Скамейка

Однажды мне довелось встречать ноябрь в Ереване. Я приехала абсолютно больная и совершенно без сил, в надежде увидеть солнце и, если повезёт, саму себя. Туристический сезон закончился, учебный год уже начался, и две мои профессии виртуозно забрали всё человеческое, что было в душе. Внутри не было пусто. Казалось, что все чувства, мысли и желания превратились в бесформенный пластилин, из которого тысячу раз пытались вылепить что-то радостное и полезное. А он взял, да и потерял свою пластичность и цвет.
Вот, что из себя представляла я, когда оказалась перед картинной галереей главного города Армении. Доченька подарила мне поездку, и это было самое лучшее, что можно было в ту осень сделать для опустошенного сердца.
Вокруг возвышались грандиозные здания советской эпохи, серо - розовый туф лоснился под утренним светом, редкие прохожие медленно шагали навстречу новому дню по огромному пространству, очерченному монументальными сооружениями времён создания Союза и расцвета творчества архитектора Александра Таманяна. Казалось, что сам воздух сохранил тот масштаб и те достижения. Я искала, куда бы присесть, не было возможности больше нести усталось. Ещё чуть-чуть и можно было начать шаркать и вздыхать, а эти кардинальные проявления до последнего хотелось бы держать при себе.
Рядом журчали фонтанчики с питьевой водой, пока никто не видел, удалось даже помыть лицо. И оно, лицо, стало постепенно разглаживаться и даже появилось нечто, похожее на улыбку.
Через некоторое время я заметила скамейку, которая стояла совершенно спокойно. Крепкая, новая, золоченная лёгкими частыми лучами, уверенно расправив ажурную спинку, кокетливо выставив вперёд изящные ножки. Вряд ли, ждала меня. Скорее всего, кого-то весёлого и беспечного. Какая-то молодая пара направлялась как раз туда. Пришлось развить несвойственную мне скорость и усесться первой. Победа опыта.
Покачивались на тихом ветру алые розы. Их темно - зелёные листья немного закручивались, возможно от того, что ночи были уже холоднее, чем дни. Стебельки крепко держались за землю, вбирая её соки и силу. Яркие, жёлтые листья деревьев шептались о чём - то своём, протягивая лучам свои ладони. Я смотрела в направлении базара, мысленно выверяя количество шагов, и представляла браслеты из синих, круглых бусин, которые вдруг захотелось купить. Жизнь возвращалась.
А площадь заполнялась школьными группами, их привезли в музей. Учителя вдохновенно говорили, показывая рукой куда-то вдаль. Даль находилась на весьма приличном расстоянии. Обнаружить её было непросто. Дети прыгали, смеялись, шутили, что-то громко доказывали друг другу. Ещё не знали, что их ждут семь этажей картин.
Я гладила ручку скамейки, которую она была вынуждена протянуть мне тем утром. Долгожданная опора.
Не знаю, сколько прошло времени. Но вдруг сердце моё забилось как-то иначе. Я просто физически ощутила его новый ритм. И всё вокруг наполнилось новыми звуками и ароматами. То, для чего на севере нужны недели, здесь, в солнечной, стране произошло за несколько часов. Моя душа вдруг вернулась ко мне, воплотилась звонкими браслетами, горячей долмой, ноябрьскими цветами и тихой симфонией камней в узком ущелье.

Юлия Хаперская