Синее платье

Сегодня я рассталась с любимым синим платьем.
Достала его из шкафа впервые за два года. На груди красовались четыре жирных пятна, вывести которые не получилось никаким способом. Они являлись последствием еды за рулём. И воспоминанием о том благословенном времени, когда фастфуд не приносил никаких неудобств, одно лишь удовольствие.
Цвет изначально можно было даже охарактеризовать, как аквамарин, но в результате многочисленных стирок ткань побледнела и вытянулась. Сбоку виднелись зацепки от сумки. Помню тот весёлый золотой крючок на молнии, который постоянно оставлял вот такие следы.
Обычно я избавляюсь от ненужных вещей с лёгкостью, не запоминая, в какую сторону они летят. Но не в этом случае. В жаркий июльский день я аккуратно сняла платье с вешалки, поднесла к лицу и глубоко вдохнула его запах. Можно было уловить аромат " Шанель' номер 19. Да, когда - то это были мои духи. Когда-то, в другой реальности.
Я взяла платье в руки, прижала к себе и спустилась во двор. Нет, невозможно было пойти к мусорным бакам. Дошла до скамейки, посадила платье рядом с собой, как друга или возлюбленного и наклонила голову к его плечу. Я прощалась.
Ярко и даже горячо светило солнце, золотистые лучи скользили по нашей странной паре, ароматы клевера и шиповника напоминали о торжестве летней жизни:
Лес. Ничего не кладу на весы.
Суетный мир не взвешиваю.
Лето мои наполняет холсты.
Сиверский. Я утешена.
Такие строчки рождались, когда приезжала в любимые места в любимом платье. Оно было идеально для поезда или самолёта.
И не только .Я ещё помню человека, который говорил:" Какое хорошее платье и снимать не надо! " Дело было в машине, в центре Петербурга. Прямо рядом с домиком Петра Первого. Да, царь - батюшка называл это сооружение " красные хоромы". Ни гуляющие туристы, ни исторические хоромы не могли остановить счастье.
Как - то в августе у дочки решался вопрос с поступлением. Несколько часов я сидела в Троицкой церкви Плёса и беззвучно произносила молитву, теребя синий подол. Он изрядно измялся тогда. Потом спустилась к Волге и сделала три десятка фотографий с памятником Шаляпину. Видимо, в этом было что-то личное. Может быть, для меня он стал фигурой, олицетворяющей удачу и реализованность. А платье казалось васильковым на фоне великой реки.
Именно в нём я впервые вышла на сцену со своими стихами в небольшом баре в переулке Гривцова в Петербурге. Там суровые мужчины пили пиво из огромных кружек, громко чокались, матерились и сильно хлопали. Один из них после пятого бокала даже крикнул:" Наша Цветаева! " А другой заметил:"Что ж, и Окуджава тоже поздно начал, но многое успел!" Успех был несомненным.
Часто бывало: ткань моего наряда меняла свой цвет в зависимости от цвета неба. Однажды мы приехали с детьми в Псков, на гору Соколиха, чтобы посмотреть на " Монумент в память о Ледовом побоище ". Почему-то думалось, что моим детям, которые тогда учились в начальной школе, это необходимо. День был ясным, небо лазоревым. Казалось, лучи солнечного света вбирают в себя розово- голубую палитру и струятся по нашей одежде, растворяя все другие тона и оттенки вокруг.
А как удобно было в этом платье на пляже: чудо - ткань не вбирала в себя крупинки песка и зеленой тины, ненужное отлетало и отскакивало само собой. Раньше выходные проходили так. Проснувшись, я выпивала чашку крепкого кофе, сваренного в турке. И вдруг восклицала:" Ха! ". Это означало, что хочу поехать прогуляться по берегу Чудского озера. Всего двести восемьдесят километров от дома. Иногда для того, чтобы зайти в церковь Петра и Павла в деревне Ветвенник. Её построил архитектор Николай Никонов. Ретроспективизм. Извините за выражение. Черты новгородского и псковского зодчества. Как проедешь мимо. Мимо вообще никак. Чтобы добраться, нужно километров девять мчаться по дикой грунтовке. Так что, чрезвычайно важно, чтобы пыль на платье не оседала, не впитывалась и не приставала со своими глупостями...

И вот, спустя десяток лет, я сижу на скамейке в Юнтолово и обнимаю своё платье. Рядом всё ещё цветёт жасмин, его белые лепестки дрожат на северном ветру. На газоне кивают своими головками фиолетовые колокольчики. Колышется в такт моим мыслям голубой цикорий.
Недавно один интеллектуал, киноман и просто хороший человек подарил мне несколько чудесных фраз. Приведу их целиком, так как они взволновали моё сердце.

- Значит, остаётся только память.
- Что Вы имеете в виду?
- Обыкновенную человеческую память. Она надёжнее всего.

Тегеран-43