэда, режим его появления на улице и уже подобрался вплотную. Но как задать непристойный, унижающий личность вопрос – вы это сделали или не вы? Пусть речь идет о самом беспринципном человеке. Сыщик все-таки решил отнести дурно пахнущую выходку на счет третьего лица.
– Вы можете сказать, кто в вашей школе, в туалете, обдал мочой штаны ученика средних классов? Сведения требуется установить для расследования другого дела, – примерно так выглядел вопрос Такера после вступительных фраз в беседе с Нэдом, стоявшим возле своего гаража.
Вместо ответа мужчина взял увесистый гаечный ключ и приподнял его.
– Если еще раз подойдешь, не буду выяснять, кто ты.
Такер был не из пугливых, но понял, что играть с огнем не нужно, а тем более рассказывать о встрече с этим чудовищем Бену, дабы не навредить расшатанной психике слепого.
Доказать причастность Нэда и других бывших школьников к безобразию, случившемуся возле писсуаров, не представлялось возможным. А между тем время шло, и Такер уже назначил день, когда клиента предстояло обрадовать завершением тягомотных поисков.
Такер держал в голове некоторые хитрости, применяемые следователями его полицейского отделения. Но применить их сам он не мог. К примеру, в ходе раскрытия зависшего уголовного дела, чтобы добыть улики и установить убийцу, следакам требовалось получить ДНК подозреваемых, с этой целью им отправили анкету для заполнения, которую нужно было запечатать в почтовый конверт и закле-ить, облизав клейкую ленту языком.
Другого убийцу разыскали благодаря единственной спасительной фразе, сказанной пятнадцать лет назад пострадавшим. Он успел донести копам, что нападение совершил человек, судимый военным судом. Ни имени подозреваемого, ни фамилии, даже возраст неизвестен, но всех мужчин, прошедших через военный суд в стране, про-верили и установили злоумышленника.
Наконец настал момент, когда Такер твердо сказал себе: сегодня встречаюсь с Беном и докладываю о результатах расследования. Снова, как и в прошлый раз, он после звонка приехал к клиенту и заявил, что нашел обидчика мужчины и говорил с ним.
– Неприятный тип. Глаза всегда на мокром месте, видимо, пьет.
Работает в автомастерской за городом, в центре появляется нечасто, пришлось караулить его, наблюдать, чтобы вывести на открытый разговор. У него есть супруга и сын. Соседи рассказали, что не любят эту семью, злые люди, ругаются из-за пустяков часто.
Было видно, что Бена порадовали долгожданные новости от Такера. По его лицу даже пробежала довольная улыбка.
– Вы большой молодец, Такер. Оправдали мои надежды. Огромное спасибо…
Частный детектив словно поймал в воздухе образовавшуюся паузу в разговоре. Так ему хотелось закончить сотрудничество с Бе-ном на этих словах. Зацикленность слепого на прошлом Такер в какой-то степени начал объяснять нехваткой у него зрительных ощущений. Но это была поверхностная, очевидная мысль, пришедшая сы-щику сама собой и не требующая подтверждений, потому что его задачи были сейчас иными. Такер хотел скинуть бремя забот о мучившем его Бене, освободиться от чужого прошлого, кажущегося затхлым и ненужным. Сыщику даже показалось, что у него появилось чувство брезгливости к слепому клиенту.
А между тем, Бен как будто уже отпраздновал внутренне очередную победу и снова кинулся в бой.
– Все, что вы сделали, Такер, не пропадет, но мне нужно разыскать еще одного человека…
Новая пауза после слов, только уже сменившая эмоциональную окраску. Теперь Такер ждал ее конца как наказание, а не надежду на освобождение. Хозяин квартиры снова заговорил о деньгах и уважении к сыщику. Повторил просьбу. Пришлось согласиться еще на один раунд. Но в этот раз Такер ответил, что ему нужно дать пару дней от-дохнуть, собраться с мыслями, побыть с женой.
Частный детектив вылетел, как пробка, из квартиры Бена и побрел пешком по улице. Детали своей работы сыщик жене не рассказывал, она знала только, что клиент слепой, а муж занимается поиском людей, когда-то его обидевших. Такер как будто заранее чувствовал, что не нужно посвящать Фолли во все подробности, не потому что она случайно сболтнет лишнего, но ради того, чтобы принимать решение каждый раз самому, без ее советов и вмешательства. И вот теперь эта предусмотрительность очень помогла Такеру, потому что только он один знал, что водит клиента за нос, нагло обманывая, причем, получает за это неплохое денежное вознаграждение.
Дома Фолли без особого умысла начала расспрашивать Такера, как продвигаются его дела с частным расследованием.
– Странная у тебя работа, сидишь за ноутбуком целыми днями, картинки рассматриваешь или по городу бродишь. Случайно тебе заместитель не нужен? Недорого возьму. Может, тебе обратно в поли-цию напроситься?
Такер и сам несколько раз задумывался, чувствует ли он себя на своем месте, выполняя безумные задания Бена. Хотя эти мысли пришли ему в голову не сразу, а по мере общения с клиентом и углубления в его специфическую тему. Для сыщика работа приобрела какой-то непонятный, почти патологический крен, чего не было раньше в полиции. Такер снова захотел прямолинейности и ясности в каждом шаге, осмысленности в мелочах, а постоянные недомолвки и чудачества Бена ввергали его в безумный хаос, туман, скрытость. Но обратно в полицию Такер все равно не собирался, размер гонорара и премий, получаемых от Бена, как и свободная занятость устраивали его полностью.
Во время очередного визита к Бену частный детектив узнал подробности третьего задания. Когда клиенту было девятнадцать, его с группой студентов послали на дополнительные курсы. Там оказались молодые люди из другого университета, и один из них почему-то дал Бену обидную кличку «девочка-февочка», называя его так только за спиной.
– Я был выше его, сильнее и наверняка побил бы соперника, завяжись между нами драка, но я не хотел конфликта и тем более выяснения отношений на кулаках, – рассказывал эмоционально Бен. – Курсы длились три недели, а по их окончании мы расстались, больше этого человека я не видел…
Когда болезненный экскурс слепого в свое прошлое закончился, Такер уже знал, как выудить из этого мутного омута нужную ему фигуру. Сколько лет назад произошла очередная «жуткая история» с Беном? Примерно сорок, и кем нужно быть, чтобы продолжать держать в голове такую чушь. Давно пора забыть.    
– Такер, у вас огромный опыт за плечами, вы великолепный сыщик, помогите мне еще раз. Отступать поздно. Будьте уверены, платить я буду хорошо.
Такера не нужно было уговаривать. Для вида он уточнил у клиента некоторые детали, намекнув, что проще и быстрее работа в этот раз не пойдет, забрал аванс и попрощался с хозяином квартиры.
На улице сыщика впервые посетила мысль: Бен темнит, дело не чистое! Пройдя пешком минут десять, Такер вдруг развернулся и побрел обратно, чтобы проследить через окна – чем занимается слепой, пока один сидит в квартире. Может, что-то удастся заметить подозрительное. На улице почти стемнело, к тому же деревья рядом с домом Бена были густыми и обступили его, словно норовя поукромнее спрятать от посторонних глаз. Квартира клиента находилась на втором этаже, все окна на одну сторону, что происходит внутри – хорошо видно. Такер выбрал надежное укрытие метрах в пятнадцати от дома и стал наблюдать за Беном.
Переминался с ноги на ногу час, затем второй, но ничего странного не заметил. Сначала Бен переместился из гостиной на кухню и начал греть себе еду. Двигался медленно, как будто удостоверяясь в надежности каждого действия, шага. От стола к плите, затем обратно. Какое-то время посидел на стуле возле стола, затем опять вернулся к плите, не поворачивая голову, как это динамично, для лучшего обзора делают зрячие люди. Затем Бен долго ужинал, предварительно достав из холодильника пару банок. Слепой не обманывал Такера, он не видел окружающих предметов, но в границах своего жилища ориентировался хорошо.
После ужина Бен переместился в гостиную, медленно подошел к окну, открыл большую форточку настежь и встал рядом с ней. В этот момент черные очки мужчины, которые он ни разу не снял, совпали с направлением взгляда Такера, который сильно испугался и даже не смог вовремя спрятаться за деревом, чтобы не выдать себя. Парочка как будто смотрела друг на друга, и частный детектив в панике решил, что его обнаружили, ведь Бен продолжал стоять без движения, устремив закрытые темными стеклами очков глаза прямо на Такера. Испытание было не из легких, но сыщик его выдержал. Так прошло минут пять, после чего хозяин квартиры закрыл форточку и снова медленно отошел от окна вглубь комнаты. Он не мог видеть и разоблачить спрятавшегося в деревьях Такера, мужчина просто дышал свежим воздухом или слушал шум веток, потому что редко бывал на улице, только когда ему помогала приходящая женщина.
Утром Такер затеял небольшую прогулку в городе. Но в голове уже на автомате крутились мысли, связанные с делом Бена. Почему его прозвали «девочка-февочка»? Сам клиент грешил на то, что в молодости он был худым, стройным и гибким, а обидчик – невысоким, кряжистым, с плохой фигурой. Может, Бен показался ему слегка женственным? Гадать было незачем, ведь требовалась только информация о человеке из прошлого. Где он сейчас, чем занят? Такер размышлял об этом, зайдя в магазин одежды, куда наведывался редко. Денег раньше было в обрез, но после знакомства с Беном ситуация изменилась, и сыщик вдруг ощутил желание распоряжаться наличными по-другому, без особого учета и ответственности. Избыточность банкнот диктовала новый стиль поведения, меняла самооценку. Фолли заметила эти изменения в муже и втихаря порадовалась. В супермаркете Такер не спеша выбрал себе классный твидовый пиджак и с показной легкостью расплатился за него на кассе. Дома его ждал второй подарок – бутылка хорошего виски, который в семье считался слишком дорогим.       
Такер быстро нашел списки студентов, которые вместе с Беном проходили курсы в нужном году. Но только тех молодых людей, которые учились в одном с ним институте, данные о другой группе не сохранились. Очередной тупик. Такеру осточертело разгребать чужие комплексы. Выход был один, опять сымитировать поиски обидчика и представить Бену фиктивную информацию. Обман? С какой стороны посмотреть.
Озорства ради Такер выбрал случайную жертву из числа бывших студентов и тупо, без преамбул, написал ему сообщение в соцсети: «Во время учебных курсов, в студенческие годы, вы дали другому молодому человеку обидную кличку «девочка-февочка». Подтверждаете, что это были вы?». И подписал: информация требуется для установления обстоятельств уголовного дела, возбужденного в отношении третьего лица. Через некоторое время Такер получил ответ: «Это прикол?», и следом: «Да, это я. Арестуете?».
Сыщику только и нужен был толчок для дальнейших действий. Он подсмотрел личные данные о шутнике в соцсети (место работы – логистическая компания, семейный, имеет двух дочерей) и составил его краткий словесный портрет для доклада Бену. Снимок мужчины уже имелся в папке «претенденты», но он вряд ли понадобился бы слепому человеку.
После этого Такер решил позвонить знакомому психологу, работающему в его полицейском отделении. Но быстро передумал: всего рассказать о Бене он не имеет права, а значит, специалист не сможет проработать его проблему и толково ответить на вопрос, почему слепой мужчина так себя ведет. Вместо обращения к психологу Такер задумал смелый нестандартный ход – спровоцировать по телефону самого Бена.
Выждав пару недель, в течение которых Такер якобы вел работу по выявлению борзого студента с длинным языком, частный детектив набрался смелости и позвонил клиенту, но от лица другого человека. Сыщик отлично умел изменять голос, не раз пользовался этой виртуозной способностью, и ни один абонент на другом конце телефонной линии не догадался, что ему звонит Такер, с которым он раньше общался лично. Для таких нужд сыщик использовал специальную анонимную симку.
– Здравствуй, Бен. Твой гребаный сыщик из кожи лезет, пытаясь найти меня спустя черт знает сколько лет. Зачем это нужно? Ты до сих пор не можешь смириться, что тебе дали обидное прозвище? Это глупо, Бен. Я знаю, что ты давно ослеп и вряд ли жаждешь мести. Но тогда зачем потребовались сведения обо мне?
Такер говорил это в трубку низким, хрипловатым голосом, абсолютно не похожим на свой собственный. Поначалу он думал, что случайно может выдать себя, так как несколько раз общался накоротке с Беном, но после звонка понял, что справился с задачей на пять баллов. Вот только результат лихой провокации оказался нулевым. Клиент спокойно выслушал его подготовленную речь, ни поздоровался, ни произнес в ответ ни слова, а затем просто прервал разговор – отключился, оставив Такера один на один со своим подставным героем.
Бен не клюнул на эту удочку, вернее, может, и поверил, что звонил его давний обидчик, но не дал волю эмоциям, не стал объяснять, зачем парня разыскивает нанятый частный детектив. Просто дал отбой. Это вновь смутило Такера. Выпустить из рук добычу, за которой Бен сам планомерно охотился, да еще и платил деньги. Странно. Но ничего не поделаешь. Такер дождался нужного момента и поехал от-читываться о работе клиенту, намерения которого оставались непонятными, а поступки – нелогичными.
Сыщик сидел на диване перед Беном, как виноватый школьник, но слепота хозяина спасала его от необходимости прятать глаза, отворачиваться во время разговора, занимать нелепые позы. Да клиент и не проронил ни слова о том, что уличил Такера в чем-то, он наоборот, похвалил его.
– Знаете, я восхищен вами и благодарен. Вы развернули такую бурную деятельность, что напугали нужного нам человека, он сам позвонил мне, правда, не назвав имени. Я понял, что вы нашли его.
Такер выдал Бену всю информацию о шутнике из соцсети, который признался в преступлении сорокалетней давности.   
– Я видел его несколько раз, отталкивающий персонаж. Вы удивитесь, но мужчина и мне нахамил. Кличку придумать не успел, а то бы между нами тоже конфликт произошел, я сумел бы дать сдачи.
Такера по уши затянуло вранье, но разоблачения он не боялся, так как контролировать его действия было сложно. Подстроенному звонку сыщика Бен поверил, а про тот момент, когда Такер спрятался возле дома за деревьями и смотрел через окно на открывшего форточку хозяина квартиры, ничего не сказал. Слепой не мог видеть темную фигуру на улице. А значит, частному детективу пока сошли с рук все дерзкие и неуместные выходки в отношении клиента.
Против нового задания Бена Такер теперь даже не протестовал. Защитный механизм у него выработался, чувство стыда оказалось зарытым под непроницаемым слоем чисто прагматических оправданий и жизненных необходимостей. Сыщик безнаказанно и беспардонно перекраивал прошлое Бена, впуская в него посторонних людей, наделяя их нужными ролями и получая за это зарплату. 
Что рассказал слепой? Ситуация мало чем отличалась от прежних. Двадцатилетний Бен оказался на бурной молодежной вечеринке с обильным алкоголем, шуточками и угловатыми притирками участников друг с другом. Один из парней нахамил девушке, вроде как отвергшей его, Бен парировал резкие слова, защитил жертву. А позднее через дверь услышал, как дебошир подговаривает двух приятелей избить Бена. Те сначала думали, нужно ли пускать кулаки в ход, а затем отказались от расправы. Но зачинщик все равно оскорбил и толкнул Бена, все на этом закончилось. Но только не для нынешнего клиента Такера. Бен пересекался в городе с бузотером, конфликт теплился, но не разгорался. Затем парень исчез из вида, и теперь слепой мужчина хотел выяснить, что с ним происходило все эти годы.
Когда Такер через короткое время рассказывал Бену фиктивные сведения, он напрочь потерял интерес к своей деятельности. У него были другие поводы для беспокойства. У жены на роботе случились неприятности. Осталась непроданной и быстро завяла партия тюльпанов. Фолли нервничала, возникли проблемы с поставщиками, шли разбирательства. А еще в городе произошла заметная новость. Двое грабителей в масках ворвались в отделение банка и потребовали отдать им всю наличку. На место происшествия стянули полицию, в том числе бывших коллег Такера. Дело дошло до перестрелки, никто, к счастью, не погиб, налетчиков задержали. Возможно, сыщик даже немного позавидовал копам, окружившим здание банка.
Бена устроил отчет Такера, но в конце встречи он попросил еще об одной услуге, заявив, что новое задание будет последним. Обещание вселило надежду в частного детектива, ему по-настоящему надоело обслуживать самодурство клиента. Такеру снова хотелось сидеть ночами в машине с фотокамерой, разоблачая неверного су-пруга или распутывать хитроумные незаконные сети, сплетенные родственниками вокруг еще не полученного наследства. Клиенты у Такера всегда были, хотя, может, и не такие выгодные, как Бен.
Заключительная речь слепого выглядела так:
– Моя первая невеста Эрика была очень милой. Но буквально за неделю до нашей свадьбы, когда, вроде, уже все было решено, один из ее бывших ухажеров уговорил девушку встретиться и увез в свой загородный дом. Он был из богатой семьи, и Эрика не устояла, согласилась выйти замуж за него, а не за меня. Это был дикий кошмар, вся моя жизнь полетела к чертям, и я ничего не мог сделать. Позднее я женился на другой девушке, но это была не Эрика. Кстати, она прожила с тем мужем вместе только год, пара распалась. Эрику я больше не видел.            
– И вы сейчас хотите найти того грязного соблазнителя? С какой целью, Бен, ведь вы долгое время благополучно жили со своей супругой. Пора забыть тот неприятный момент, вы с Эрикой могли бы и не быть счастливой семьей, гарантий тут нет.
– Такер, сделайте свое дело еще раз, прошу, и тогда мы, может, поговорим с вами откровенно.
Условия поисков для частного детектива с каждым разом упрощались, потому что более поздние происшествия с Беном относились к его сознательной жизни, а не детству. Временной люфт по от-ношению к сегодняшнему дню постепенно сокращался, и найти участников давних событий по приметам становилось легче. Но в этот раз Такеру просто не повезло. Сыщик решил под занавес постараться ради Бена, отыскать реального обидчика, не заменяя его под-ставным лицом из базы данных, но не судьба. Мерзкий обольсти-тель, укравший любимую, уехал за границу, контактов нет, парня давно никто не видел. Кем он стал в этой жизни – неизвестно.
Бен ждал финального рандеву с Такером и даже подготовился, наверняка – с помощью приходящей женщины. Уложил по-особенному волосы, надел светлую выглаженную рубашку и хорошего кроя темные брюки. Такер, оказавшись на его диване, хотел сразу рассказать о последнем этапе работы. Но слепой мужчина, как выяснилось, не спешил выслушать очередной отчет частного детектива.
– Такер, я обещал вам откровенный разговор и понял, что сейчас готов к нему, – начал издалека хозяин квартиры. – Мои просьбы казались вам необычными, не каждый их выполнил бы. Но в моей привязанности к прошлому нет ничего крамольного, даже подозрительного, что могло бы заставить вас или другого сыщика отказать мне в помощи. Ослеп я рано, еще не было тридцати, и тот кусок жизни, когда я видел, перевешивает в сознании более поздние, оставившие в памяти только слуховые и обонятельные ощущения. В детстве и молодости человек чувствует обиды острее, реагирует на них эмоциональнее, преодолевает последствия случившегося дольше. Для меня эта ситуация имеет особенное значение, потому что пантеон зрительных образов, хранящихся в памяти, принадлежит в основном детству, школьным годам, студенчеству. Отчасти я зациклился на обидах прошлого. Были, конечно, сильные огорчения и в более зрелые годы, но я уже относился к жизни как взрослый человек, усвоивший, что в общении с окружающими проявляются темные стороны.
Бен признался, что преодолел многие комплексы, доставшиеся ему от пережитых в прошлом обид. Но чего-то не хватало пожилому одинокому мужчине для обретения полного психологического комфорта, для того чтобы окончательно выйти из-под тиранической власти оккупировавших его память притеснителей и недоброжелателей.    
– Я простил всех давно в душе, но казалось, что для завершения этих историй не хватает мудрого решения взрослого человека, который рефлексирует и над собой юным и нынешним. Я захотел узнать хотя бы некоторые детали жизни своих обидчиков и заново простить их, уже сейчас. Мне требовалось убедить себя, что те поступки в детстве, которыми меня задели и расстроили, были лишь маленькой частичкой долгого пути созревающих и переосмысливающих свои действия людей. Что они сами сумели с годами преодолеть в себе неосознанную агрессивность и злобу, отсутствие сочувствия к другим. А я стал в их судьбе лишь необходимым этапом внутреннего преодоления. Не зная всего о нужных людях, я сам становился ограниченным. Вот для этого я и попросил вас разузнать детали биографий отдельных личностей, которых видел в жизни, может, пару раз.
Бен сделал выразительную паузу, при этом, он как бы смотрел сквозь черные очки на своего гостя. Чувствовалось, что он собирается с мыслями и хочет сказать самое главное. Такер не задавал вопросов, видя, что момент искренности для слепого настал. Клиент не только ставил точку в их личном взаимодействии и поисках, но и старался придать новый смысл всему своему существованию. 
– Такер, обещайте навсегда, что оставите при себе то, что я сейчас вам скажу. 
Слепой сидел и ждал ответа частного детектива.
– Бен, обещаю. Ваши признания умрут вместе со мной.
– Скажите, вы слышали про казнь, когда от приговоренного человека отрезают маленькие кусочки плоти? Казнь может длиться несколько дней, недель, чтобы жертва дольше мучилась и не умирала. Ее изобрели в древнем Китае.
Такер кивнул и ответил тихо «да», припоминая, что когда-то читал в книге о таком способе истязания.
– Вы можете не поверить, но те случаи из детства и молодости, о которых я вам рассказал, стали для меня именно таким страшным мучением.
Такер осмысливал сказанное Беном, не решаясь спрашивать, но ситуация заставляла его отзываться на монолог хозяина, демонстрировать соучастие и понимание его слов.
– Но ведь это совсем разные вещи, жуткая, нестерпимая физическая боль и непроходящее чувство обиды, вызванное в вас скверными поступками каких-то умственных недоростков. Причем, много лет назад. 
Лицо Бена осветила улыбка, заключающая понимание Такером его слов, так необходимое для продолжения сеанса признаний.   
– Видите ли, Такер, я вам не сказал это сразу. Во мне проявилась странная болезнь, о существовании которой ни один врач ничего толком не знает. После каждого упомянутого мной случая в детстве я испытывал дикую физическую боль и недомогание, как при пытке отрезанием маленьких кусочков от тела. Собственно говоря, эти обиды и стали для меня актом отделения пусть не плоти, но частички души. Я не понимал, почему мои губители так поступают и реагировал на их выходки всем своим существом. Поверьте, я не вру, это незачем. Когда пятилетний мальчик скинул с деревянной скамейки на землю керамические осколки, я вскрикнул от боли и упал на землю от страшного потрясения. Мой обидчик испугался, что со мной всерьез что-то не так, и убежал вместе с приятелями. Я про-должал лежать на земле, пока жительница ближайшего дома не увидела в окне беспомощное тело ребенка. Она кинулась во двор, подняла меня и увела к себе в квартиру, где привела в чувство, я был в полуобморочном состоянии. Затем появились родители. Чтобы прийти в себя, мне понадобилось два или три часа. Я просто лежал в постели. Помню, мать и отец в тот день страшно испугались за мое здоровье, показали врачу, но он ничего конкретного не сказал.         
– Вы точно помните те события и свои ощущения?
– Да, Такер. Как и другие случаи, о которых вы знаете. Я испытал сильнейшую физическую боль, пронзившую меня, пятилетнего мальчика, и буквально повалившую на землю. Разумеется, никаких ран на моем теле врач при осмотре не обнаружил, но ведь меня никто не резал, не бил. А выглядело это именно так.
– Вы сказали о других случаях…
– Все верно, Такер. Когда идиот-старшеклассник пустил струю мочи на мою штанину, я снова вскрикнул от боли. Я понял, что ситуация повторилась и успел выбежать из туалета, где также упал, но теперь на деревянный пол. Сначала меня пытались поднять другие ученики, видя, что я не споткнулся, не придуряю. Затем позвали учительницу, врача, и они уже отвели меня в кабинет, положили на кушетку, натерли чем-то виски, измерили пульс, осмотрели зрачки. Вскоре в школу приехала мать, меня увезли домой. Такер, в тот день от меня отрезали второй кусочек тела, и я уже понял, что безнадежно болен. Физическая мука проходила не сразу, как будто рана затягивалась постепенно после проникания в тело ножа или другого предмета.
Такеру сложно было поверить словам Бена, но клиент говорил о своем редком недуге так, что усомниться в правдивости его признаний было невозможно.
– Если честно, Бен, я первый раз о таком слышу. Хотя в полиции случались всякие вещи.          
– Не сомневайтесь, Такер, в моей медицинской карте есть множество странных записей в подтверждение болезни.             
– А что было в других случаях, над которыми я работал?
– Пытка продолжалась, и боль была столь же сильной. Когда студент впервые обозвал меня «девочкой-февочкой», я почувствовал, что от тела как будто опять что-то отрезали, это было нестерпимо. К тому времени я повзрослел и не упал без сознания. Но все равно вытерпел приступ с трудом. Последующие разы, когда я слышал обидное прозвище, мучение было слабее, как отголосок первого, но, может, я просто привык к боли, и она казалась затихающей. 
– Был еще случай с попыткой избить вас в компании. Но ведь вы в тот раз никак не пострадали.
– Такер, я не рассказал вам все сразу. Мне были нужны сведения об участниках того вечера, подстрекателе расправы и девушке, из-за которой все произошло. А случилось тогда вот что. Один из вы-пивших парней действительно подговаривал дружков избить меня, но, когда компания вышла в коридор, там оказалась и знакомая, которую я защитил, она вдруг сказала всем: «врежьте ему хорошенько, чтобы не лез в чужие дела». Я не понял, почему она так поступила, но позднее узнал, что парочка просто поругалась при мне, и постороннее участие не требовалось. Когда девушка произнесла это, моя диковинная болезнь дала о себе знать, потому что я снова почувствовал гнусную несправедливость в свой адрес. Я испытал сильную резь в груди, как при сердечном приступе и опять повалился на пол. Парни вокруг испугались, что я умру, и сбежали, чтобы не отвечать. Дальше все было, как обычно. Мне помогли незнакомые люди, вызвали скорую. А от меня болезненно отрезали еще один кусочек. Пытка продолжилась.
Такер не ожидал такого поворота событий. Все сказанное Беном не очень стыковалось с привычными представлениями сыщика о том, для чего он ведет поиски о людях. Но сомневаться было глупо, иного объяснения просьбам слепого клиента, похоже, не существовало.
– Такер, признаюсь, что подобных приступов, называйте это как хотите, у меня не было даже в день смерти жены. Я вам не говорил, что она скончалась. Конечно, я сильно переживал и не представлял, как буду дальше жить без нее, но это были обычные волнения и чувства, которые испытывает любой человек в таких случаях. А вот пытка отрезанием, похоже, выпала только мне.
– Что говорили врачи о вашей болезни? Вы часто им рассказывали о пережитых приступах боли?
– Я рассказывал только о неожиданных резях или коликах в разных частях тела, не говоря о выявленных мной самим причинах их появления. Я боялся в том признаваться, иначе меня признали бы сумасшедшим.            
– Но стоило все-таки бы обратиться к психотерапевту…
– Искал, кто специализируется на таких случаях, но ничего похожего найти не удалось. Пытался сам принимать лекарства, но они не действовали. 
– Когда последний раз вы чувствовали такую боль?
– Полгода назад. Но Такер, простите, я не готов сейчас рассказывать, из-за чего снова терпел жуткую пытку. Я уже пожилой чело-век, и такие кромсания моей души становятся все невыносимее. Мне кажется, я умру в один из приступов.
– Бен, но ведь вы сейчас не так часто общаетесь с людьми, все больше находитесь дома, у вас есть помощница, она способна оградить вас от негатива, исходящего со стороны.
– Все так. Но вы взрослый человек, и знаете, как устроена жизнь. Сплошные неприятные сюрпризы, даже от людей, которые вроде ко мне неплохо относятся. Выхожу на улицу редко, и все равно оказываюсь порой в конфликтных ситуациях, которые приносят жуткие переживания. Куда от этого денешься.
Такер смотрел на Бена, как на другого человека. Все услышанное перевернуло к нему отношение, и это понятно, ведь не каждому выпадает в жизни столько несчастья. 
– Кстати, Такер, вы не рассказали, что нашли про парня, который увел у меня невесту.
Сыщик помнил о цели визита, но шокирующий поток признаний клиента словно оглушил Такера, вывел из состояния равновесия. Ему пришлось концентрироваться, снова прокручивать в голове заготовленные слова.
– Да, конечно. Все получилось и на этот раз.
Сыщик не стал приукрашивать картину, просто довел до сведения клиента, что лично общался с богатым мерзавцем, который увел невесту Эрику.   
– Амбиции у него зашкаливают. Неприятный осадок остался после разговора. Хвастался вниманием к нему женщин. Он много ездит по стране, играет на клавишных с оркестром. Семьи при таком образе жизни сейчас нет.   
Бен впервые ничего не сказал Такеру, вызвав его недоумение. Слепой сидел на стуле и о чем-то напряженно думал, не меняя позы. Было видно, что он даже чем-то расстроен, обескуражен. Поборов в себе первую неуловимую реакцию на добытую информацию от частного детектива, слепой спросил:
– Такер, вы уверены в своих данных?
– Абсолютно, все факты перепроверил, показания людей проанализировал, взвесил.
– Но тогда в ваших словах кроется гнусная неправда или ошибка, и она внушает мне недоверие к вам.
Такер насторожился, но не стал задавать Бену невыгодных ему вопросов. Сыщик ждал, чувствуя за собой грешок.
– Дело в том, что кое-какие сведения о том прохвосте доходили до меня. Старый знакомый сказал, что он давно уехал за границу, и даже неизвестно, где находится. Как вы могли общаться с ним лично?
Такер не знал, что ответить, но заставил себя быстро собраться с мыслями и поправился:
– Да, конечно, я получил от него ответ на сообщение в соцсети. Простите, ваш рассказ о болезни сбил меня с толку. Столько писем и встреч было.
– Но есть еще одна деталь, которую я не мог пропустить. Сэм, именно так зовут парня, не мог стать пианистом, потому что в молодости, когда мы еще пересекались, лишился одного пальца на руке. С такой травмой на клавишных не играют. Когда Эрика неожиданно отменила нашу свадьбу и назвала имя нового избранника, я страшно злился и не сдержался, сказав, что она предпочла мне жалкого «ка-леку», хотя он был вполне здоровым человеком. Что это, Такер?
Сыщик сидел на диване в полной растерянности, потому что не был готов к позорному разоблачению. Он не знал, что делать, что говорить в свое оправдание, но не торопился метать слова с извинениями, понимая, что этим ничего не добьешься. Такер молчал в ожидании новой атаки Бена.
– Мой план и расчет на вас не удались. Вы обманули меня, и теперь я не смогу довести до конца начатое…
Хозяин квартиры трагически опустил голову и побледнел.
– Бен, произошла досадная ошибка, я могу уточнить информацию, до этого момента была полная ясность с вашими просьбами…
И тут произошло непредсказуемое. Слепой схватился за грудь, мягко съехал со стула и беспомощно повалился на пол, пытаясь одной рукой закрыть лицо от возможного удара. Мужчина оказался лежащим на спине, его глаза, закрытые черными очками, были направлены в потолок. Такер не сразу понял, что нужно делать, но уже через секунду вскочил с дивана и метнулся на кухню.
– Вам нужно выпить воды, – прибежал сыщик обратно в гостиную с наполненной чашкой. Примите таблетки, скажите, что вы пьете, где они лежат?
Такер был напуган происходящим, но пытался оказать какую-то помощь лежащему на полу Бену.
– Такер, я не вынесу очередного приступа. Вы погубили меня, а я так верил вам…
Бен проговорил это вяло, скомканными губами.
– Моей вины здесь нет…
– Ваш обман – очередная пытка для меня. Вы отрезали от меня еще одну частичку тела. Страшно больно. Таблетки сразу не помогут. Вы чудовище,Такер…
Сыщик понял, что болезнь Бена снова проявила себя, и причиной для этого стала ложная информация о парне, который в молодости увел девушку клиента.
– Где таблетки, Бен?
– Я умираю, они не помогут, я слишком слаб…
Такер метался в растерянности. Кинулся делать пострадавшему искусственное дыхание, но тот мешал его рукам, стараясь перевернуться на бок.      
– Бессмысленно… Вы жалкий обманщик…
Такер подложил под голову Бена подушку, чтобы было удобнее лежать, но тот не благодарил, казалось, что он вообще не хочет никакой помощи от сыщика. Лицо больного было искажено, руки нервно тряслись мелкой рожью. 
– Это конец. Сил нет, – прошептал Бен, – Но вы не уйдете от ответа. Прошлое доконало меня благодаря вашей нечестности.
Такер хотел звонить в скорую, но слепой его остановил.
– Хочу уйти из жизни. У меня не получилось дать окончательное прощение обидчикам, чтобы успокоиться. Как вы могли, Такер…
После короткой паузы, пока Бен мучительно собирался с остатками сил, он снова заговорил.
– У меня были подозрения в отношении вас с самого начала, – Бен мучился, произнося слова, – конечно, я узнал ваш голос в трубке, когда вы позвонили мне якобы от лица придурка, выдумавшего глупую кличку. Я думал, что вам необходимо меня проверить, и промолчал…
Такер был шокирован тем, что Бен узнал его по телефону. Таких досадных проколов раньше сыщик не допускал и поэтому действовал уверенно.
– Вы наивный, Такер. Я ослеп, а мой слух благодаря этому обострился…   
Бен продолжал говорить, еле двигая губами, при этом его гаснущая речь превращалась в грозное обвинение, почти как на суде.
– Я оказался глупцом. Не сделал выводы в нужный момент, хотя все было очевидно. Слух никогда не подводил меня. Зачем вы прятались среди деревьев под домом?
Встреча с Беном обернулась для Такера сущим кошмаром, безжалостным суровым разоблачением и унижением. Частный детектив думал теперь не о том, как спасти умирающего клиента, а о том, как выкрутиться из позорной ситуации самому. Ведь его человеческое и профессиональное достоинство были уничтожены. Такер был рас-топтан обвинениями Бена, и в ответ хотел уничтожить клиента, лишь бы он навсегда закрыл рот.
– Вы выдумали информацию во всех случаях, с которыми работали? Если это можно назвать работой…
В этот момент Бен скорчился на полу от боли и застонал. 
– Такой пытки я еще не испытывал. Мне все труднее говорить. Вы мерзавец, Такер…
Частный детектив даже допустить не мог, что станет свидетелем смерти Бена. По телу слепого пробежали судороги, он попытался рукой ухватиться за что-то, как будто спасаясь, но эти попытки не имели смысла. Затем мужчина резко открыл рот, безнадежно хватая губами воздух, а через несколько секунд затих. Это был конец.
Такер был спасен, иначе не скажешь. Он не желал смерти Бену, но в сложившейся ситуации показания выжившего клиента на суде могли обернуться для частного детектива длительным сроком. А так все следы преступной халатности Такера оказались сами собой заметены толстым слоем случайных обстоятельств и непреднамеренных действий. Пока Бен был жив и с трудом произносил свою предсмертную обвинительную речь, Такер стоял словно под ледяным душем, как будто сам подвергался пытке. Но когда слепой наконец-то замолчал, тело сыщика по кусочкам начало отходить, снова привыкая к обволакивающему теплу дома, хозяина которого Такер уничтожил.
Частный детектив сам вызвал скорую и полицию. Ничего в квартире Бена не трогал, не искал, чтобы не вызвать лишних подозрений. Врачи констатировали смерть мужчины, копы после беглого осмотра тела ничего криминального не нашли. Один из прибывших оперативников знал сыщика по прошлой работе, поговорил с ним. Это вселило надежду в Такера, что он уйдет от уголовного преследования. Вскоре сыщик покинул квартиру клиента, тело Бена увезли. Но частному детективу еще предстояло общение со следователем.
На следующий день сыщику позвонил шеф полицейского отделения, который, собственно, и предложил ему заняться делом Бена, когда он еще был жив.
– Такер, что там произошло? Не думал, что так все закончится.
– Инфаркт, я подозреваю, но врачи лучше меня разберутся.
– Да, мне уже сообщили, сердце не выдержало. Бен был какой-то странный. Все чего-то мудрил, хотя слепой, переживаний ему мало было. Но ты не нервничай, твоей вины тут точно нет, это ясно.
Только Такер в подробностях знал, что именно случилось в квартире Бена, какие события и слова стали предшественниками его внезапной смерти. Но эти обстоятельства теперь никто не мог рас-крыть следователю, а если даже они и вырвались бы случайно нару-жу, то подверглись бы большому сомнению в плане достоверности и правдивости со стороны любого официального лица, причастного к ведению дела. Такер рассказал следователю об отношениях с Беном, потому что требовалось объяснить свое присутствие в квартире погибшего, но вины сыщика в скоропостижной смерти клиента, медкарта которого оказалась испещрена записями о болезнях, не было ни-какой. Об этом Такер знал прекрасно. После всего произошедшего он даже похвалил себя за то, что удержался и не поведал о мутной подоплеке работы с Беном своей жене. О странных заданиях слепого и его тайном желании вообще никто не знал.
Такер не привык долго и мучительно переживать явные неудачи в своей работе. Способность приглушать совесть, быть деревянным по любому поводу – полезная черта для копа, хоть и бывшего. Сыщик не раз видел, как смерть вдруг, в безобидных жизненных ситуациях находила человека, затягивая в свой кипящий водоворот, чтобы уже никогда не выпустить. И даже после увольнения Такер недалеко ушел от статуса штатной полицейской единицы, как рыба в воде чувствую-щего себя на месте происшествия, унесшего жизнь человека. Он знал, как действовать в такой ситуации, чтобы излишняя обеспокоенность случившемся не утянула его ко дну, и все сделал правильно. 
Такера никто ни в чем не обвинил, даже не заподозрил. Супруга Фолли отчасти была взволнована ситуацией с кончиной Бена, потому что муж последний, кто говорил с умершим с глазу на глаз в его квар-тире. Но Такер быстро успокоил свою половину, еще глубже упрятав в себе тайну выполнения заданий слепого клиента. При этом подлецом и мошенником он себя не считал, по его мнению, выполнить ка-призы Бена было невозможно.
В день похорон Бена Такер на сто процентов знал, что выйдет из воды сухим, и не боялся. Сыщик даже посетил траурную процедуру, оказавшуюся крайне малолюдной. Ни одного человека возле гроба Такер ни разу не видел. Он хотел быстро уйти, но вдруг кто-то тихо окликнул женщину, стоявшую неподалеку.
– Эрика, можно вас на минутку!
Такер поразился. Неужели это сбежавшая в молодости от Бена бывшая невеста? Он внимательно посмотрел на женщину. Возрастом подходит. Про внешность слепой говорил – красивая, так и есть, но с поправкой на прожитые годы. Такер решил хоть что-то узнать о ней.
Подошел уже после кремации к незнакомке, позвавшей на ми-нуту Эрику.         
– Извините, это бывшая невеста Бена?
Дама оценила строгим взглядом Такера, но, видимо, подумала, что в день похорон случайных людей возле гроба усопшего быть не может. 
– Да, а вы кто?
Такер назвался полицейским и сказал, что нужно кое что выяснить для полноты картины.   
– Это правда, что свадьба Бена распалась по ее вине?
– Кто вам такое сказал? Эрика готовилась к свадьбе, но что-то произошло с самим Беном. Она сильно расстроилась, когда будущий муж вдруг пропал из вида. Но давайте сегодня не будем об этом, уже много лет прошло.
Такер попрощался и с озабоченным видом поехал домой. Он не знал теперь, что думать о версии Бена по поводу разлуки с любимой девушкой. Его прошлое показалось сыщику сплошным наваждением, загадкой.
Дома Такера ждала жена.    
– Человека жалко, но за тебя рада. Работу наконец-то сменишь на более приятную.
Фолли начала жарить картошку с шампиньонами и луком.
– Подожди, через двадцать минут будет готово.
Такер ушел в гостиную и сел на стул перед окном. Лето закончилось. Но на улице по-прежнему были только зеленые краски, никакой печалящей желтизны, травмирующей оголенности веток. Пешеходы по-спортивному чертили прежние траектории в пестрых кроссовках. Голуби и воробьи резво вспархивали. Всюду движение, полноценная жизнь. Признаки падучей у осени еще даже не наметились.
Когда Фолли вошла в гостиную и предложила Такеру поужинать, он спросил жену:      
– Может, съездим отдохнуть на море? Мы за границей последний раз были четыре года назад.
– Не четыре, а целых шесть, – с добродушной улыбкой поправила Фолли.
Такер удивился, что ошибся – неужели так время летит?
– А помнишь, какое бунгало с внутренним зеленым двориком у нас было в Греции? Можно повторить!
– Это было не в Греции, а в Турции, и тебе там не очень понравилось.
Такер замолчал, видно уязвленный безнадежной неразберихой в своих впечатлениях. Забывать стал, память подводит – подумал сыщик, – для моей работы это не очень хорошо.