Тени тайского края N18. 2

Лина, указывая на огромный папоротник:
– О, смотрите, какой красивый!
Гид резко дёрнул её за руку:
– Осторожно, под ним гнездо молодой кобры.
Корни деревьев путались под ногами. Шелест над головой. Все замерли.
– Обезьяна? – прошептала Раиса.
Что-то большое метнулось по ветвям. Прямо нам под ноги на тропу упала половинка манго со следами укусов.
Гид ухмыльнулся.
– Орёл. Не любит шум.
Лес смотрел на нас, наблюдал. Жёлтый глаз в кустах, тяжёлая капля с ветвей, неожиданный крик птицы. Вдалеке тоскливо завыл гиббон.
Курт стал серьёзным.
– Здесь всё хочет нас съесть. Деревья. Звери. Воздух.
Я поёжилась:
– Теперь уж точно не усну.
Но когда солнце пробилось сквозь листву, осветив изумрудные мхи и алые цветы, нам стало ясно – это не просто лес, это живое существо. Красивое и очень опасное. Но мы уже в его пасти, так что – остаётся только идти вперёд. И не терять кроссовки (обезьяны начеку). Наконец, мы выбрались из джунглей без потерь. Николай Петрович, благоразумно не полезший с нами, сидел внизу и пил кокосовое молоко. Поинтересовался:
– Ну что, полетала? А я тут новых друзей завёл – вон, гиббон на дереве, тоже за вами следил.
Курт с сияющими глазами, размахивая брошюрой:
– Sch;nen Damen! Королевский тур! Мы арендуем катер и обогнём весь остров! Лазурная вода, скрытые бухты…
Лина, прикрываясь шляпой от солнца:
– Ты опять что-то опасное задумал? В прошлый раз после твоих идей я три дня из ушей воду вытряхивала.
Раиса, уже надевая спасательный жилет:
– Я «за»! Только если капитан не будет пить пиво за штурвалом.
Я засмеялась:
– Я готова даже на пиратскую шхуну!
Катер помчал вперёд, оставляя за собой пенистый след. Вода настолько прозрачная, что, казалось, мы летим над коралловыми садами, где мелькали рыбы-клоуны. Мы парили над белоснежным песком, на котором морские звёзды рисовали узоры и над тёмными пятнами скал – там, как шепнул капитан, иногда плавают рифовые акулы.
– Брр! Я не люблю акул, страшно их боюсь. То, что они маленькие и не нападают на людей, ничего не означает. Неизвестно, что у них на уме, они же дикие животные, – бурчала я.
Курт кричал, перекрывая шум мотора:
– Видите тот водопад, что падает прямо в море? Там снимали один фильм про Джеймса Бонда!
Я пыталась сфотографировать.
– Если я уроню телефон, нырять будешь ты, Курт!
Бросили якорь в маленькой бухте, вода прозрачная как стекло.
– Лучший снорклинг! – Курт сунул мне маску.
Нырнула. Город кораллов. Рыбы-попугаи, осьминог. Покраснел и спрятался. Вдруг… глаза в глубине. Большие, зелёные. Испуганно второпях вынырнула.
– Там что-то большое!
Капитан засмеялся.
– Групер пугает. Не опасен, это лучепёрая рыба из семейства каменных окуней.
Когда мы плыли обратно, солнце катилось к горизонту, окрашивая небо в розово-золотые тона.
Я, глядя на Курта, поблагодарила:
– Спасибо тебе… Эти последние дни были…
БА-БАХ! Большая волна накрыла меня с головой. На секунду мир исчез. Солёная вода в носу, во рту. Тросы путались под ногами. Глухой рёв мотора где-то над головой. Курт вытащил меня за жилет.
– Alles gut?!
Я, отплёвываясь:
– Чувствовала себя лимоном в коктейле! Не успела испугаться. (Немножечко приврала).
На берегу, мокрые и счастливые. Солнце тонет в море. Курт тихо спросил:
– Ты хотела что-то сказать?
Я улыбнулась:
– Просто… спасибо.
И в этот момент дельфины выпрыгнули из воды, попав в лучи заката. Раиса взахлёб произнесла:
– Это знак! Значит, ты обязана вернуться!
Лина бросила в меня полотенце:
– Но в следующий раз – не вздумай тонуть.
Я поймала её взгляд. И увидела в нём не осуждение, а тихую зависть. Зависть к моему хаосу. К моей живой, непредсказуемой жизни. И к моему кольцу, которое, кажется, знало дорогу домой из самых разных, порой, тяжёлых и безвыходных ситуаций.