Про любовь

      Маме и папе посвящается

 Лида стояла перед открытым шкафом с удивленно-растерянным выражением лица. В руках она держала аккуратно сложенные, до боли знакомые вещи, через всю жизнь заботливо сохраненные мамой, увидеть которые спустя полвека она и представить себе не могла. Но главное, она сейчас осознавала, что ничего-то она про своих родителей не понимала…

   С самого раннего детства, насколько может улавливать человеческая память, Лида чувствовала проявление любви и защищенности. Ей казалось, что все вокруг любили всех вокруг и все были «горой» друг за друга. Да что там казалось?! Так оно, по сути, и было.
   
   Их маленькая квартирка всегда была тёплой. Физически и психологически. В Лидином детстве так уж точно.

   Когда мама с папой поженились, им на свадьбу бабушка подарила по большому банному полотенцу.  Они были китайские, очень качественные, с красивыми цветами. Папино с сиреневыми, мамино с розовыми. Через год, когда родилась Лидочка, ей бабушка тоже подарила такое же, только с попугаями на ветке. Эти полотенца в ванной комнате создавали какую-то свою атмосферу. Домашнего уюта и приподнятого настроения.

   - Нинок, - периодически из ванной комнаты доносился папин голос, - так моё какое: розовое или синее? - папа постоянно сиреневый цвет называл синим.

   - Валерик, да сколько можно? Моё розовое, запомни раз и навсегда. Лидушкино с попугаями. Не ухвати его, - плохо скрывая раздражение от многократно  заданного одного и того же вопроса, отвечала Нинок.

   Лидочке всегда казалось, что мама строга к папе сверх меры, и часто за него заступалась.

   - Мааама, ну и что? Пусть моё берёт, мне не жалко, - с готовностью вставала Лидочка на защиту, как ей казалось, незаслуженно обиженного отца.

   Папа выходил из ванной комнаты довольный и, зная дочкины намерения, громко и весело вопрошал: «Доча, ну что, какую сегодня читаем?»

   - Маршака. Маршака! - радостно кричала Лидочка и тащила толстенную книгу «Сказки. Песни. Загадки» с дарственной надписью: «Лидочке от деды и дяди в день 2-х летнего юбилея».

   - Что выберем? - спросил папа и начал зачитывать названия из оглавления, - Тихая сказка. Волк и Лиса. Сказка о глупом мышонке…

   - Эту, эту, про мышонка, - затарахтела Лидочка, - пап, а почему он глупый?

   - А вот это мы узнаем тогда, когда прочитаем сказку.

   Они укладывались на диван, Лидочка головой пристраивалась на папином плече и оказывалась в тёплом гнезде отцовских объятий. Папина рубашка была из мягкой фланели, с рисунком в клетку, образованную полосками голубого, розового, белого и зелёного цветов. Рисунок и качество фланели делали её очень уютной. 

   Папа пришёл в семейную жизнь с этой рубашкой. И, наверное, лет пятнадцать она неизменно являлась предметом его домашней одежды, пока мама однажды не изъяла её, как пришедшую в негодность.

   Читал папа выразительно, в ролях. Лидочка слушала, открыв рот, иногда комментируя действия капризного мышонка, которому не нравились предлагаемые няньки.  Когда дело дошло до кошки со сладеньким голоском, Лидочка с сомнением протянула: «А что, разве можно кошку к мышке в няньки?»

   - Дослушай, - по-деловому пресек попытку диспута папа.

   На последних строках трагической истории «прибежала мышка-мать, поглядела на кровать, ищет глупого мышонка, а мышонка не видать…» Лидочка расплакалась. Да так, что из кухни, откуда уже давно просачивался запах пирога, выскочила мама.

   - Валера, что здесь происходит? Почему она плачет?!! – мама почти кричала.

   - Да не знаю я, Нинок, мы вот… про мышонка читали… которого кошка съела, - папа не на шутку растерялся и от этого глупо улыбался, что дало маме повод продолжить атаку.

   - Думать надо, что читать ребёнку, - порядком  разгорячилась мама и язвительно протянула: - Съееела.

   А Лида опять встала на защиту папы:
 - Это же не он мышонка съел. Что ты на папу кричишь?! – бросила она маме, громко всхлипывая.

   В конечном итоге Лидочку успокоили, а папа даже пошутил: «Доча, у меня так намокла рубашка от твоих слёз, что теперь, наверное, полиняет и станет некрасивой».

   Так они и жили. Мама, папа и Лида. Где Лида, невольно обижая маму, была неизменным адвокатом папы. Может быть потому, что папа в свою защиту либо отшучивался, либо отступал. Дочери всегда казалось, что его любовь к маме очевидна, а её к папе если и есть, то совсем не видна.

   Мама пережила папу на восемь лет, прожив восемьдесят шесть лет, и сейчас Лиде, как ни уклоняйся, пришлось разбирать квартиру с их общей историей.

   Лида стояла перед открытым шкафом и держала в руках заботливо и аккуратно отложенные и сохранённые мамой через многие десятилетия старенькое полотенце с сиреневыми цветами и выцветшую от времени фланелевую рубашку в клетку. Она держала в руках историю… Про любовь.