Мутации у черта на рогах или же Меня преследуют

Все произошло в далёкое время, в очень далёком от меня месте — там, куда мои глаза уже не глядят. При обнаружении фольклорного «салата», созданного в результате длительного нахождения на Кипре (лес Пафоса), мы с другом находились в отеле, где вечно происходила мистика.
Сам отель имел пирамидальную форму и обладал секретами, о которых много не говорят. Посетители ходили в странных суконных и сыромятных робах; у многих они были порваны, у некоторых даже отсутствовала какая-нибудь часть одежды (рукав, вырез на груди и др.). Это место и называлось «У чёрта на рогах». У нас был весьма недурной номер, над кроватью висел постер «Альянса», а также, к нашему большому удивлению, в соседнем номере мы встретили Шефа (вы его, должно быть, не знаете, но это и не важно). Вот так совпадение — у чёрта на рогах мы встретили самого Шефа, который никому ничего не сообщал, никуда особо не катался, ничего не искал и, в целом, был обычным, непримечательным «маленьким» человеком.
Обычно все дни в отеле, да и вся область имений «У чёрта на рогах» были пустыми, сырыми и туманными. Но летом каким-то необъяснимым образом все эти владения — леса, сырые болота, туманы и лёгкий холод (скорее даже от жути, чем от температуры воздуха) — засыпались песком. Делают ли это рабочие или это биологическая магия природы данного места — неизвестно. Абсолютно всё становилось гораздо светлее и ярче, вся «жуть» куда-то пропадала, и всё прекрасно гармонировало с самим зданием-пирамидой. К тому же рабочие как будто пропадали: из-за непопулярности этого места у них был какой-то особый указ, или же они сами это практиковали. Они маскировались под посетителей, чтобы создать видимость живости в комплексе. Ведь кто туда поедет, если, проезжая мимо, видит лишь мрачную болотистую местность с огромной странной пирамидой и фигурками людей, издали напоминающих кровавых культистов?
Летом становилось очень тепло, и место выглядело действительно живописно. Рядом с пирамидой находилось несколько развлечений и других объектов. На западе от неё располагались барные стойки, где продавали авторские крафтовые алкогольные напитки. Честно говоря, я до сих пор не знаю, что это было: большинство варили прямо у стойки в каком-то котле, и субстанция излучала сильный свет, подобный неоновым лентам, которые люди вешают у себя дома.
Шеф рассказал нам, что часто бывает здесь и многое знает о месте. Раньше в этом баре работал его кореш — он называл напитки «дизайнерским наваром» и не разглашал состав, считая свою работу и продукцию «искусством». Но однажды по странной причине весь комплекс штурмом взяла полиция, задушив друга Шефа, пока тот делал партию навара.
На северной стороне пирамиды (прямо напротив входа, пройдя метров пятнадцать) можно было наткнуться на очень красивый бассейн, который сильно выделялся на фоне всего комплекса. С виду он был вполне обыкновенным, как и во всех отелях, но в нём было что-то такое, что притягивало внимание. Этот бассейн выглядел так только летом, когда местность укрывалась песком и атмосферой «позитива». В остальные же мрачные дни он был окружён камнями — странно, да? — и превращался в своего рода горячий источник, от которого поднимался пар. В нём часто сидели работники прямо в своей странной поношенной одежде. Рядом располагалось несколько гамаков, на которых летом те же работники любили лежать, но уже переодетые в обычную пляжную одежду — шорты, тапочки и банальные летние атрибуты.
Шеф поведал нам одну тайну: у отеля есть своя философия, которая ему самому не очень понятна. Он утверждал, что у них есть что-то вроде собственной религии. В главном здании есть один проход, в который можно попасть через подвал, но он скрыт от посторонних. Поэтому даже полицейские во время набега не могли найти абсолютно ничего — сотрудники умело скрывали все секреты отеля. Ныне покойный друг Шефа говорил, что там находится узкий проход в зал размером с футбольное поле. Стены строения были из песчаного камня, покрыты высеченными узорами и какими-то иероглифами, язык которых нам неизвестен. Вся эта атмосфера действительно напоминала египетские пирамиды.
Посреди зала стояла статуя, на которую ежедневно выливали нераспроданный «дизайнерский навар». Друг Шефа говорил, что это обязательный ритуал. Вся жидкость — дар существу. Статуя была похожа на фараона, но ежедневно она как-то деформировалась, мутировала. Поговаривали: если не вылить субстанцию хотя бы сутки, статуя оживёт — камень треснет, и из каменного саркофага выйдет ОН (его имя умалчивается). Судя по всему, все рабочие — культисты, и часто они изображают ЕГО как жука. Если он вылезет наружу, то первым делом начнёт убивать всех, кто попадёт в поле зрения, пока не найдёт того, кто варит продукт. Поэтому, когда такие случаи случались, люди без раздумий закалывали бармена или преподносили его существу.
Спустя два месяца я уехал из этого места. Я прожил там с мая по июнь, а в июле уже сел на самолёт рейсом Кипр — Нидерланды. Я тогда ещё не знал, что «У чёрта на рогах» есть свои традиции, и, кажется, одну из них я нарушил. Когда настало лето и место превратилось в летний комплекс, когда бассейн можно было считать открытым, мы баловались: осталось видео, где я с разбега делаю сальто в этот бассейн. Как оказалось, так делать было нельзя. Считалось, что если ты первый заходишь и «опробуешь» бассейн, ты должен сделать это молча, медленно, без экшена и веселья — просто войти. Нарушителей, по поверью, ждёт наказание.
В отеле со мной ничего не сделали. Но спустя два месяца после возвращения домой я начал замечать странности. На протяжении недели мне снились связанные сны: в одном меня поедали жуки, и я был прикован к стене из песчаного камня; во втором меня жгли на костре, подливая в огонь жидкость, напоминающую тот самый «дизайнерский навар»; в третьем за мной гнался ОН. После недели таких лихорадочных снов у меня началась бессонница. На третий день появились галлюцинации — среди них был и ОН. Этот кошмар продолжался ещё две недели.
После этого я проходил длительное восстановление у психиатра — всё пережитое сильно ударило по моей психике. Я был опустошён, дёргался от любого звука и не мог нормально жить. Впрочем, мне удалось восстановиться, но остался побочный эффект — чувство преследования. Я могу слышать его голос, шаги и взгляд.
Он не оставит меня в покое…