Сказка про коня

В одном известном городе, название которого я позабыл, градоначальник очень любил лошадей. И порой смело взбирался на них с помощью своего конюха. После чего неумело ездил по кругу.

Однако свободные граждане считали своего градоначальника знатным ездоком, что подтверждала популярная в городе фотография: градоначальник с голым торсом верхом на лошади (или же на коне, градоначальник в этом не разбирался). Так он демонстрировал и свое мужество, и свою мускулатуру.

Никакой мускулатуры, правда, у градоначальника не имелось, тело у него было хилое и обрюзгшее, но он не догадывался об этом – ему никто не рискнул доложить. И потому он не сомневался – есть мускулатура! И еще какая! Можно показывать!

Может быть, из-за таких вот фотографий градоначальник и любил лошадей. В жизни же он их терпеть не мог и всякий раз, когда ему помогали вскарабкаться в седло, мысленно их проклинал. Но требовалось соответствовать репутации самого крутого в городе мачо.

И однажды случилось-таки то, чего градоначальник боялся больше всего. Когда конюх водил лошадь с градоначальником по кругу, градоначальник не удержался и выпал из седла. То ли он был слегка подшофе, то ли задумался о делах свободного города и забыл об опасности.

Выпал он не просто так, а прямо под ноги лошади. Она, к счастью, оказалась смирной и сразу остановилась, не посмела наступить на такого великого человека. Вот бы радовались враги свободного города! Возможно, кто-то бы и памятник поставил этой лошади!

«Но примешь ты смерть от коня своего!» - заикаясь от испуга, процитировал градоначальник чьи-то стихи, когда конюх помог ему подняться с земли.

И хотя смерть он не принял, но падение и свой страх запомнил твердо. Он никому не прощал обид. Даже лошадям.

Но для начала требовалось разобраться с конюхом, который видел сей казус. Это было легко: в тот же день конюх то ли выбросился из окна, то ли застрелился, то ли отравился угарным газом. Или, быть может, сделал это одновременно с божьей помощью. А как вы хотели? Если совести у человека нет, то надо ему помочь! Не на эшафот же его сразу тащить! Пойдут кривотолки: «За что? Что он видел? Что узнал? Что мог, но не успел рассказать? Или все-таки успел?» Известно: злые языки страшнее пистолета. Напридумывают о градоначальнике такого, что потом вовек черного коня не отмоешь добела.

Или правильнее говорить не «коня», а «кобеля»? Градоначальник точно не помнил. Но о коне не забывал ни на минуту. И следовало решить, что с ним делать. На самоубийство лошади не способны. Во всяком случае, никто не поверит.

Коня, конечно, можно простить, он поступил благородно и не стал калечить градоначальника. Да и не сможет никому рассказать об этом падении, разве что ржать будет. Но ведь скинул, скинул, тварь такая! Он, лукавый, презлым заплатил за предобрейшее, сам захотел ходить и без градоначальника обойтись. Повинен смерти!

Долго придумывал градоначальник казнь своему коню. Четвертовать? Посадить на кол? Не поймут. Смеяться будут. Опять же – разговоры. Требовалось что-то не столь публичное, но наверняка.

И тогда решил градоначальник пойти военным походом на Дикие джунгли. И впереди – Тринадцатый заместитель на коне. На том самом. Не жалко ни того, ни другого. Один – пьяница, другой – экстремист.

Перед походом градоначальник объявил своему коню еще и строгий выговор по партийной линии за нарушение техники безопасности. Пусть отправляется в поход с проклятием. Тринадцатого заместителя пока что наказывать было не за что.

Все войско градоначальника бесследно пропало в том походе: то ли солдаты трусливо погибли, то ли героически сдались в плен.

А вот конь вернулся. Тот самый. И прямиком в конюшню, в свое стойло. Он, как и все свободные граждане, был приучен к стойлу.

Градоначальник по-прежнему не забывал своего падения и испуга, но в определенной степени он был справедливым человеком. Коня следовало наградить за мужество, верность и покорность. Но как? Одним овсом здесь не отделаешься.

Идею подсказал Первый заместитель.

«Почему бы его не сделать депутатом? – предложил он. – Римский император Калигула ввел своего коня по имени Инцитат в сенат. А чем наши депутаты лучше? И чем вы не Калигула?»

Первый заместитель шутил, но градоначальник воспринял его слова всерьез, как раз и год лошади приближается. И сделал коня депутатом. Он втайне надеялся, что в этом гадюшнике депутаты все-таки сожрут бессловесную скотину.

Но неожиданно конь прижился среди депутатов. Хотя он не пользовался ни личным, ни общественным туалетом, а ходил под себя, депутатов это не смущало. Они ко всему привыкли, они и не такое повидали на своем веку.

Не мог конь и голосовать, но этого и не требовалось: по древней традиции свободного города не голосовали и другие депутаты. За них это делал предводитель депутатов по фамилии Градоначальников. Ему же указания давал лично градоначальник.

Зато, когда обсуждали законы, конь громко ржал. То ли одобрял их, то ли смеялся над ними. Так ведь смеялись и другие, но про себя. А с коня что возьмешь? Скотина – она скотина и есть.

Конь-депутат не удивил и свободных граждан. Они давно перестали чему-либо удивляться. Но с тех пор они все законы, принимаемые депутатами, стали называть конскими. Свободные граждане всегда осторожно подбирали выражения. А вот городской сумасшедший, который осторожностью не отличался и не следил за языком, дал им более емкое название – скотские. Хотя иногда называл их более деликатно, но менее понятно – «хомут для свободных коней».

Все были довольны таким положением дел, в том числе и конь. Просто он не знал, чем закончилась история Инцитата. После смерти Калигулы его вывели из состава сената раньше срока, урезав жалование и объявив не соответствующим должности по имущественному цензу. Коня лишили всех почестей и перевели в обычную конюшню, разлучив с женой.

И это Инцитату еще повезло. В свободном городе были более суровые нравы.