Лазурь

Ночь. Не слышно городского шума.
В небесах звезда — и от неё,
Будто искра, заронилась дума
Тайно в сердце грустное моё.
Афанасий Фет

Было дело. Оказалась как- то в Орле. Февраль, белоснежно. Минус пятнадцать. Я прямо из ветреного тёмного Петербурга, чтобы места А. Фета посетить и на водонапорную башню в Мценске посмотреть. Да, цели неочевидные, но волнующие. Однако для меня подходящие, чтобы из суеты мирской вырваться. С поезда выскочила, лбом чуть не ударилась о местный символ - ширококрылую, задумчивую фигуру орла, села в трамвай и помчалась в центр, к Оке. У всех пассажиров спрашивала:" А река скоро ? " Как она там подо льдом без меня. Так же вьётся вдоль высоких храмов и редких купеческих домов? Возможно, ждёт.
Я точно ждала встречи с ней. Вышла, огляделась. И вдруг увидела синее небо. Его над невскими суровыми берегами не было два месяца. А тут, как говорится, чиста небесная лазурь. Ни единого облачка. Такой цвет возможен только на картинах Ван Гога и где-то в Венеции. И, наверное, в райском саду. Побежала к скамейке, чтобы сумку поставить и сфотографироваться, пока золотистое солнце не скрылось. Но оно и не думало прятаться, озаряло свою лазурь совершенно спокойно, без лишнего напряжения и надрыва.
Целый час я подставляла лицо к лёгкому свету и совершенно не могла успокоиться. Хотела в литературный музей поехать, да какое там. Лучииии. Ясные и безмятежные. Естественные, как воздух. Как перекличка альбатросов над морем.
Как зимние розы в Крыму.
Как ракушки на песке после отлива. Но нас воспитывали быть волевыми и сильными. Еще со времен царя Петра. Собралась с духом и в древний Мценск ( а он старше матушки - Москвы ) направилась, памятник Фету искать. Всего-то пятьдесят километров. Дорога звенела и петляла: и заводы я проехала, и леса миновала, и неубранные вдоль полей подсолнухи в серебристом инее за спиной оставила. Добралась и первым делом пошла в пиццерию. Хороший кофе. На стенах картины из жизни Италии: голубое небо, яркие цветы, струящиеся к земле, и широко улыбающиеся, нарисованные итальянцы. А за окном русский сверкающий снег.
Белый- белый, как мценское кружево. И льдинки геометрической формы, словно сплетенные на коклюшках румяными девушками - мастерицами.
Переливающимися зимними блёстками встретил меня сквер А. Фета. На больших вертикальных планках было изображено лицо поэта. Инсталляция обращала ко дню сегодняшнему. Казалось, Афанасий Афанасьевич доволен. Ему возвращено дворянство, все его сельскохозяйственные начинания признаны полезными. Яблочная пастила стала брендом края. А стихотворения известны в каждом уголке страны:
Чудная картина,
Как ты мне родна:
Белая равнина,
Полная луна...

До полной луны решила вернуться в Орел на "Ласточке". Добросердечная женщина в кассе на вокзале не хотела продавать билет:" Вы что, с ума сошли, это же дорого. Вы до горки дойдите, километра три, а там на автобус однёрку сядете. Это дешевле". Ну да, есть двойка, тройка. А тут однёрка. Чему удивляться. Но хотелось уже в гостиницу.
Желтая водонапорная башня, построенная в начале прошлого
века в форме шахматной ладьи, кутаясь в фиолетовые тучи, смотрела на то, как я бежала к электричке, которая остановилась за двести метров от начала перрона. Проводница объяснила:" Тут обычно никто не садится в такое время, вот мы и встаём, где нам удобно. Повезло Вам, что успели".
Да, я старалась.
Поздним вечером, наконец, оказалась в отеле. Никаких других гостей кроме меня, по всей вероятности, не существовало. То ли никогда, то ли в тот день. Пустое трёхэтажное здание в моём распоряжении. Администратор любезно предложила выбрать один из десяти видов завтраков. Долго что-то советовала, пыталась влиять. Брала под крыло.
Сон в ту ночь был прекрасный. Засыпая, я повторяла:" На заре ты её не буди,
на заре она сладко так спит"...
Поздним утром в огромном ресторане, где на каждом столе красовалась белоснежная, накрахмаленная скатерть, а хрустальная люстра переливалась тысячей огней, меня встретил охранник со словами:" О! Это Вы?" Казалось, он был растерян.
Я заподозрила подвох. " У нас это... Повар не вышел, а на кухне ничего нет, кроме хлеба и йогурта. "." Ну несите всё, что есть. И можно ли кофе сделать, у вас тут кофемашина стоит? " " Да, стоит, но как пользоваться, не знаю. Я вам сейчас свой кофе принесу, растворимый, из моей комнаты. "Якобс ", называется. " Так начинался новый день на орловской земле. Я собиралась в Болхов: смотреть холмы и храмы. И ничто не могло омрачить ожидания новой дороги. Собрав вещи, вышла на улицу и сразу зажмурилась. В глаза светило яркое, оранжевое солнце, а вокруг него блестела небесная лазурь, которой не было ни конца, ни края, ни предела.

Юлия Хаперская