По дороге, пыльной и широкой

По дороге, пыльной и широкой,
Шёл пехотный немцев батальон,
Пыльные, уставшие, не в ногу.
Им собаки лаяли вдогон.

Только перед этим, ранним утром,
Победив в очередном бою,
Пленных расстреляли всех за хутором,
С мирными смешав, в одном  строю.

Всё разворовать уже успели,
Для посылок суженым своим,
И, крича гортанно, песню пели,
Про свои за фюрера бои.

Рукава по локоть закатали,
Поперек винтовки на груди,
Сколько километров намотали,
И ещё так много - впереди.

Позабыв про долг солдатской чести,
Грабя, убивая на пути,
Веря только в белокурых бестий,
Думая - сильней их - не найти.

Улыбаясь радостными лицами,
Они шли поверженной землёй,
Не могло и в страшном сне присниться,
Что кусты грозят им западнёй.

Вслед за всхлипом иволги залётной,
Пролетавшей мимо них как раз,
Резануло трелью пулемётной,
Так сказать, не в бровь, а прямо в глаз.

Пулемётчик бил неторопливо,
Цель была вся прямо на виду,
И толпились немцы суетливо,
Оказавшись в огненном Аду.

Он крошил их целыми рядами,
И срывал, как винограда гроздь,
Набухали кровью письма маме,
Пулями пробитые насквозь.

Пулемёт косил косой смертельной,
Стрекотал, и грохотом рычал,
И, в кровавой радости похмельной,
Пулемётчик что-то им кричал.

Было плохо слышно в боя грохоте,
Что конкретно он хотел сказать,
Лишь раскаты радостного хохота,
И, конечно - что-то про их мать.

Вдруг, перебивая мат и стоны,
Наступила гулко тишина,
У бойца закончились патроны,
С ними - жизнь, а с нею - и война.

Вытерев со лба потоки пота,
Он перевернулся на живот,
Вспомнив, что его ждёт дома кто-то,
Но туда он больше не придёт.

Фрицы с ним миндальничать не стали,
Поступив себе не вопреки,
И почти на части разорвали,
Искромсав штыками на куски.

А потом взглянули на дорогу,
И, поверив в силу чертовщин,
Увидали немцев мёртвых - много,
А убитый русский был - один.

     Стихи сына