5. Павло Правый. Тайная история Московии

 Надо сказать, что он не очень хотел присоединяться к суздальскому князю, опасаясь могущественного Изяслава:
«…говоря: «А как он пойдет на меня?». Но потом он последовал за ним, потому что Юрий так говорил: «Поскольку вы сожгли есть мой Городец и божницу, то я за это так же сожгу» [1].

 Вот так, по-братски добывал себе союзников Долгорукий: не пойдешь со мной – сожгу твою вотчину до ноги. Это он такие разговоры вел, встретив Ольговича в Москве? Это он Святослава братом называл? А тот же даже, в гости спеша, леопарда в подарок воз... Тем временем из Галича на Киев двинулся еще один родственник нашего героя: «Владимир же [Володарович], услышав, что сват его Юрий идет в Русь, двинулся из Галича в Киев» [1].

 Снова обращаю ваше внимание на то «идет в Русь». Однако Изяслав не медлил – быстрым встречным движением он заставил галичан вернуть домой даже без боя, а затем вместе с Вячеславом отправился в Чернигов, который именно атаковали войска Юрия. Половцы то ли испугались, то ли просто не захотели своими руками загребать жар для длиннорукого хитреца, но думая недолго и смазали пятки салом. Следом за половцами начало отступление на Суздаль и сам Юрий Долгорукий.

 Здесь и выяснилось, чего стоит слово князей залещанских. Увидев, что Юрий бежит, князь Новгород-Северский бросился к нему.
 «…и стал умолять его, пытаясь удержать его [и] говоря ему: «Ты хочешь уйти отсюда, а меня бросить. Ты и так погубил волость мою, и хлебы вокруг города моего погубил. А половцы ушли в Половцы. А после этого Изяслав, собравшись с братьями своими, пойдет на меня из-за тебя и остальные волости мои погубит». Юрий тогда согласился оставить ему помощь – и не оставил. Он оставил только сына своего Василька с пятью десятками жены» (там же).

 Сначала братом называл, потом угрозами и шантажом воевать на своей стороне заставил, потом урожай чужой потравил, войска свои кормя, а когда припекло - оставил 50 дружинников во главе с младшим сыном. Причем знаете, почему оставил? Нет, не на помощь – он Васильку поэтому в Новгород-Северской земле «удел» организовал, вырвав часть земель у «брата». Позже мы еще и еще раз убедимся – на примерах Димитрия Донского, Ивана Грозного и других, сколько весило «крепкое» княжеское, а затем царское слово московитских властителей и как они со своими союзниками (даже родственниками) поступали. Я вам покажу «справедливость» по-московски.

 Теперь спросим: а имел ли право Юрий Долгорукий на трон киевский, так упорно воевавший за него? Нет, не было. Ибо на троне сидел старший его сын Владимира Мономаха - Вячеслав. Пусть и формально сидел, пусть фактически Русью правил Изяслав Мстиславович – ничего не меняет: законный Великий князь – Вячеслав.
Понятно, что большинство князей русских очень не хотели видеть на киевском престоле Долгорукого из-за всего известного его подлейшего характера. Поверьте, телесное уродство здесь ни при чем. Он постоянно натравливал князей друг на друга, интриговал, сталкивал между собой земли и народы. Он даже и собственных сыновей презирал, как, например, старшего Ростислава, – тот, в конце концов, измученный «отцовской любовью», вынужден был перейти на сторону Изяслава и выпросить у него удел.

 Как говорил Изяслав тому же Ростиславу:
«Во всех нас старший отец твой, но с нами он не умеет жить. А мне дай, боже, к вам, братьям всем моим и ко всему роду своему, относиться справедливо…» [1]
И, кстати, об Изяславе. Московские историки намеренно умалчивают фигуру этого незаурядного князя, которого можно поставить рядом с самим Владимиром Великим. Он был не хуже полководца его и Святослава Храброго. А еще флотоводцем. Он изобрел новый тип боевого судна, у которого было два руля – на носу и на корме, и он мог двигаться как вперед, так и назад. Ничего не напоминает? Ага, именно она, дорогая – прославленная казацкая «чайка».

 А еще он был незаурядным патриотом Земли Русской. Именно Изяслав предпринял последнюю попытку вырвать Русь из идеологически клерикального ига Константинополя, организовав избрание и посвящение местного независимого от Царьграда митрополита – знаменитого Климента Смолятича.

 Кстати, произошло это в 1147 году, и что удивительно – сразу же против Изяслава подвинули враги и прежде всего – Долгорукий. Как там любил говорить путинский агитатор-пропагандист Дмитрий Киселев в своих лживых телепередачах: «Совпадение? Не думаю».
 
 Против рукоположения Климента решительно и категорически выступили именно Юрий Долгорукий и его союзник Галицкий князь Владимир Володарович. Смолятича объявили самозванцем, а епископ Ростовский Нестор демонстративно проигнорировал Собор, на котором избирали митрополита. Кто-то сомневается, что Долгорукого и других князей, составивших коалицию против Изяслава, поддерживали и греческие батюшки? А зря – об этом свидетельствует вся логика событий: сразу после того, как Юрий Долгорукий занял киевский престол, он с почестями встретил в Киеве присланного из Константинополя митрополита-грека Константина, которого сам же и пригласил. А Смолятича вывернули из сана и отправили в ссылку к Владимиру-Волынскому.

 Наибольший комплимент Изяславу, как патриоту и защитнику Руси: говорят, что первое, что сделал новоприбывший митрополит – подверг анафеме и князя, и Климента Смолятича. Правда, подтверждений этому у нас нет, но как говорится, дыма без огня… Анафема от наших северных соседей, друзья, это яркий признак ненависти врагов к патриотам в Украине-Руси. Вспомним, как по требованию Петра I наложили анафему (и тоже незаконно, потому что анафемствовать по политическим мотивам запрещено) на гетмана Ивана Мазепу. Кстати, в веселой истории Московии, а затем в Российской империи послушные царям митрополиты и епископы неоднократно накладывали анафему именно по политическим мотивам. Не только Мазепа пострадал. Князь Михаил Тверской, Григорий Отрепьев, Степан Разин, Иван Болотников, Емельян Пугачев и даже Наполеон Бонапарт! Ну, скажите, какое отношение имеет исповедовавший деизм Наполеон к православно-московским попам?

Однако мы отвлеклись. Возвращаемся к мужчине с длинными руками. Уже немного осталось.В сентябре 1154 года неожиданно и молодым «после непродолжительной болезни» умирает Изяслав Мстиславович. Заметим одну закономерность: идущий против Константинопольского патриарха,почему-то долго в этом мире не оставался. Не стал исключением и Изяслав, осмелившийся поддержать Смолятича. Так вот: со смертью князя Изяслава Русь упустила последнюю возможность к объединению. Очень тосковал по любимому и популярному князю народ не только киевский, но и всей Руси.
 Убивался и дядя:
«Вячеслав же, стрий его, больше всего плакал о сыновье своем, о Изяславе, говоря: «Сын! Это было мое место! Но перед Богом ничего не сделать!» [1].
А через три месяца в возрасте 71 года преставился и Вячеслав. Путь в Киев, как старшему из живых Мономаховичей, для Юрия был открыт. И он пришел. Пришел в апреле 1155, торжественно вступив в город. Правда, торжество немного было испорчено тем, что киевляне (как и большинство удельных князей), скажем так, не слишком благосклонно отнеслись к новому великому князю Киевскому, но  то такое. Главное – в летописи правильно написать, что киевляне очень радовались нашествию залещанских прибульцев.

 На киевском столе Юрий Долгорукий начал действовать как классический оккупант:
«Тогда, сев, он раздал волости детям: Андрея посадил в Вышгороде, а Бориса — в Турове, [а] Глеба — в Переяславле, а Васильку дал Поросево» (там же).
То есть, выгнав из наследственных владений других князей, Долгорукий рассадил там своих детишек. А вместе с детишками пришли туда чудь, мэря, мокша, эрзя. И начали вести себя так, как позже будут вести себя московиты во всех захваченных ими землях.

 Правда, надо сказать, Андрей недолго просидел в Вышгороде. Этому уже сугубо залещанскому князю было неуютно в Руси. Не чувствовал он себя русичем. Через несколько месяцев он взял и просто убежал обратно в Суздаль, прихватив с собой «на память» знаменитую Вышгородскую чудотворную икону Божией Матери. Впрочем, об этом князе мы расскажем уже в следующей главе, так что пока о нем нечего.
Даже российские авторы признают, что в Киеве «… положение Юрия не было крепким. С одной стороны, старейшинство его не признавали сами Мономаховичи, особенно старший сын его счастливого соперника Изяслава II, Мстислав, князь Волынский; а с другой – беспокойные князья Черниговские также искали возможность снова захватить Киев в свои руки. Одинаковое стремление сблизило недавних противников: Изяслав Давидович заключил союз с Ростиславом Смоленским и его племянником Мстиславом Волынским. Но в то время, когда они собирались идти на Юрия, смерть избавила последнего от новой борьбы» [14].

 О «непрочном» положении – это мягко сказано. Юрия Долгорукого и его людей в Руси просто ненавидели. Поэтому и возникла не только коалиция против него, но и отдельный, независимый от коалиции заговор киевлян. Долгорукого (по случаю празднования Вознесения) пригласили на пир к сборщику пошлины, которого звали Петрилом, где угостили винцем с добавлением чего-то растительного. Князь по привычке своей хорошенько упился, ночью ему сделалось нехорошо и через пять дней болезни он отбыл на тот свет, так себя ничем в должности великого князя Киевского и не проявив. А сразу после его смерти суздальцев – всех бояр, жену и других окупантов – убили по всем городам и селам, а имущество ограбили. Разграбили и дворы самого Юрия.

 Так бесславно закончилось княжение в Киеве первого князя из Залесья. Те же российские авторы честно признают, что «Важное историческое значение этого князя основывается не на киевском периоде его княжения, а на его деятельности в Суздальской земле» (там же).

 Однако мы запечатлеем себе: города на Залесье Юрий Долгорукий начал строить только в 1152 году, то есть после проигрыша очередного этапа борьбы за Киев, и то – не он сам, а Георгий Шимонович, которому он еще в 1149 году «…как отцу, передал в управление всю землю Суздальскую» [15]. Именно в 1152 году были основаны такие города, как Переславль Залесский, Юрьев-Польский, Кострому. Потому и 1147 год как дата основания Москвы выглядит мифом. То место в летописи, где Юрий приглашает в Москву несчастного Святослава Ольговича, можно трактовать и как приглашение не в город, а в местность, в пункт встречи в какой-то низине. Тем более, что потом Москва нигде долгое время в летописях не упоминается ни словом.

 То, что 1147 основания Москвы является мифом, говорят уже давно и историки. В частности, профессор Ярослав Дашкевич отмечал:«Ложью является то, что Москва основана Юрием Долгоруким в 1147 году. Это миф, не имеющий доказательного подтверждения. Москва, как поселение была основана в 1272 году. В этом же году была проведена третья перепись населения Золотой Орды. При первой переписи (1237–1238 pp.) и второй (1254–1259 pp.) поселение Москва не упоминается» [16].
Следовательно, очевидно, что дата ее возникновения лежит между вторыми (1259) и третьими (1272) переписями. Но, согласно правилам, датой основания любого города является его первое упоминание в письменных источниках. Поэтому именно год 1272 г. и должен считаться датой основания Москвы.

 А теперь – обещанная история о том, почему костей Юрия Долгорукого нет в саркофаге, установленном в Берестовской церкви. Дело в том, что этот саркофаг ему не принадлежит и не принадлежал.

 А все было так. Наступил 1947 год. В СССР готовились праздновать 800-летие основания Москвы. Одновременно в следующем году должны были праздновать 500-летие Русской православной церкви, а товарищ Сталин еще и готовил захват Турции под «маркой» знаменитого тезиса «Москва – Третий Рим», то есть наследница Византии, столицей которой был Константинополь, или Стамбул. Уже и патриархию для этого восстановили и патриарха послушного в погонах под предлогом Собора митрополитов приказали избрать. Во время этого комплекса мероприятий товарищ Сталин приказал найти и остатки «основателя» Москвы. Приказы же Сталина спешили выполнять еще быстрее, чем приказы Чингисхана. Археологи перекопали все приделы храма Спаса на Берестове (тогда считалось, что князей обязательно прятали внутри церкви), но ничего «подходящего» не нашли. Дальнейшая судьба археологов, не сумевших выполнить государственный вес задачи, мне неизвестна, зато известно, какой выход из неприятной ситуации нашли. Был установлен символический саркофаг.

 Получилось даже лучше, потому что на саркофаге XII века не выведешь золотом идеологически правильную надпись «Создано на празднование 800-летия города Москвы трудящимися Киева…» – щемящее свидетельство любви украинцев к «старшему брату» и демонстрации благодарности за все, что он для украинцев сделал…

 А в 1989 году археологическая экспедиция Института археологии Национальной Академии наук Украины при исследовании древних фундаментов церкви обнаружила за ее пределами несколько старых саркофагов. Среди них был и тот, что, как предполагают ученые, содержал остатки Юрия Долгорукого. Именно материалы исследования этого скелета приведены в начале этой главы как описание облика князя. Но…

 Несмотря на фактическую доказанность подлинности скелета, официального вывода на этот счет до сих пор нет. Более того, некоторые упрямо не хотят их признавать принадлежащими Юрию Владимировичу. Торочат: не может быть Юрий, потому что Юрий должен быть, согласно требованиям Кремля, богатырского телосложения, как на памятнике, а это – скелет какой-то хилый. Может это вообще – женщина…

 Поэтому кости суздальского карлика-горбуна до сих пор не нашли своего упокоения:
«А над судьбой великого князя киевского до сих пор витает злой фатум: могила его в одном месте, надгробие – в другом, а останки – в третьем. В деревянном ящике на пыльном стеллаже»[8].

 В последние годы была хорошая идея – обменять кости «основателя Москвы» на похищенные московскими коммунистами в 1938 году во время разрушения Михайловского златоверхого собора фрески и барельефы. Но для этого следует официально подтвердить его подлинность. Экспертиза стоит больших денег, но вложения окупились бы – не в этом камень преткновения. Камень преткновения в том, что россияне вряд ли признают результаты экспертизы, даже международной: им отнюдь не выгодно подтверждение подлинного лика князя. «Основатель Москвы» не может быть горбатым и брюхатым карликом. Он должен оставаться былинным богатырем.

 Наконец , последнее. Внимательные читатели помнят, что в начале рассказа о Юрии Долгоруком, я заметил, что вряд ли его можно называть князем Киевским. Действительно, имеете право возмутиться: он официально находился на киевском княжеском престоле, пусть и недолго, пусть и с перерывами, почему я отказываю Долгорукому в этой чести?

 Отвечу так: формально, конечно, все так. Однако существует буква Закона, а есть его дух. По букве, Юрий Долгорукий был великим князем Киевским, так же, как самозванец Григорий Отрепьев – царем Московии. Но по духу оба были обычными узурпаторами, захватчиками. Лжедмитрий I вошел в Москву под звон колоколов и радостные возгласы толпы. Его официально короновали и признали владельцем Московии. Долгорукого, который во главе финно-угрей и половцев вооруженно врывался в Киев, никто на киевский престол, кроме царгородского попа, не благословлял, пусть Юрий и имел по одному из законов право на княжение. Многие украинцы даже гордятся: «наш» князь основал «вашу» Москву. Гордятся даже не понимая, что являются жертвами кремлевской пропаганды.

 Долгорукий, установив по сути оккупационный режим, «прокнязевал» в Киеве с трех попыток около 4 лет. На Суздале он просидел – на секундочку – 44 года.
Киевляне и жители других городов Руси, создавая заговор против этого захватчика и выметая после смерти всех суздальских пришлых, очень хорошо это понимали. Должны понимать и мы, кто и зачем продвигает тезис о «киевском князе – основателе Москвы»; зачем ее рядом с Киевом ставят.
Как в последнее время популярно говорить: думай… те.

на фото:«Два святых воина Нестор и Димитрий». Шиферное панно XI ст. из Михайловского Златоверхого, похищенного большевиками во время уничтожения собора 1938 г. Сейчас находится в Третьяковской галерее, Москва. Почему-то считается памяткой русской культуры.

ссылки:
14. «Изяслав Мстиславич и Юрий Долгорукий» //

15. А. А. Молчанов. "Ростово-Суздальские и московские тысяцкие"16. «Разоблачили ложь об основании Москвы» // https://gazeta.