Ёлки-палки!

Гневное восклицание, когда всё идёт наперекосяк. Используется наравне с «Блин!» и «Чёрт побери!»


Никогда мне не доводилось по-настоящему отпраздновать Новый год. Моя родная семья была слишком бедна для этого, а в приюте и на улице об этом и речи не шло. А когда у меня самой появились небольшие деньги и скромное жильё, меня уже это не особо интересовало. Только моя вторая мама, которая растила меня с 5 до 10 лет, никогда не пропускала этот праздник. Каждый год, 31 декабря она доставала с чердака знатно потрёпанную жизнью пластмассовую ёлочку, не больше 30 см в высоту, а я вырезала из бумаги гирлянду. Большего мы позволить себе не могли, но это и не требовалось. Несмотря на все трудности, время проведённое с моей приёмной матушкой было самым счастливым за всю мою жизнь.
Поэтому, когда я стала жить у своей подруги Шарлотты Перо, то для меня стало неожиданностью, когда та стала на пару с нашим дворецким Васей готовиться к празднованию Нового года.
Разумеется, дело было в разнице нашего воспитания. Шарлотта родилась дочерью богатого предпринимателя, владевшего крупной сетью фабрик производства хлеба и прочей выпечки. Да и в целом семья её была голубых кровей. Один из предков Шарлотты являлся одним из трёх основателей Небыляндии! С самого рожденья она была окружена роскошью, так что пышное празднование Нового года, дня рожденья и прочих праздников было для неё неотъемлемой частью жизни, в то время как я была в ужасе от одного вида ёлки, достающей аж до потолка, а об остальных украшениях и праздничном меню даже говорить не стану. В целом мышление Шарлотты сильно отличалось от остальных людей. Например, меня она просто так, из прихоти, подобрала с улицы, как бездомного котёнка.
А я, всю свою осознанную жизнь, в ночь с 31 декабря на 1 января была заинтересована больше в поиске хлеба, чтобы не помереть с голоду, чем в ожидании новогоднего чуда и подарков от Деда Мороза. Впрочем, ничего из этого мне не доставалось.
Я была знакома с Шарлоттой всего пол года, так что во всём искала подвох и ожидала, что меня чуть что выкинут за шкирку так же легко, как когда-то взяли.

Атмосфера была праздничная. Шарлотта с Васей старательно украшали дом, что было довольно непросто, учитывая его размеры: я банально не могла дойти из своей комнаты до столовой, непременно доходила не до той, а то и не до столовой вовсе, а до библиотеки, бассейна или химической лаборатории. Так что Шарлотте каждый раз приходилось меня искать и приводить куда надо. Надо сказать, что в этом доме ещё умеют ориентироваться Вася и сумасшедшая гадалка, поселившаяся в семейном поместье Перо без чьего-либо разрешения, но никто из них не занимался отлавливанием меня в обширном здании столь же усердно, как это делала Шарлотта. Порой мне казалось, что и она уже на пределе, и я с ужасом ждала, когда хозяйка дома скажет мне собирать вещички и проваливать. А то и вовсе, скажет уйти в том, в чём была.
Накануне того Нового года даже старушка-гадалка внесла свой вклад в подготовку. Она развесила по всему дому сушёные головы индейцев, засунула мне в шкаф костюм ёлки и обустроила в углу наиболее часто используемой гостевой комнаты столик для гадания.
Шарлотта спросила у неё, буду ли я загоняться в следующем году. Старушка ответила, что да, только по другому поводу. Вася спросил у гадалки, будет ли у него отпуск. Она сказала, что сразу же после того, как найдутся преступники, неспособные отличить человека от дерева. Я спросила, настанет ли светлая полоса в моей жизни. Бабулька сообщила, что она уже успела наступить, просто я не заметила. Сумасшедшая бабка, что с неё возьмёшь! Я годами, широко распахнув глаза, выискивала эту светлую полосу, но за всё это время не углядела ни проблеска, ни лучика в этом гнилом мире! Больше вопросов о будущем нашей гадалке никто не задавал.

Когда до Нового года оставались какие-то жалкие 11 часов, весь дом был украшен, а огромная пышная ёлка посреди гостиной была поставлена и обвешана наикрасивейшими игрушками и гирляндами, которые я никогда не увижу, когда меня выгонят, на пороге поместья Шарлотты появилась молодая пара. Они представились как Филимон Ёлкин и Верна Снежкина и сообщили, что пришли в надежде, что мы раскроем преступление, за которое отказалась браться полиция. Было заметно, что совсем недавно они, совершенно не подозревая о грядущих несчастьях, радовались жизни и готовились к скорому празднику. Девушка была наряжена в белоснежное многослойное платье, в её ушах были серёжки, а светлые волосы были уложены в косу со вплетённой красной лентой. На парне же, под стать фамилии, был надет костюм ёлки. Однако, красивые когда-то наряды сейчас были заляпаны и растрёпаны, а на лицах наших посетителей не осталось и толики радости. Было видно, что им пришлось много бегать по городу в таком виде. Мне в голову невольно закралась мысль о том, что я буду выглядеть также, когда Шарлотта решит закончить весь этот фарс, и я снова окажусь на улице.
Надо сказать, что никакой детективной конторы или чего-то подобного у нас тогда не было. Просто после того, как я переехала к Шарлотте, она начала таскать меня на различные места преступлений и побуждала расследовать их. Я, в свою очередь, боясь попасть в немилость, делала всё то, что она просила и носилась по всюду за этими преступниками, хотя самой мне это было не интересно от слова совсем. И хоть полиция была против этого, она не могла ничего поделать, так как, в связи со знатной родословной у семейства Перо было много денег и связей, а на нашем маленьком островке это имеет очень большой вес. Впрочем, через какое-то время люди начали сами приходить к нам, с просьбой раскрыть то или иное дело. Филимону Ёлкину и Верне Снежкиной наши услуги посоветовала троюродная внучатая племянница по материнской линии нашей соседки, нередко видевшей, как из наших дверей выходят довольные клиенты.
Когда Вася проводил наших посетителей в дом, посадил на большой красный диван в малой гостиной и отпоил горячим чаем с клубничным сиропом, мы с Шарлоттой, наконец, смогли узнать, с какой целью к нам пожаловали эти молодые люди.
— Это такой ужас! Такой кошмар! — восклицала, обливаясь слезами, Верна, сжимая Филимона в объятьях.
— Мы очень рады, что вы согласились нас выслушать, — тихо сказал Ёлкин, с искренней благодарностью в голосе.
— Когда полиция сказала, что наше дело — полнейшая ерунда, я чуть с ума не сошла! — продолжала Снежкина.
— Погодите, погодите! — остановила их я. — Может, сначала, расскажете, что у вас произошло?
— Мы с Верной собрались праздновать Новый год, только вдвоём…
— Но случилось ужасное!
— Но сегодня, когда мы вошли в гостиную, то увидели, что…
— Ёлка пропала! Ёлку украли!
— А через пару часов нам пришло вот это письмо, — закончил Филимон, протягивая мне конверт. Я про себя удивилась, что кто-то в наше время ещё пользуется бумажной почтой.
Я достала записку из конверта и прочла следующее:
«Кое-кто, кто вам очень дорог, у нас.
Если вы хотите увидеть вашу Ёлку живой и невредимой, приходите завтра За-гаражи в полночь с 20 тысячами долларов.»
— Мы на той же улице живём, — пояснил Филимон.
За-гаражи — так назывался соседний переулок в нашем городе. Он шёл сразу после Наголовудвинутово — улицы, на которой располагался особняк Шарлотты.
— Серьёзную цену за ёлку они с вас содрать собрались, — сказала, в конце концов, я. — Вы такую в жизнь им отдать не сможете.
Я до недавних пор о таких деньгах и думать не смела. Да и скоро, думаю, о такой роскоши мне снова останется лишь мечтать.
— Могли, — вдруг сказал Филимон. — До недавних пор, при большом желании, мы могли заплатить такую сумму.
«Буржуи,» — подумалось мне. Везёт же людям родиться богачами: еда 3 раза в день, роскошный дом, в котором даже больше двух комнат, душ нормальный и ещё излишек остаётся! Мне для такого пришлось пригреться под боком миллиардерши, и то, я уже частенько замечаю на себе её раздражённые взгляды: небось, думает о том, что я ей уже надоела!
— И что же изменилось? — поинтересовалась я.
После этого вопроса наши гости замялись и ничего не ответили.
Я подняла голову на наших новых клиентов. Верна, всё ещё со слезами на глазах, сжалась в комочек, а Филимон успокаивающе поглаживал её по плечу.
— И что вы сделали, когда получили письмо? — просила я.
— Разумеется, пошли в полицию, — ответил Ёлкин.
— Но нам сказали, это, вероятно, шутка или баловство соседских детей! Ведь не мог же кто-то на полном серьёзе попросить 20 тысяч долларов за ёлку! — возмущённо воскликнула Снежкина. — И кражу они начнут расследовать только через неделю!
— Всё не так уж плохо. Полиция возьмётся за ваше дело, как только освободится. Так что вам мешает быстро съездить и купить или срубить новую ёлку, а не надеяться успеть вернуть старую? Что такого ценного в этой ёлке? — поинтересовалась я.
Наши посетители молча похлопали глазами и переглянулись.
— Я могу сказать, — подала голос Верна. Она говорила с некоторой неловкостью. — Но только… Можно мы сначала выйдем, ладно? Я отвечу вам в другой комнате.
И под непонимающим взглядом Ёлкина, я и Снежкина прошли в соседнюю комнату.

Я не пыталась завести свою собеседницу в какую-то определённую комнату, ведь на это бы ушло часов пять, так что мы зашли в соседнюю комнату. Это оказался домашний кинотеатр. «Подходит,» — подумала я.
— Так что ты хотела сказать? — спросила я, развернувшись к Верне.
— Дело в том, что я спрятала в новогоднем шарике подарок Филимону на Новый год, — смущаясь, поведала мне девушка. — Я достала несколько очень редких монет для его коллекции, а вместе с ёлкой украли и их! Я при всём желании не смогу достать столь же ценный подарок за такое короткое время! Да и деньги, получается, потрачены впустую…
— А сколько стоили эти монеты?
— 5 тысяч долларов.
Действительно буржуи. Мне бы так деньгами раскидываться.

Когда мы с Верной вернулись, несколько минут в комнате ещё царила тишина. Я внутренне переваривала, что такая большая сумма может быть потрачена на всего лишь новогодний подарок. Я уже собиралась перейти к следующему вопросу, когда вдруг Филимон тоже подал голос:
— Если мы отойдём в другую комнату, я вам тоже могу кое-что рассказать о ценности этой ёлки.

— Что же ты хотел мне сказать? — спросила я, когда мы с Филимоном удалились в помещение с восковыми скульптурами. Найти ту комнату с кинотеатром я так и не смогла.
— В Новый год я собирался сделать Верне предложение. Я долго копил на то кольцо с бриллиантом и спрятал его в новогоднем шаре на ёлке. А теперь ёлку украли! Теперь вы понимаете моё положение?!
— И сколько стоило то кольцо?
— 15 тысяч долларов.
Действительно буржуи, блин! Вот им, может, стоило бы поесть огрызков с помойки, чтобы начать ценить деньги!

Потом я спрашивала наших клиентов о чём-то ещё, но уже не помню, о чём именно: я никак не могла перестать думать о 20 тысячах долларов, потраченных на новогодние подарки.

— Что-ж, мы берём ваше дело, — сообщила я сидящим в нашей гостиной Верне и Филимону. Я старалась скрыть в своём голосе отвращение к этим транжирам. — Не беспокойтесь: мы найдём вашу ёлку до Нового года!
Если честно, не сказать, что я бралась за это дело ради денег, их мы со своих клиентов не брали за ненадобностью: у Шарлотты и так всё есть. И не то чтобы эта работа вызывала у меня азарт или чувство справедливости. Просто, как я успела заметить, принявшую меня к себе Шарлотту интересовало раскрытие преступлений. Она постоянно тащила меня к трупам, местам покушений, краж и ограблений, приговаривая: «Посмотри, Виолетта, посмотри! Что ты думаешь по этому поводу?» Поэтому, со временем, я сама начала браться за все дела что нам попадались, чтобы развлечь её. Всё-таки, раз меня приняли, то я должна приносить какую-никакую пользу. Особенно сейчас, когда я чувствовала, что раздражение моей покровительницы стремительно растёт, мне срочно нужно было вернуть её расположение. И самым лучшим и проверенным способом, который я знала, являлось развлечение Шарлотты расследованием преступления.
Мы договорились о встрече через пару часов в доме наших клиентов, после чего Ёлкин и Снежкина ушли.

Когда Вася проводил наших гостей за дверь, Шарлотта с неожиданно серьёзным видом посмотрела на меня.
— Виолетта, — сказала она. — Тебе обязательно встречать Новый год в этом костюме? Он не очень тебе идёт. У нас в гардеробной есть куча новогодней одежды. Почему бы тебе не выбрать что-то оттуда?
Я была крайне удивлена этим словам. Ранее Шарлотта провела всё утро, во всех красках расписывая мне, как же мило я смотрюсь в этом костюме ёлки. А теперь, ни с того, ни с сего, она говорит, что он мне не идёт! Это было крайне подозрительно. Неужели, уровень симпатии Шарлотты падает настолько быстро, что за пару часов я разонравилась ей до такой степени, что один мой внешний вид вызывает у неё отвращение? Я бы серьёзно задумалась над этим, если бы у меня не было более важных дел.
Я направилась в сторону (как мне казалось) своей комнаты, за своими верными лупой и перчатками, без которых я и шагу не ступала на места преступлений. Нам нужно было поскорее отправиться в дом Ёлкина и Снежкиной, чтобы успеть найти их ёлку до Нового года.
А о просьбе Шарлотты я благополучно забыла.

Общее время сборов и поездки до улицы За-гаражи, где располагался дом наших клиентов, составляло примерно полтора часа. Хотя, 1 час и 15 минут этого времени я пыталась дойти до своей комнаты. И хоть я изо всех сил старалась справиться как можно скорее, Шарлотте, в результате, всё равно пришлось помогать мне и буквально водить за ручку туда, куда мне было надо. Хоть она и делала это добровольно, я чувствовала, что она была раздражена моей беспомощностью и задержкой. И когда мы с Шарлоттой, наконец, вышли из лимузина, нас уже ждали.
Однако, когда мы приблизились к Снежкиной и Ёлкину, к нам подошёл ещё один человек.
— Я слышал о вашем горе, — заявил мужчина лет сорока. Он был толстым и сутулым, явно ведущим сидячий образ жизни. — Это ужасно, и я очень вам сочу…
Он осёкся, когда посмотрел на Филимона.
— Неужели вы знаете о том, что у нас украли ёлку и требуют выкуп?! — воскликнула Верна, в очередной раз пускаясь в слёзы. — Это сущий кошмар, не правда ли?!
От слов девушки мужчина побледнел и поспешно ретировался.
— Кто это был? — поинтересовалась я.
— Это Артур Недоразумев, наш сосед, — пояснил Ёлкин. — Мы с ним не особо общаемся, но слухи, вероятно, должны были настигнуть его в первую очередь. Интересно, кто успел их распустить?
Я этим вопросом задаюсь всю сознательную жизнь. В детдоме все почему-то знали мою историю и кем были мои родители, о которых не до конца знала я сама. И на улицах все говорили: «Это же та дурнушка без родителей!» И когда Шарлотта меня выбросит, все будут рассказывать истории о девушке из бедной семьи, у которой никогда не было шансов на хорошую жизнь, но решившей вырваться в люди подлизавшись к знатной даме и, в результате, поплатившейся за свою наглость.
— Да конечно же это был его друг Толстов! — воскликнула Снежкина. — Они же постоянно встречаются и таинственно что-то обсуждают! А этот Толстов ещё такой проныра, вечно всё обо всех хочет выяснить, а как выяснит, так раструбит на всю округу, что каждая собака будет знать! Понятия не имею, как он узнал про ёлку, но уверена: это в его силах!

Мы прошли в дом Ёлкина (квартира принадлежала именно ему), и я приступила к осмотру помещения. Особое внимание я уделила гостиной — ведь именно там пропала та злополучная ёлка.
Долго искать не пришлось — у входной двери я обнаружила окурок сигары.
— А вот и первая улика! — радостно воскликнула я. — Окурок сигары! Он поможет нам выйти на след похитителей!
— Эм, прошу прощения, — тихо сказал Филимон. — Но как окурок нам что-то укажет?
— Ты что, совсем детективов не читал?! — Шарлотта, с восхищённым видом слегка толкнула его в бок. — Для сыщиков пыль, щепки, окурки и прочий мусор — святое! Они обожают на них пялиться и рассказывать, как же сильно это поможет расследованию!
— А ещё это сужает круг поисков, — обиженная таким описанием моих действий, буркнула я. — Теперь мы знаем, что таинственный похититель курит сигары.
— То есть, мы соберём всех курящих людей с острова и будем среди них искать преступника? — с интересом спросил Филимон.
— Эм, не так кардинально…
— Я знаю! Знаю! — радостно воскликнула Верна. — Мой папа курит сигары! Неужели он похитил нашу ёлку?
Я решила поискать другие улики.
Подойдя ближе к ёлке, я обнаружила, что моя нога наступила на что-то маленькое и плоское. Посмотрев вниз, я обнаружила, что на полу лежала банковская карта.
— Это не моё, — сказал Филимон, когда я протянула ему найденную вещицу.
— И не моё, — сообщила Верна.
— Значит, её обронил похититель! — с горящими глазами воскликнула Шарлотта.
— Так давайте воспользуемся ей по назначению! — радостно подхватила Снежкина. — И заплатим выкуп деньгами похитителей!
— Это отличная идея! — воскликнул Ёлкин. — Но как мы сделаем это без пин кода?
— Облом, — расстроенно сказала его девушка.
Я пошла осматриваться дальше.
И вскоре, в ванной я нашла паспорт! Обрадовавшись, что нашла паспорт преступника, я открыла его и прочитала:
«Филимон Ёлкин»
А неподалёку лежал такой же его возлюбленной.
— Серьёзно, зачем вы храните паспорта В ВАННОЙ?! — гневно вопрошала я своих клиентов.
— Ну, нам просто так удобно… — неловко чеша подбородок, ответил Филимон.
На этом я решила закончить осмотр места преступления.

Обратно до дома мы решили пройтись пешком. Точнее, Шарлотте взбрело в голову, что будет очень классно обсуждать дела по дороге и напрочь отказалась снова вызывать свой лимузин, чтобы «продлить удовольствие». А я тогда была не настолько смелой, чтобы открыто перечить ей. К тому же, я чувствовала её скрытую злость на мою медлительность и не хотела разогревать конфликт. Ёлкин и Снежкина отправились с нами, так как, по их словам, дома им было делать нечего, а сидеть на месте после случившегося они никак не могли.
Однако, мирно шли мы не долго. Вскоре сзади послышались какие-то подозрительные шорохи и приближающиеся звуки шагов. Однако, отреагировать я не успела, так как почувствовала резкую боль в голове и отключилась.

Очнулась я в своей комнате. Почти сразу же я обнаружила, что надо мной нависли три фигуры. Ими были Шарлотта, Верна и Филимон. Все они смотрели на меня встревоженно.
— Ты очнулась! — радостно воскликнула Снежкина, и слёзы, в который раз за этот сумасшедший день, брызнули из её глаз.
— Что произошло? — спросила я, сев на кровати и рассеянно осматриваясь по сторонам.
— Тебя похитили, — преспокойным голосом сообщила Шарлотта.
— В смысле? — для точности я ещё раз осмотрела интерьер вокруг себя. Всё было как обычно: кровать из слоновой кости, такие же стол и стул, отделанная золотом дверь. И шкаф из слоновой кости, одежда в котором покрылась пылью из-за того, что я не решалась одевать то, что Шарлотта подсовывала мне, так как боялась, что если я попорчу те дорогие наряды, мне сильно попадёт… Только три кресла, на которых сидели Ёлкин, Снежкина и младшая представительница рода Перо, явно были принесены из других комнат. — Я точно в своей комнате, у нас дома!
— Так мы тебя уже спасли, — сказал Филимон. — Точнее, когда тот человек в чёрном утащил тебя, твоя подруга вдруг развернулась и пошла в полицию, сообщать твоё местоположение.
— В смысле моё местоположение? — промолвила сбитая с толку я. — Меня же похитили!
— Оказалось, — теперь уже говорила Верна. — Что она к тому моменту уже знала преступников поимённо и точное местонахождение их логова. Хотя, я совершенно не ожидала, что одним из негодяев окажется наш сосед, Артур Недоразумев!
— Тот самый Артур Недоразумев?! — удивлённо воскликнула я.
— Сказать по правде, я подозревала подобное с самого начала, а позже мои догадки подтвердились, — поморщившись, сказала Шарлотта. Заметив наши недоумённые взгляды, она добавила: — Пожалуй, мне следует рассказать всё по порядку.
Шарлотта встала со своего кресла, прошла в середину комнаты, обернулась к нам и начала свой монолог:
— Я начала подозревать неладное, как только увидела письмо, с требованием о выкупе, — заявила она. — Формулировка «Кое-кто, кто вам очень дорог» явно подразумевает человека, а не неодушевлённый предмет. Следовательно, ёлка не была целью похищения. А так как Филимон носит фамилию «Ёлкин», да и пришёл к нам в костюме ёлки, скорее всего, речь в письме шла именно о нём. С изначальным замыслом преступления понятно, но кто всё это спланировал? Сразу бросается в глаза…
— Это тебе бросается, — обиженно пробурчала себе под нос я.
Шарлотта была гением, и именно поэтому такая простушка как я не могла долго её развлекать.
— Что буквы смазаны. Стало быть, тот, кто писал это левша. Так же, довольно занимательно, что писавший о выкупе знает, каково финансовое положение Ёлкина и Снежкиной. Значит, это кто-то достаточно близкий к семье.
Шарлотта замолкла на несколько секунд.
— Это всё, что я знала на момент прочтения письма. И я оказалась бы в тупике, если бы преступник сам не пришёл к нам. Стоило Артуру Недоразумеву подойти к Снежкиной «выразить соболезнования», я сразу же поняла, что это он писал письмо. На это указывало всё. Начиная с того, что его левая рука был запачкана в чернилах, заканчивая сутью этого разговора. У Недоразумева буквально на лбу было написано, что под «горем» он подразумевал вовсе не кражу ёлки. Однако, и это было не всё. Человеку с физической формой Недоразумева было бы трудно провернуть всё в одиночку. Он хоть и больших габаритов, в силу лишнего веса, но способности справляться с переноской тяжёлых грузов у него явно не наблюдалось. Да и не смог бы он, в таком случае, так просто перепутать человека с ёлкой! Скорее всего, Недоразумев сказал: «Укради Ёлку!», а сообщник не понял, что речь шла вовсе не о ёлке, а о Ёлкине! И те окурок сигары и банковскую карту, на которой, кстати, не было денег, обронил именно тот сообщник.
«Всё-таки не одна я такая бедная,» — невольно подумалось мне. Но вслух я сказала только:
— А кем был тот сообщник?
— Снежкина его ранее упоминала. Это Толстов. Только связывали их отдюнь не дружеские узы, а профессиональные, -раздражённо ответила мне Шарлотта. — Так вот. Значит, у нас два преступника. А когда похитили Виолетту, я сделала довольно простой вывод: раз преступники до сих пор не блистали в своём плане умом и совершили так много ошибок, то и с логовом они, скорее всего, не слишком заморачивались. Так и нашли мы и ёлку, и Виолетту в подвале Недоразумева.
Шарлотта замолчала на мгновенье, немного подумала и добавила:
— На самом деле, я подозревала, что похитители могут повторить попытку похищения и по этому попросила Виолетту переодеться. Но она меня не послушала, — на этих словах она с укором посмотрела на меня. Я невольно поёжилась. — Поэтому, когда похититель застал нас на улице, то увидел сразу две ёлки и решил брать ту, что ниже, так как её будет легче нести.
Когда Шарлотта закончила свой монолог, комната на несколько минут погрузилась в молчание.
— Верна, — наконец сказал Филимон. — Я должен кое-что тебе сказать.
— Что же? — удивлённо прошептала девушка.
Ёлкин встал перед Снежкиной на одно колено устремил свой взгляд прямо на неё.
— Я долго тянул с этим, — начал он. — Ждал подходящего момента, мялся. Но после сегодняшнего дня, полного переживаний, страхов, опасностей, я понял: нельзя больше ждать! У нас всего одна жизнь, и она может оборваться в любой момент! Поэтому, я решил, что нужно жить на полную катушку, чтобы в случае чего не осталось сожалений! Поэтому сейчас, без кольца и нужной атмосферы, времени, места, я спрашиваю тебя: Верна, ты выйдешь за меня?
По щекам Снежкиной потекли слёзы, её губы расплылись в улыбке, а сама она воскликнула:
— Конечно!
И так, счастливые новоиспечённые жених и невеста вышли за порог особняка Шарлотты.
— Знаешь, что-то мне не нравился рассказывать всё самой, — сказала вдруг Шарлотта. — Мне гораздо интереснее смотреть на то, так выводы делаешь ты!
На последних словах она улыбнулась, однако, я знала, что это был скрытый упрёк: я должна была догадаться до всего раньше и сама рассказать, как всё было!

Но на этом история не закончилась. Оказалось, что к концу всей нашей беготни уже приблизилась полночь. И потрёпанные, потные, измученные мы пошли к ёлке праздновать Новый год.
И когда три раза проревел лысый чёрт из башни на главной площади в столице (традиционный отсчёт Нового года в Небыляндии), началось вручение подарков. Старуха Гадалка подарила нам всем печенье с предсказаниями, которые никто читать не стал. Вася устроил настоящий новогодний пир. Мы решили, что это можно засчитать за подарок. А Шарлотта назначила Васе двухнедельный отпуск. Я в панике думала, переживёт ли это здание такой длительный срок. Гадалке младшая представительница рода Перо подарила ещё одну сушёную голову индейца, для коллекции, а мне торжественно вручила какой-то лист бумаги.
— Что это? — искренне недоумевая спросила я.
— А ты прочитай, — с улыбкой до ушей ответила она.
Я последовала её совету. И вскоре уже поражённо таращилась на эту бумажку, как на восьмое чудо света.
— Это… Это… — я не могла сформулировать ни одной чёткой мысли.
— Да, я переписываю твою комнату на тебя, — как ни в чём не бывало, сказала Шарлотта. — Ну, и ещё одну комнату, это будет твоя детективная контора. А то сколько можно клиентов в гостиной принимать!
Она встала в центр комнаты и торжественно объявила:
— Тебя никто не собирается отсюда выгонять! Отныне это твой дом! Как видишь, теперь я тебя даже если захочу, выдворить не смогу: часть этого дома законно принадлежит тебе!
— А я предсказывала, что так будет! — воскликнула старушка-гадалка. — Это было написано в моих печеньках с предсказаниями! Но их никто не стал читать!
Меня не собираются выгонять. Эта мысль внезапно стрельнула у меня в мозгу. И мир в моих глазах внезапно засиял.
Меня не собираются выгонять.
Меня не собираются выгонять!
МЕНЯ НЕ СОБИРАЮТСЯ ВЫГОНЯТЬ!
Эти слова вертелись у меня в мозгу снова и снова. Мне хотелось безумно смеяться, петь и танцевать. Мне хотелось орать на улицах: «Меня не собираются выгонять!» Мне хотелось хватать прохожих на улице и кричать им в лицо, что всё-таки Новый год — замечательный праздник!
Но всего этого делать я, конечно же, не стала. Вместо этого я просто повернулась к Шарлотте и улыбнулась. И стояли мы между новогодней ёлкой, обвешанной всевозможными украшениями, и накрытым новогодним столом, заваленным всевозможными яствами, потрёпанные, потные, измученные, но счастливые.