В поисках снега. Глава 6. Нисхождение

                Между мирами

Остромир коснулся ветви Мирового Древа коловрат в груди его закрутился движением времени и в круговороте жизни и смерти унес героя по бесконечным лабиринтам спиралей Мирового Древа в пространство между мирами.

У корней Древа разлилась широкая огненная река Смородина, преграждая путь дальше. Воды ее плескались, и брызги искрами лавы рассыпались кругом. Остромир подошел к реке, и она признала его, носителя печати Всеслава, огненные воды успокоились, улеглись огненные барашки, и течение превратилось в равномерный поток.

- Дела пытаешь, аль от дела лытаешь, добрый молодец? – вопрошала Смородина.
- Красна Смородина! – обратился Остромир с поклоном, - пропусти меня, добра молодца, в мир Нави, в Преисподнюю. Я ищу гармонии мира. Нужно восстановить равновесие природных стихий, ибо миру Яви угрожает беда.
- Что мне за дело до мира Яви?
- Погляди же, Смородина! Воды твои неспокойны, скоро корни Мирового Древа будут охвачены адским пламенем, нарушится связь миров и пошатнется Триединство, ибо пожар в Преисподней нарушил Мировую Гармонию.
- Я – стихия Огня, пожары – дети мои! Пройди по Калинову Мосту, если сможешь, добрый молодец!

Раскаленный мост явился пред Остромиром. Нельзя было ступить на него живому человеку, ибо проход в мир мертвых для живых закрыт. Но Остромир уже умер, когда Всеслав коснулся лапой его груди, умер в Мире Яви, чтобы переродиться воплотиться во всех мирах, ибо был Избран для великой миссии, словно у древнего героя сказаний и легенд, пылал в сердце Остромира Всеславец благодатью добра.
А потому прошел он, перерожденный, нетленно по Калинову мосту в загробный мир Нави, мир мертвецов и духов.

                Навь

- Что же ты натворил, негодный чертенок! – вопил Солидный Черт, пытаясь ухватить сыночка за крошечные рожки.
- Я не виноват, - кричал чертенок сквозь пламя, охватившее все вокруг, - оно само!
- Что значит само? Что тебе было сказано делать? – не унимался Солидный Черт.
- Следить за котлом.
- А ты что делал, чертёныш? – стучала копытами Чертова Мать, стряхивая, словно угли, кусочки загоравшейся шерсти.
- Я следил, - хныкал чертенок.
- За миром людей ты следил, паскудник! – ударила его огненным хвостом Чертова мать по самой нежной части рыльца ближе к ротику.
- Надеру я тебе рога, негодник! Дай только изловить! – дичал Солидный Черт, - говори, как было дело, а не то… - и он весомо выставил вперед роскошные крупные рога.
- Я… я… - сопливился пузырями чертенок, а огонь слизывал слезинки с его рыльца, - я только на полмига глянул в волшебное зеркало…
- Так я и думала! Хвостом чуяла беду! Не видать тебе больше этого зеркала как своих рогов!
- Да, - залился чертенок рыданиями, - оно лопнуло от огня…
- Черты бы побрал твое проклятое зеркало! Что случилось с котлом? –  вопила Чертова Мать.
- Пока я смотрел, как мальчишки играют в снежки, огонь почти погас, я добавил топлива. И все.
- Сколько же ты положил топлива, вредитель? – басисто гремел Солидный Черт.
- Я боялся, чтобы огонь не погас, - в ужасе пролепетал чертенок.
- Простофиля, идиот, чертово отродье! Ничего тебе, дураку, доверить нельзя, пустые твои рога! – ругался Солидный Черт, - Гореть нам всем теперь в аду!
- Девятый круг…? – в ужасе посмотрела на супруга Чертова Мать.
- Упаси нас Преисподняя от такой беды! Да покоится Люцифер с миром! – замахал хвостом Солидный Черт. - Да не будет нарушен сон его во веки веков!

***

Но пожар раскалил Преисподнюю почти добела, и самые крепкие льды в Триединстве, льды горького озера Коцит, что возникло из слез Люцифера, застывших от взмаха его крыльев, самые древние извечные льды начали таять, и Люцифер стал пробуждаться. Оковы льда, сдерживавшие его, ослабли, и он сумел раскрыть яркие, сияющие светом утренней звезды глаза. Коцит плавно отступал, Люцифер начал освобождать ало-черные крылья, чтобы подняться на небо и занять свое прежнее место! Восемь кругов пылающей Преисподней над ним не были помехой, только остатки льда сдерживали его порыв.

***

А черти суетливо бегали по Преисподней, тщетно пытаясь потушить огонь, что возник из расплескавшегося котла.
Остромир шествовал по кругам ада и Всеславец в груди его ярко пылал, поглощая адский огонь, что отступал перед ним. Изумленные черти в ужасе смотрели на героя – преображенного, но живого в мире мертвых – и не смели приблизиться к обладателю дара Всеслава, усмиряющего бушующее адское пламя.