Тайная канцелярия

Петропавловка, твердыня, серо-красная стена,
Для защиты Петербурга ты была возведена…

Санкт Петербург, над Невой, над рекой
Высится в небо шпиль золотой.
Навершие ангел крылатый венчает,
Он первым рассвет над Невою встречает.

Две сотни лет был тюрьмой и темницей,
Символ северной нашей столицы.
Ее равелины и бастионы,
Узников слышали крики и стоны.
Томилось в ней много известных людей,
Был там под арестом и Алексей…

По спискам что Алексей передал,
Арестовать всех царь Петр приказал.
Гвардейцы врывались, подряд всех хватали,
В приказ отвозили, где жутко пытали.

Под стражу немедля приказано взять.
Лопухина, что князя-кесаря зять,
На плахе с своей распрощался главой,
Авраам Лопухин, брат царицы родной.
Ромодановский не пощадил,
И под секиру его положил.

Епископ Ростовский, Диомид-Досифей,
В руки царевых попал палачей.
Под пыткой Досифей отвечал,
Что смерти царю он в молитвах желал.
И Евдокию, когда поминали,
В молитвах, царицей всегда называли.

Как Вену Румянцев с Толстым посетили,
Тревожные факты на свет божий всплыли.
Ведь Кикин в имперской столице бывал,
Министров и важных особ посещал.
И не по дружбе там вел разговоры,
А тайные вел он переговоры.

Царевича к бегству готовить решил,
Деянием измену царю свершил.
Так вскрылось в сословиях высших брожение,
Монарха готовили даже свержения.

Царица просила смягчить наказние,
Апраксин же требовал колесования.
Царь в приговоре велел указать
Кикина казни жестокой предать.
Последнее Кикина слово известно:
Ум любит простор, у тебя ему тесно.

Подкуп девицы нельзя исключить,
А также угрозы пытать и казнить,
Царские слуги могли угрожать,
Ребенка, что носит под сердцем, отнять.
Коль умер, то тайно могли схоронить,
А жив коль, младенца могли уморить.

Быть может, под страхом того наказанья
Против царевича даст показания.
Правду сказала она, иль солгала,
Толстому, когда показания давала.

А Ефросинья, живая она.
За следствию, помощь, награждена.
Ей денег из царской казны отсчитали
И офицера в мужья подобрали.