Бизнес-план

Не молодая, но ещё привлекательная женщина устало смотрела на чемоданы, проплывающие мимо неё.
«Ну, и где мой…?» - тоскливо думала она, переступая с ноги на ногу.
После 5-часового перелёта ноги гудели, поясница ныла. Она медленно наклонилась и потёрла распухшие щиколотки. Русые с проседью волосы шторкой скользнули вниз, пряча лицо. Женщина прикрыла глаза и на несколько секунд замерла, чувствуя облегчение.
***
Ночной перелёт дался ей нелегко. Заранее забронировав место возле  иллюминатора, она рассчитывала прислониться к борту самолёта и вздремнуть. Опустив подлокотник и  пристегнув ремень, женщина закрыла глаза.
Вдруг что-то объёмное рухнуло в соседнее кресло, слегка задев её. Женщина недовольно посмотрела на возмутителя спокойствия. Полный мужчина, лет 47, с багровым лицом  и мокрыми от пота волосами пытался уместить своё тело между двумя подлокотниками.
- Что за кресла делают! - проворчал он. - Меня зовут Арнольд. Как к Вам обращаться?
«Никак не надо обращаться», - хотела сказать она, но вместо этого невнятно произнесла: «Елена».
Арнольд резко поднял вверх оба подлокотника и облегчённо выдохнул:
- Так-то будет лучше.
- Пассажиров просим пристегнуть ремни, поднять шторки иллюминаторов, привести спинки сидений в вертикальное положение, опустить подлокотники…, - прозвучал голос командира экипажа.
Елена попыталась вернуть свой подлокотник в правильное для взлёта положение, но Арнольд резко и громко взвизгнул:
- Да Вы что делаете?!! Вы же меня совсем придавили!
- Но мне тоже неудобно! - твёрдо ответила Елена. - Вы впечатали меня в борт самолёта да ещё сверху улеглись!
- Не сверху, а сбоку, - поправил её Арнольд.
- Не имеет значения! Вы же слышали: надо опустить подлокотники!
Молоденькая бортпроводница обратила на них внимание.
- Я могу Вам чем-нибудь помочь, - промурлыкала она, натянуто улыбаясь.
- Что за сидения в вашем самолёте?! - заорал Арнольд. - Вы видите: я не помещаюсь! А с подлокотниками я вообще задохнусь!
- Вы хотите пересесть? - вежливо поинтересовалась стюардесса. - Мы можем предложить Вам другое место, например, в салоне бизнес-класса… за доплату.
- Да идите вы со своей доплатой, - злобно прошипел Арнольд,  с усилием опустил подлокотники, закрыл глаза и через минуту громко захрапел. Его раскатистый рык не могли заглушить ни беруши, ни шум двигателя.  Весь полёт Елена не сомкнула глаз.
***
Пройдя паспортный контроль, она стояла у ленты багажа.
«Скорей бы получить чемодан», - мысленно подгоняла время, подслеповато рассматривая чужой багаж.
За последний год зрение резко ухудшилось. Очки для чтения давно поселились в её сумочке. Но к тому, что теперь на расстоянии пяти метров всё виделось нечётким и расплывчатым, она привыкнуть не могла и внутренне противилась необходимости приобрести очки ещё и для дали.
На ленте появилось тёмно-бордовое пятно. Елена сощурилась.
«Вроде мой», - подумала она и шагнула вперёд.
Огромный чемодан медленно приближался. Елена приготовилась, ухватилась за торчащую сбоку ручку и изо всех сил потянула на себя.  Тяжёлый чемодан с грохотом свалился с ленты. От усилий у женщины закружилась голова.
«Опять давление», - грустно подумала она, с трудом ставя чемодан на колёсики.
***
В радостном предвкушении Елена вошла в зону прилёта и огляделась по сторонам, но её никто не ждал.
Расстроенная женщина медленно прошла к выходу, встревоженно ища глазами знакомый силуэт. Достала из сумочки телефон. На экране светился значок пропущенного вызова и сообщение: «Извини, я опаздываю, таксист привёз к другому терминалу. Буду через 20 минут. Закажи себе что-нибудь в кафе. Я скоро».
Елена улыбнулась, внутри разлилось успокаивающее тепло.
 «Скоро!» - мысленно повторила она и направилась к ближайшей кофейне.  Заказав эспрессо, Елена присела на высокий стул.  Медленно потягивая горький напиток, она  скользила глазами по проходящим мимо мужчинам.
«Интересно, какой он сейчас? Повзрослел? Возмужал? Прошло целых 11 месяцев, как мы не виделись», - тоскливо думала женщина.
***
Они созванивались раз в неделю, но звонки лишь немного притупляли отчаянную тревогу и бесконечную тоску.  Елена ждала этой встречи больше всего на свете.  Она хотела увидеть его, обнять, почувствовать родное тепло.
- Елена Алексеевна! - услышала она приятный мужской голос.
Женщина обернулась, и лицо её засияло.
Перед ней стоял стройный, светловолосый мужчина в ярко-синей рубашке, зауженных брюках и белых кроссовках.
Елена вскочила со стула и порывисто прижалась к нему.
- Сашенька! Сынок! Как же я соскучилась по тебе!
Он нежно обнял мать и провёл рукой по её волосам.
- Седых стало больше, - вздохнул он и сильнее прижал мать к себе. - Какая же ты  худенькая, мама.
Елена вытерла слёзы, катящиеся по щекам, и счастливо улыбнулась:
- А ты повзрослел, совсем уже мужчина.
- Надо идти, мама. Такси ждёт.
Саша приподнял чемодан и тут же его опустил.
- Ого! Какой тяжёлый! Что там?
- Твои книги и конспекты, которые просил привезти из дома, и ещё подарки для тебя, сынок.
- Спасибо, мамулик, - ласково улыбнулся он.
***
Десять дней были концентрированным счастьем.
Саша познакомил мать с друзьями. Вместе они ездили в горы, катались на лошадях, плавали по озеру на маленьких лодочках, ходили  на иммерсионное шоу и концерты классической музыки...
Каждое утро Елена с материнской заботой готовила сыну завтраки. На обед они шли в ресторан национальной кухни. А вечером Саша запекал мясо с овощами, жарил батат с эноки, взбивал и замораживал клубничное мороженное на кокосовом молоке...
Каждый день Елена объедалась экзотическими фруктами и сладкими орехами. Саша ни в чём ей не отказывал.  Он купил матери духи из новой коллекции Кеnzо, белое летнее платье и лёгкие босоножки на тонких ремешках…
Елена была в восторге.
- Ты совсем уже взрослый и самостоятельный! - восхищалась она. - Аккуратный, красивый, подтянутый. Дома у тебя уютно и чисто, готовишь вкусно. А как у тебя с работой, сынок?
- Устаю сильно. Ты же знаешь, что в этом месяце я стал начальником отдела.
- Какой ты у меня молодец! Успешно продвигаешься в карьере! Может, ты уже собираешься жениться?
Саша смущенно улыбнулся.
- Пока не до этого, работы много. Отношения, конечно, есть, но ничего серьёзного.
- Ты счастлив, сынок?
- Да, у меня жизнь активно развивается!
- Я очень рада за тебя и сильно-сильно горжусь! - Елена поцеловала Сашу в гладко выбритую щёку. - Ты приехал в чужую страну, абсолютно один, без финансовой помощи и чьей-либо поддержки, сам нашёл работу, обустроил квартиру, окружил себя новыми друзьями…
 - Да, вот только времени не хватает на спорт и полноценную личную жизнь, - улыбнулся Саша.
- Ничего,  ты у меня целеустремленный. Проанализируешь ситуацию, составишь факт-карту, внесёшь изменения в планы, и всё у тебя получится, - улыбнулась Елена и погладила сына по мягким светлым волосам.
- А ты, мама, счастлива?
- Не буду скрывать, Саша: с твоим отъездом я часто плачу, тоскую по тебе. С возрастом здоровье стало ухудшаться: поясница болит, голова  кружится, с почкам не всё в порядке, опять же давление повышенное, левый глаз почти не видит, суставы ноют…  Да что говорить об этом, сам понимаешь - возраст. Думаю, уйти на пенсию. У нас ведь пенсия не по возрасту, а по выслуге лет. Саша, ты ведь не оставишь меня,  поможешь, поддержишь материально?
- Что это значит, мама? Ты хочешь тянуть с меня деньги?
- Я была бы рада небольшой сумме ежемесячно, сынок. Пенсии хватит лишь на оплату коммуналки. А ведь надо ещё питаться, покупать лекарства…
- Ну, конечно.  Потом сумма начнёт расти, будут нужны деньги на какие-нибудь экстренные  операции или ещё на что-нибудь. Ты разочаровала меня, мама! Я всегда считал тебя сильной женщиной, а ты хочешь сесть мне на шею. Ты ещё молодая и здоровая, значит, можешь работать и обеспечивать себя сама. За оставшиеся полгода  мне надо собрать не малую сумму для получения Вида на жительство, иначе меня депортируют из страны. У меня нет медицинской страховки: если со здоровьем будут проблемы, то бесплатно меня лечить никто не будет. Надо оплачивать съёмное жильё.  Опять же - мне что-то надо есть и покупать одежду. Я надеюсь, что ты пока сама о себе позаботишься. Конечно, если тебе станет совсем плохо, то мне придётся взять для тебя кредит. А сейчас лишних денег нет.
- Понимаю, сынок. Извини.
Глаза Елены наполнились слезами. Она не верила, что это говорит её единственный,  горячо любимый сын, которому отдавала всё, что было у неё: любовь, время, деньги, жизнь…
В голове Елены всплывали картины прошлого. Вот она ест пустые щи на воде, зато у Саши на тарелочке лежит нежная сочная говядина. Саше надо, он же маленький, а она обойдётся.
Поздний вечер. Елена сильно устала после работы. Маленький Саша соскучился по маме, он хочет общения, он хочет, чтобы мама с ним поиграла. Елена откладывает все дела и уделяет время сыну. Им хорошо вдвоём, они играют, шутят, смеются.
Всем, что было у неё, она привыкла  делиться с Сашей.  Она во всём поддерживала его, ни в чём не отказывала. Она чувствовала себя счастливой рядом с ним, с единственным родным человеком.
***
- Ты сильно изменился Саша. Не боишься, что останешься совсем один?
- В целом, уже не боюсь.
- Рада, что ты самостоятельный.  Но я всё ещё твой единственный родной человек, я твоя мама. Ты сказал, что хотел бы, чтобы я тебя не отвлекала, не мешала, не беспокоила …
Неужели ты настолько циничный и прагматичный, что общение со мной так сильно отвлекает тебя от твоих планов? Ты словно робот, который выполняет определённую программу. Я мешаю тебе?
- Да, ты отвлекаешь меня. Чтобы снова погрузиться в задачу, надо потратить 21 минуту новых бессмысленных усилий.
- Ты сказал, что тебя тяготят мои приезды. Два раза в год приезжать не надо, для тебя это обременительно. Один раз в год на 10 дней - это тоже много, достаточно 7 дней в год.  Ты сказал, что лучше бы ты «посидел поработал», чем проводить время со мной.  А я весь год жду нашу встречу, как самое большое счастье!
- Ну, что ж поделать? С твоим приездом я трачу много сил, времени и средств. Я хочу, чтобы тебе, мама, было комфортно. Для этого нужны деньги. К твоему приезду я беру отпуск, но при этом не отдыхаю, а развлекаю тебя. Я год коплю средства, чтобы покупать тебе всё, что ты захочешь. Я трачу время отпуска на ерунду вместо того, чтобы проанализировать свою жизнь, скорректировать дальнейшие планы.
- Ты сказал мне составить свой финансовый план по расходам-доходам на 25 лет или «сколько я там собираюсь жить».  Разве это возможно, ведь нестабильны цены, политическая обстановка, а, может, … я умру через 5 лет.
-  А ты можешь гарантировать, что умрёшь через 5 лет? В этом случае я смогу  выплачивать тебе по 10 тысяч рублей ежемесячно.
- В таком случае, мой финансовый план приблизительно такой: около 5 лет ты меня кормишь, а потом продаём нашу квартиру и едем в Японию. Ты же знаешь о старинном японском обычае «убасутэ», перевод: «отказ от старухи». Занесёшь меня на гору Камурикеяма и оставишь там умирать голодной смертью. Вот только тяжело тебе будет: нести-то придётся 4 дня, причём исключительно самому. Неужели ты думаешь, что для меня моё благополучие важнее, чем твоё?
- Не говори глупости, мама. Какая Камурикеяма? Я буду заботиться о тебе так же, как ты заботилась о своих родителях.
- Так ты считаешь, что мои родители относились ко мне так же трепетно, как я к тебе, так же заботились обо мне, оберегали мой покой, так же помогали во всём, разделяли мои желания, страхи, любовь? Ты ведь знаешь, в каких условиях росла я. Сколько напряжения, ужаса, грязи, непонимания было в моей жизни до 21 года, пока просто не сбежала из дома! Я сделала всё, чтобы ты, в отличие от меня, рос в заботе и любви.
- Хорошо, посчитай, сколько средств ты затратила на меня от 0 до 25 лет. Я буду постепенно выплачивать тебе эту сумму.
- Это сделать не сложно: вбей в поисковик. Там пишут от 7 до 20 млн. руб. А во сколько рублей ты оценишь 8-часовые роды.  Когда моё тело разрывалось пополам, а кости таза трещали, я теряла сознание от боли. Этот жуткий страх за тебя, сынок,- здоров ли ты? Многочисленные ночи без сна, когда ты болел - лучше бы сама переболела, чем мой сынуля. А специальное питание без комочков, вручную протирала тебе через сито, чтобы у тебя было полноценное питание в соответствии с возрастом. Помощь в учёбе до 11 класса.  Желание радовать тебя всегда и во всём. Материнская ласка, забота, любовь…?
- Ты перегибаешь, мама. Я не просил меня рожать. Это был твой выбор.
- Помнишь, как перед отъездом ты сидел в углу моей комнаты и плакал. Ты сказал, что любишь меня и боишься, что когда вернёшься домой, я буду совсем старенькая. Что с тобой стало, сынок? Где я ошиблась, если воспитала столь циничного человека? Я всего лишь хотела услышать от тебя, что ты по-прежнему любишь меня, что не оставишь, всегда поможешь и поддержишь, ведь я твой единственный близкий человек, твоя мама.
- Ну, значит, ты не смогла правильно донести свою мысль, а сейчас всё передёргиваешь. Разве не денег ты просила? Я всё тебе сказал.
***
Елена вернулась домой. Прошло три недели, но она всё ещё думала о последнем разговоре  с сыном. Было обидно.  Слёзы сами собой выкатывались из глаз и днём, и ночью. Внутри росла пустота и чувство, что она потеряла что-то очень ценное, близкое,  родное... Елена знала, что нельзя делать вид, что ничего не произошло. Она жалела, что не сказала об этом сразу.
Елена всегда была уверена, что с сыном у неё самые близкие, самые душевные отношения, что они понимают и любят друг друга. Ей казалось, что она хорошая мать. С  самого рождения она нежно заботилась о сыне, берегла его, лечила, учила, развлекала, кормила, воспитывала, одевала…
 Она вспомнила, как гуляла с маленьким Сашей по цветущему лугу; как учила его плавать в прохладной речке Северке; как они строили башню из кубиков, сидя на полу; как после садика обходили  все детские площадки, пока доходили до дома; как каждый вечер читали книги перед сном; как стояли на балконе и смотрели на грозу; как пекли оладушки при свечах, когда отключали электричество; как путешествовали; как каждый вечер пили чай в полумраке комнаты и делились мыслями, планами, искали поддержку друг у друга...
***
Елена чувствовала себя брошенной, никому не нужной.
«Зачем я живу?» - всё чаще думала она.
По ночам Елена просыпалась и плакала. Она стала истеричной и раздражительной.
Нервная система истощилась. Стало очевидно, что без  помощи специалиста уже не обойтись.
Психиатр сделал своё заключение: депрессивный эпизод на почве переезда сына в другую страну. Он выписал Елене антидепрессанты и рекомендовал посещать групповые психотерапевтические занятия.
***
Саша долго не отвечал на звонок.
Наконец, Елена услышала в трубке голос сына:
-Да, мама.
- Сынок, я всё поняла. Ты решил, что я требую немедленно взять меня на полное содержание и испугался. Мне кажется, я думала о тебе, как о сберкнижке, рассчитывая вернуть всё, что вложила. Сам  ты только-только начинаешь укреплять свои позиции. Я не должна тебе мешать, раз не могу ни чем помочь. Я не должна быть крабом, который прицепился и не даёт выбраться тебе из ведра*. Прости за мою просьбу. Конечно, ты прав. Живи, развивайся, люби.  Главное, береги себя, сынок, и постарайся быть счастливым.  А я люблю тебя и буду любить всегда - это простой материнский инстинкт.
- Я рад, что ты всё поняла, мама. Ты знаешь, что я тебя никогда не брошу. И в трудную минуту ты можешь рассчитывать на меня. Я тоже люблю тебя.  Пришли мне на следующей неделе свой бизнес-план для корректировки, хотя бы лет на 5, которые тебе предстоит прожить самостоятельно.
- Хорошо, сынок. Постараюсь прожить. В крайнем случае, на Камурикеяму доковыляю сама…




*«Теория крабов»: если несколько крабов посадить в ведро и один из них начнёт выбираться, его соседи будут цепляться за него и тащить вниз. В итоге всех сварят.