Любительский спектакль. Продолжение

Заговор

Между тем, события прошедшей недели возбудили брожения в умах жильцов. Как это часто бывает, по дому поползли интриги и домыслы. Некоторые сочли себя обделенными ролью, другие решили, что лучше Петровича справятся с упрямой Мельпоменой на ее территории. Третьи просто любили рыться в чужом белье и настраивать всех против всех. Именно они доложили полковнику о готовящемся заговоре. Тот, как истинный военный, уверенно чувствовал себя в экстремальной обстановке, требующей жестких решений.

Петрович приказал срочно собрать худсовет, намереваясь держать речь. Повестка дня была короткой, но емкой:

Разброд и шатания как фактор нестабильности в искусстве.

О подготовке к спектаклю.

Разное.

Что такое «разное» полковник не знал. У них в части под этим подразумевался план будущих пьянок и пожертвования на это дело.

К семи часам вечера в квартиру алкаша Васяни, отныне именуемой «литературным салоном» потянулись люди. Каждый нес с собой табурет, поскольку, как вы помните, хозяин квартиры освободил ее от мебели. Невесть откуда прознавший о собрании МихНик приперся вместе со всеми, прихватив складной рыбацкий стульчик. Петрович, как руководитель, доставил в помещение графин и стол.

Желая снять напряжение, он назвал присутствующих «голуби мои сизокрылые», от чего у чувствительных старушек навернулись слезы. Покончив с любезностями, Петрович несколькими короткими фразами, из которых половина была нецензурной, описал суть происшедшего. Он укорил зачинщиков в посягательстве на святое искусство и пригрозил уйти с поста, если народ его не поддержит.

 Аудитория оживилась, ибо действо по драматичности обещало перерасти в спектакль одного актера. Приняв тишину как знак одобрения, Петрович предложил народу два сценария, не раскрывая подробностей сюжета.
Первый «Гоголевско-Петровичский» был встречен вялыми аплодисментами женской, романтично настроенной части публики. Второй, удачно названный «Ирония судьбы или здравия желаю!» встретил восторженный отклик у мужчин. Каждому из них не раз приходилось являться домой в пьяном виде, но никто не вкусил романтический вариант похмелья с появлением прекрасной незнакомки и отсутствием жены.

Окинув присутствующих внимательным взглядом, Петрович поставил вопрос на голосование. Голос хозяина квартиры было предложено считать за два, как человека, положившего на алтарь театра более других. Победила, как это часто бывает, мужская точка зрения. Женщины привычно смирились. Они находились в таком возрасте, что споры о первенстве казались неуместными. Старушки были заинтригованы, что же такого придумал полковник, чего не предусмотрел великий Рязанов.

Вопрос повестки «подготовка к спектаклю» уперся в кровать, а точнее в ее отсутствие. Этот предмет обстановки сыграл в фильме главную роль и Петрович настаивал на его наличии вместе с алкашом Васяней. После долгих прений было решено кинуть жребий.

 Счастливчиком оказалась тетя Глаша. Ей выпала почетная роль одолжить для премьеры свою раскладушку, поскольку любимая кровать была забрана заботливыми внуками в новую квартиру. Перенос раскладушки не представлял проблемы даже для тети Глаши.

Таким образом, основной реквизит был найден.
Народ обратил внимание режиссера на отсутствие елочки и прочих хозяйственных мелочей, таких как посуда, электробритва и душ. Полковник как поклонник спартанского стиля отверг претензии, заявив, что в спектакле главное – столкновение идей, характеров и судеб, а не банальность мещанской обстановки. Тем, кто был против, Петрович пригрозил перенести премьеру на их территорию. Народ подумал, проникся и согласился.

Раздавая тексты с ролями, полковник призвал к спокойствию, поскольку сценарий коренным образом отличался от оригинального. Лишь главные поворотные моменты остались нетронутыми. Остальные сцены были глубоко переработаны армейским гением.

Главный герой, прочитав текст, не удержался от смеха, за что был немедленно подвергнут критике и угрозе лишения роли. Главная героиня грустно покачала головой, накапала в стаканчик валерьянки и с упреком уставилась на режиссера. В далеком детстве он играла в школьном театре и даже подавала надежды. Поняв немой укор, Петрович успокоил старушку. Он заявил, что такова практика всех ремейков на знаменитые картины. Новые сценаристы не утруждают себя схожестью с оригиналом и несут дикую чушь.

 По мнению полковника, спектакль должен стать пробным камнем, оселком для отбивки будущего театрального действа, если угодно, испытательным полигоном. Поэтому главная задача скромна и понятна – сыграться и почувствовать локоть соседа.
Закончив с повесткой, Петрович гордо выпятил живот и заявил, что из личной пенсии намерен выделить энные средства на премирование лучших актеров.

Материальный стимул сработал как затвор винтовки, четко и без осечек. Народ радостно зашептался и Петрович мысленно задернул занавес.